Дождь барабанил по крыше старого особняка так настойчиво, что казалось, будто кто-то невидимый требует впустить его внутрь. Михаил Андреевич Ларин стоял у окна своего кабинета на Лубянке и смотрел на мокрые улицы Москвы, но мысли его были далеко отсюда. В руках он держал папку с грифом «Совершенно секретно». И то, что было написано на пожелтевших страницах, не давало ему покоя уже третью ночь подряд. Речь шла о детях.
О странных детях, которых собирали по всему Союзу и свозили в закрытое учреждение где-то в Подмосковье. Официально это называлось специализированной школой для одарённых, но документы говорили совсем о другом. Эти дети знали то, чему их никто не учил. Они видели то, чего не могли видеть. Они помнили то, чего не должны были помнить. Первый случай зафиксировали в 1937 году.
Девочка из Ленинграда, восьми лет от роду, нарисовала подробную карту местности, где никогда не бывала. Когда проверили, оказалось, что это точная схема секретного военного объекта на Урале. Её родителей арестовали по подозрению в шпионаже, но следствие зашло в тупик. Отец работал простым инженером на заводе, мать преподавала литературу в школе. Никаких связей с иностранными разведками, никаких компрометирующих материалов.
А девочка продолжала рисовать. Она изображала здания, которых ещё не существовало. Людей, которых никогда не встречала. События, которые должны были произойти через месяцы. Тогда её забрали не в детский дом, а в специальное учреждение. Так началось то, что позже назовут Объектом №17.
Ларин перелистнул страницу. Второй случай произошёл в Киеве. Мальчик десяти лет вдруг заговорил на языке, которого не знал никто из лингвистов. Записали его речь на пленку, отправили в Академию наук. Специалисты ломали головы три месяца, пока один старый профессор не предположил, что это может быть диалект древнего языка, который вымер ещё до нашей эры. Но как ребёнок из рабочей семьи мог знать мёртвый язык, о котором не упоминалось даже в научных трудах? Мальчика тоже забрали.
Потом была девочка из Минска, которая предсказала пожар в соседнем доме за три дня до того, как он случился. Мальчик из Одессы, который мог находить потерянные вещи, просто закрыв глаза и сосредоточившись. Девочка из Тбилиси, которая слышала мысли людей, стоящих рядом с ней.
К началу 1941 года в Объекте номер 17 содержалось двадцать три ребёнка. Все они обладали способностями, которые наука объяснить не могла. Руководил учреждением полковник НКВД Аркадий Сергеевич Волков — человек с железной хваткой и холодным рассудком. Он не верил в мистику, но верил в то, что эти дети могут стать оружием. Оружием, которое даст Советскому Союзу преимущество в грядущей войне.
Волков лично отбирал преподавателей и надзирателей. Все они подписывали документы о неразглашении под страхом расстрела. Объект находился в тридцати километрах от Москвы, в глухом лесу, окружённом колючей проволокой и сторожевыми вышками. Официально это был санаторий для детей партийных работников. На самом деле это была тюрьма, замаскированная под школу.
Ларин закрыл папку и потер уставшие глаза. Ему поручили расследовать исчезновение трёх детей из Объекта. Они пропали две недели назад, и с тех пор о них не было ни слуху, ни духу. Волков утверждал, что это побег, но Ларин чувствовал, что здесь что-то не так. Дети не могли просто сбежать из охраняемого объекта. Тем более что все трое были из тех, кто обладал самыми сильными способностями. Один из них, мальчик по имени Алексей, мог видеть будущее.
Вторая — девочка Анна — умела перемещать предметы силой мысли. Третий, мальчик Павел, обладал феноменальной памятью и мог запомнить любой текст, прочитав его один раз. Если они действительно сбежали, то почему не воспользовались своими способностями, чтобы предупредить побег или помешать преследователям?
На следующее утро Ларин выехал на Объект. Дорога заняла больше часа. Машина петляла по узким лесным тропам, пока наконец не показались высокие ворота с вооружённой охраной. Предъявив документы, Ларин проехал на территорию. Особняк, в котором размещалась школа, был построен ещё до революции каким-то богатым промышленником. Трёхэтажное здание из красного кирпича с башенками и арочными окнами выглядело мрачно даже в дневном свете. Вокруг росли старые дубы. Их ветви переплетались над дорожками, создавая ощущение, что ты идёшь по тоннелю.
Ларин вышел из машины и огляделся. Тишина. Только ветер шумел в листве, да где-то вдалеке каркала ворона. Волков встретил его в холле. Полковник был высоким, широкоплечим мужчиной с седыми висками и тяжёлым взглядом. Он пожал Ларину руку и повёл его по коридорам особняка. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет. Пол скрипел под ногами. Из-за закрытых дверей доносились приглушённые голоса.
Волков говорил размеренно, без эмоций. Он рассказал, что дети исчезли ночью, между двумя и тремя часами. Дежурный надзиратель обнаружил пустые кровати во время обхода. Окна были заперты изнутри, двери тоже. Никаких следов взлома, никаких следов борьбы. Просто три пустые кровати и тишина. Волков организовал поиски, прочесали весь лес в радиусе десяти километров. Ничего. Словно дети растворились в воздухе.
Ларин попросил показать комнату, где жили пропавшие. Волков кивнул и повёл его на второй этаж. Комната была небольшой, с тремя железными кроватями, тремя тумбочками и одним окном, выходящим в сад. Ларин подошёл к окну и осмотрел раму. Никаких царапин, никаких повреждений. Он открыл окно и выглянул наружу. Под окном был карниз, но до земли было метров пять, и внизу росли кусты шиповника. Если дети спрыгнули, они бы поранились, оставили бы следы крови. Но ничего такого не нашли.
Ларин закрыл окно и обернулся к Волкову. Полковник стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением, которое трудно было истолковать. Это была смесь раздражения и тревоги.
— Как вели себя дети в последние дни перед исчезновением? — спросил Ларин.
Волков пожал плечами.
— Обычно. Ходили на занятия, ели в столовой, гуляли во дворе под присмотром. Ничего необычного.
— Не было ли у них контактов с кем-то извне?
— Контакты запрещены. Дети не получают писем, не видятся с родственниками. Это условие содержания.
— А между собой?
Волков задумался.
— Да, они общались. Алексей, Анна и Павел были дружны, часто сидели вместе, шептались. Преподаватели замечали, но не придавали значения. Дети есть дети, им нужно общение.
Ларин попросил поговорить с преподавателями. Волков провёл его в учительскую, где за столом сидели трое взрослых. Женщина лет сорока, преподаватель математики, представилась как Вера Николаевна. Мужчина средних лет, учитель истории, назвался Михаилом Петровичем. И молодая девушка, которая вела уроки литературы, — Елизавета Андреевна.
Ларин сел напротив них и достал блокнот.
— Замечали ли вы что-нибудь странное в поведении пропавших детей?
Вера Николаевна нервно теребила платок в руках.
— Алексей в последнее время стал рассеянным. На уроках смотрел в окно, не отвечал на вопросы. Когда я делала ему замечания, он вздрагивал, словно просыпался ото сна.
Михаил Петрович добавил:
— Анна задавала странные вопросы. Спрашивала, бывают ли места, где время течёт иначе, где прошлое и будущее существуют одновременно. Я ответил, что это философский вопрос, но девочка настаивала. Хотела знать, можно ли попасть в такое место. Решил, что это просто детская фантазия.
Елизавета Андреевна молчала, глядя в стол. Ларин обратился к ней. Она подняла глаза, и он увидел в них страх.
— Павел однажды подошёл ко мне после урока и сказал, что они уйдут.
— Кто уйдёт? — спросила я.
— Мы, — ответил мальчик. — Мы найдём дверь.
Она не поняла, о чём он говорит, и решила, что это игра. Теперь жалеет, что не сообщила об этом раньше.
Ларин записал всё в блокнот и поблагодарил преподавателей. Он вышел из учительской и направился в библиотеку. Волков сказал, что дети часто проводили там время. Библиотека находилась на первом этаже, в дальнем крыле особняка. Это была большая комната с высокими потолками и стеллажами, заставленными книгами. Пахло пылью и старой бумагой.
Ларин прошёлся вдоль полок, разглядывая корешки. Учебники, художественная литература, научные труды. Ничего необычного. Он подошёл к столу, где лежали раскрытые книги. Одна из них привлекла его внимание. Это был старый том в потрёпанном переплёте, без названия на обложке. Ларин открыл его и увидел рукописный текст на непонятном языке. Буквы были странными, угловатыми, похожими на руны.
Он позвал Волкова и показал ему книгу. Полковник нахмурился. Он не знал, откуда она взялась. Библиотека формировалась ещё до войны, многие книги достались от прежних владельцев особняка.
— Можно ли взять книгу с собой для экспертизы? — спросил Ларин.
Волков кивнул. Ларин аккуратно завернул том в газету и положил в портфель. Он чувствовал, что это важная улика, хотя пока не понимал, как она связана с исчезновением детей.
— Покажите мне подвал, — попросил он.
— Зачем? — удивился Волков.
— Просто хочу осмотреть всё здание.
Волков неохотно согласился и повёл его к узкой лестнице, ведущей вниз. Подвал был тёмным и сырым. Волков включил фонарь, и луч света выхватил из темноты каменные стены, покрытые плесенью. Здесь хранились старые вещи: сломанная мебель, ящики с бумагами, ржавые инструменты.
Ларин медленно шёл вдоль стен, светя фонарём. В дальнем углу он заметил дверь. Она была низкой, деревянной, с массивным замком. Ларин подошёл ближе и попробовал открыть. Заперто.
— Что там? — спросил он, обернувшись к Волкову.
Полковник пожал плечами.
— Не знаю. Эта дверь была заперта, когда мы заняли здание. Ключа нет.
Ларин достал из кармана отмычку и принялся возиться с замком. Через несколько минут замок щёлкнул, и дверь медленно открылась. За дверью была маленькая комната, больше похожая на коморку. Стены были голыми, пол — земляной. Но в центре комнаты стоял странный предмет. Это был круг, выложенный из камней. А в центре круга лежал металлический диск с выгравированными символами.
Ларин присел на корточки и внимательно рассмотрел диск. Символы были похожи на те, что он видел в книге из библиотеки. Он попытался поднять диск, но тот не поддавался, словно был прикреплён к земле. Волков стоял в дверях, и Ларин слышал, как тяжело дышит полковник.
— Вы знали об этом? — спросил Ларин, не оборачиваясь.
Волков молчал.
— Вы знали? — повторил Ларин.
— Да, знал, — кивнул Волков. — Но не понимал, что это значит. Мы нашли эту комнату в первый же день, но решили не трогать. Это казалось каким-то старым ритуальным местом, оставшимся от прежних хозяев.
Ларин вернулся в Москву поздно вечером. Он сразу отправился в Академию наук к профессору Аркадию Львовичу Розенбергу, специалисту по древним языкам и культам. Профессор был невысоким, сутулым человеком с всклокоченными седыми волосами и толстыми очками. Он принял Ларина в своём кабинете, заваленном книгами и рукописями.
Ларин показал ему книгу из библиотеки и описал символы на металлическом диске. Розенберг взял книгу и долго листал её, бормоча что-то себе под нос. Наконец он поднял глаза и посмотрел на Ларина.
— Это очень старый текст, — сказал он. — Очень старый и очень опасный.
— Опасный? — нахмурился Ларин.
— Это описание ритуала. Ритуала Перехода. В древности существовали культы, которые верили в существование других миров. Миров, которые существуют параллельно нашему, но недоступны обычному человеку. Эти культы разработали ритуалы, позволяющие открывать двери между мирами. Но такие ритуалы требовали особых условий и особых людей — людей, обладающих способностями, которые выходят за рамки обычного.
Ларин почувствовал, как холодок пробежал по спине.
— Вы хотите сказать, что эти дети могли провести такой ритуал?
Розенберг пожал плечами.
— Если они обладали достаточной силой и знали, как это сделать, то да. Но это очень рискованно. Никто не знает, что находится по ту сторону двери. И никто не знает, можно ли вернуться обратно.
Ларин провёл бессонную ночь, обдумывая слова профессора. Утром он снова поехал на Объект. На этот раз он взял с собой двух оперативников и приказал им тщательно обыскать подвал. Они спустились в маленькую комнату с кругом из камней и принялись осматривать каждый сантиметр. Один из оперативников заметил, что земля в центре круга выглядит свежевскопанной. Они принесли лопаты и начали копать.
На глубине около полуметра они наткнулись на что-то твёрдое. Это был деревянный ящик, обитый железом. Ларин приказал вытащить его наверх. Ящик был тяжёлым, и потребовалось усилие троих мужчин, чтобы поднять его на поверхность. Когда они открыли крышку, внутри оказались старые свитки, связки сушеных трав и ещё один металлический диск, похожий на тот, что лежал в круге.
Ларин развернул один из свитков. Текст был написан на том же непонятном языке, что и книга из библиотеки. Он сфотографировал свитки и отправил снимки Розенбергу. Профессор ответил через два дня.
— Это инструкции к ритуалу, — написал он. — Подробные инструкции, описывающие каждый шаг. Нужно было собрать определённые травы, начертить символы, произнести заклинания. И самое главное — нужны были три человека с особыми способностями: один, кто видит будущее; второй, кто управляет материей; третий, кто помнит всё.
Ларин понял: дети не сбежали. Они провели ритуал и открыли дверь. Но куда они ушли и почему?
Он вернулся на Объект и собрал всех детей в актовом зале. Их было двадцать человек, все в возрасте от восьми до пятнадцати лет. Они сидели на скамейках и смотрели на него с любопытством и страхом.
— Знает ли кто-нибудь, куда делись Алексей, Анна и Павел? — спросил Ларин.
Дети молчали. Он повторил вопрос, на этот раз строже. Наконец, одна девочка подняла руку. Её звали София, ей было двенадцать лет.
— Алексей говорил мне, что они собираются уйти в место, где их никто не найдёт. Место, где они будут свободны.
— Говорил ли он, как они туда попадут?
София кивнула.
— Он сказал, что нашёл дверь. Дверь, которая открывается только для таких, как они.
Ларин понял, что дети знали о ритуале. Возможно, они нашли книгу в библиотеке и расшифровали её. Или кто-то рассказал им. Он спросил Софию, не видела ли она, чтобы кто-то из взрослых разговаривал с пропавшими детьми.
Девочка задумалась.
— Однажды видела, как Елизавета Андреевна, учительница литературы, долго беседовала с Павлом в библиотеке. Они сидели в углу, и она показывала ему какую-то книгу.
Ларин поблагодарил Софию и вышел из зала. Он сразу направился к Волкову и потребовал немедленно доставить Елизавету Андреевну на допрос. Учительницу привели в кабинет Волкова. Она была бледной, руки дрожали.
Ларин сел напротив неё и долго смотрел ей в глаза.
— Почему вы показывали детям книгу с ритуалом?
Елизавета Андреевна сначала отрицала, но Ларин был настойчив. Наконец она сломалась и призналась.
— Мой отец был членом тайного общества, которое изучало древние культы. Он умер, когда мне было шестнадцать, но оставил мне дневники и книги. Среди них была та самая книга с ритуалом. Я не верила в это всерьёз. Но когда попала на Объект и увидела детей с их способностями, поняла, что ритуал может быть реальным. Я показала книгу Павлу, потому что он был самым умным и мог расшифровать текст. Не думала, что дети действительно попытаются провести ритуал.
— Знаете ли вы, куда ушли дети?
Она покачала головой.
— Книга говорила только о том, что дверь ведёт в другой мир. Мир, где время и пространство подчиняются другим законам. Мир, где возможно всё.
Ларин приказал арестовать Елизавету Андреевну за пособничество в побеге и вернулся в подвал. Он стоял перед кругом из камней и думал. Если дети действительно открыли дверь, можно ли её открыть снова? И если да, то как?
Розенберг сказал, что для ритуала нужны три человека с особыми способностями. Но на Объекте остались другие дети. Может быть, они смогут помочь?
Ларин вернулся в актовый зал и снова собрал детей. Он объяснил им ситуацию, не скрывая правды.
— Алексей, Анна и Павел открыли дверь в другой мир и ушли туда. Теперь нужно открыть дверь снова, чтобы вернуть их. Для этого нужны трое детей, которые обладают похожими способностями.
Дети переглянулись. Наконец, один мальчик поднял руку. Его звали Константин, ему было четырнадцать лет.
— Я могу видеть прошлое. Если сосредоточиться на предмете, я вижу, что с ним происходило раньше.
— Это подходит, — кивнул Ларин. — Ещё кто-нибудь?
Девочка по имени Вера сказала:
— Я могу двигать небольшие предметы силой мысли.
— Хорошо. Нужен ещё один.
Мальчик по имени Юрий сказал:
— У меня феноменальная память. Я могу запомнить любой текст, любую картину, любой звук.
— Отлично. Вы трое пойдёте со мной.
Они спустились в подвал. Ларин разложил свитки на полу и попросил Юрия прочитать их вслух. Мальчик сосредоточился и начал читать. Слова звучали странно, гортанно, словно это был язык, не предназначенный для человеческого горла. Вера и Константин встали по обе стороны от круга. Ларин достал из ящика сушеные травы и поджёг их. Дым поднялся вверх, заполняя комнату едким запахом.
Юрий продолжал читать, его голос становился всё громче. Вера подняла руки, и металлический диск в центре круга начал вибрировать. Константин закрыл глаза и сосредоточился. Ларин чувствовал, как воздух в комнате становится плотнее, тяжелее. В центре круга появилась тонкая трещина. Она расширялась, и из неё полился странный свет — холодный и мерцающий.
Ларин шагнул вперёд и заглянул в трещину. Он увидел коридор — длинный и узкий, стены которого были сделаны из чего-то похожего на стекло. За стенами двигались тени — неясные и пугающие.
— Оставайтесь здесь, — сказал он детям. — Если я не вернусь через час, закройте дверь.
Дети кивнули, и Ларин шагнул в трещину. Он почувствовал, как его тело словно растягивается, а потом сжимается, и в следующий момент он оказался в коридоре. Трещина за его спиной закрылась, и он остался один.
Ларин пошёл вперёд, стараясь не смотреть на тени за стенами. Коридор казался бесконечным, но наконец он увидел впереди дверь. Обычную деревянную дверь, какие бывают в домах. Он толкнул её, и она открылась.
За дверью была комната — большая, светлая, с высокими окнами, через которые лился солнечный свет. В центре комнаты стоял стол, а за столом сидели трое детей. Алексей, Анна и Павел. Они подняли головы и посмотрели на Ларина. Их лица были спокойными, почти безмятежными.
— Почему вы ушли? — спросил Ларин, подходя к столу.
— Мы устали, — ответил Алексей. — Устали от того, что нас используют как инструменты. Устали от того, что нас держат взаперти. Мы хотели быть свободными.
— Где вы находитесь?
Анна улыбнулась.
— Мы — между мирами. Здесь нет времени, нет пространства. Здесь мы можем быть кем угодно и делать что угодно.
Ларин сел на стул напротив них.
— Не хотите ли вернуться?
Павел покачал головой.
— Зачем? Там нас ждёт только тюрьма. Здесь мы свободны.
Ларин задумался. Он понимал их, понимал, почему они сделали этот выбор. Но он также понимал, что не может оставить их здесь. Его долг — вернуть их. Он сказал, что если они не вернутся, их будут считать предателями. Их семьи пострадают.
Алексей усмехнулся.
— Наши семьи уже пострадали. Нас забрали от них, и они даже не знают, где мы.
Ларин не нашёлся, что ответить. Он встал и направился к двери. Прежде чем выйти, он обернулся.
— Дверь останется открытой. Если вы передумаете, вы всегда сможете вернуться.
Дети кивнули. Но Ларин видел, что они не собираются возвращаться. Он вышел из комнаты и пошёл обратно по коридору. Трещина открылась перед ним, и он шагнул в неё. В следующий момент он снова оказался в подвале.
— Они не хотят возвращаться, — сказал он детям.
— Что теперь будет? — спросил Константин.
— Я доложу начальству. Они примут решение. Но я думаю, что дверь нужно закрыть. Навсегда.
— Как это сделать? — спросила Вера.
Ларин достал из кармана металлический диск, который они нашли в ящике.
— Этот диск — ключ. Если его уничтожить, дверь закроется.
— Вы уверены? — спросил Юрий.
— Да. Это единственный способ.
Они поднялись наверх, и Ларин отдал приказ Волкову уничтожить диск. Полковник отнёс его в кузницу и расплавил в печи. Когда металл превратился в бесформенную массу, Ларин почувствовал, как что-то изменилось — словно невидимая нить, связывающая миры, оборвалась.
Он вернулся в подвал и увидел, что круг из камней рассыпался. Трещина исчезла, дверь закрылась. Ларин стоял в темноте и думал о детях, которые остались по ту сторону. Он надеялся, что они нашли то, что искали: свободу, покой, счастье. Но в глубине души он знал, что никогда не узнает правды.
Он вернулся в Москву и написал отчёт. В нём указал, что дети погибли при попытке побега. Их тела не найдены, предположительно утонули в реке. Волков подтвердил его версию. Елизавету Андреевну приговорили к десяти годам лагерей за халатность. Объект номер 17 продолжил работу, но Ларин больше никогда туда не возвращался. Он перевёлся в другой отдел и старался не думать о том, что произошло. Но иногда по ночам ему снились дети. Они сидели за столом в светлой комнате и улыбались ему. И он просыпался с чувством, что где-то в другом мире они всё ещё живы.
Прошло несколько месяцев. Ларин почти забыл о случае на Объекте, когда однажды к нему в кабинет пришёл человек. Это был невысокий мужчина в сером костюме, с острыми чертами лица и холодными глазами. Он представился как Глеб Николаевич Соколов, сотрудник особого отдела.
— Это дело Объекта номер 17, — сказал он, кладя на стол папку. — Мы провели дополнительное расследование.
Ларин почувствовал, как сердце екнуло.
— Что вы нашли?
Соколов открыл папку и показал ему фотографии. На них были изображены дети — те самые, которые исчезли. Но фотографии были сделаны недавно, судя по датам на обороте.
Продолжение следует...