— Я — казак и кроме папахи и форменной фуражки никогда, ничего на голову не одевал и одевать не буду! — с вызовом за явил пузатый, чубастый дядька при входе в санаторный бассейн молоденькой медицинской сестре.
Именно так ответил он на её вопрос о наличии у него шапочки для плавания. Алина, так звали сестричку, растерялась от грубого ответа, а нахал, презрев правила посещения бассейна, уже скрылся в мужской раздевалке. А в это время в конце коридора, ведущего к сестринскому посту, внезапно появилась авторитетная комиссия по проверке гигиенического состояния санаторного комплекса. Впереди шествовали председатель с директором, а за ними — с десяток проверяющих с блокнотами и ручками наперевес. Серьёзные и строгие, стражи гигиены страстно желали найти хоть какие-нибудь нарушения санитарии. Дружной толпой они протопали мимо поста Алины и ввалились в бассейн.
А там… Среди цветного разнообразия шапочек, как старый пень на ягодной поляне, в самом центре водоёма торчала квадратная голова «казачуры» с залихватским чубом. Директор остолбенел, а представительная комиссия старательно заскрипела перьями в блокнотах.
— Почему у вас люди в бассейне без шапочек? — ни к кому не обращаясь, резко спросил председатель комиссии.
— Только один прорвался, — прошептала Алина.
— Премии лишу, — зашипел с боку директор. И толпа, обличённая полномочиями, протопала в обратную сторону. Директор, как грозовая туча, удалился вместе с ней.
Миша — весёлый парень из охраны — сразу всё понял, увидев слёзы на глазах Алины.
— Этот? — Спросил он, указывая на выходящего из раздевалки чубатого дядьку.
— Этот, — вздохнула девушка.
Не говоря ни слова, Мишка втолкнул нахала обратно в раздевалку. Беседа продолжалась недолго…
На следующий день «казачура» пришёл в бассейн с двумя шапочками — основной и запасной.
— Вдруг первая порвётся, — объяснил он изумлённой Алине и положил перед ней на стол шоколадку.
А премии директор Алину не лишил, потому что был очень добрым человеком.