«Королева бензоколонки» шипит и искрится, как газировка в знойный полдень. Людмила Добрыйвечер на роликах, аромат яблок вперемешку с бензином и наивная мечта о балете на льду – всё это кажется списанным с натуры одним легким росчерком. Но за экранной воздушностью скрывался производственный ад. Съёмки останавливали, актеров меняли, а группу сотрясали скандалы.
Режиссер Николай Литус искал диву, а не «своего парня». Выбор пал на эстонку Терье Луйк. Статная, с точеным профилем, она казалась идеальной. Надень на такую форму заправщицы – зритель потеряет голову. Но первые дубли повергли студию в шок. Луйк была прекрасна, как мраморная статуя, и так же холодна. Там, где требовалась ирония, она давала драму. Снимать комедию с актрисой без чувства юмора – всё равно что заправлять машину водой. Проект оказался на грани закрытия, пока второй режиссер Алексей Мишурин не принял решение: менять королеву.
В кадр с энергией шаровой молнии влетела Надежда Румянцева. Глядя на курносую девчонку с косичками, никто не догадывался: «школьнице» Людмиле уже тридцать два года, а сама бензоколонка – бутафория.
Снимать на реальной АЗС в Пирятине запретили пожарные: осветительные приборы грелись так, что пары топлива могли рвануть от искры. Киношники построили точную копию по соседству. Декорация вышла пугающе убедительной. Трасса Киев-Харьков подмены не заметила, и уставшие дальнобойщики сворачивали к манящим колонкам, не подозревая, что баки здесь не наполнят.
Именно из этой неразберихи родилась лучшая сцена фильма. В перерыве Румянцева в рабочей робе стояла у колонки. Подъехал реальный «Москвич». Водитель грубо потребовал бензина, актриса огрызнулась – у меня, мол, обед.
– Тебе бы только в парикмахерской из пульверизатора прыскать, фитюлька! – взорвался шофер.
Когда он узнал звезду и сменил гнев на милость, Надежда вместо автографа протянула ему апельсин. В сценарии цитрус заменили яблоком, но диалог вошел в ленту почти дословно. Жизнь прорвала ткань кино: пыль и хамство были настоящими.
За кадром солнечной истории порой было темно. Шутки коллег граничили с садизмом. В разгар съемок Румянцевой вручили телеграмму: арестован муж, дипломат Вилли Хштоян. Актриса в слезах паковала чемоданы, готовая разорвать контракт. Группа замерла: уход звезды означал смерть картины. Ситуацию спас – и едва не погубил – Юрий Белов (водитель Славка). Телеграмма оказалась его рук делом. Жестокий розыгрыш чуть не разрушил химию между партнерами. Румянцева осталась, но обиду пришлось запивать валерьянкой.
Разряжать атмосферу пришлось птице. По сюжету Людмилу будил петух. Пернатый актер из цирка на репетициях голосил исправно, но перед камерой объявил забастовку. Дубль за дублем летели в корзину. От безысходности осветители предложили налить петуху самогона. Птица, «приняв на грудь», выдала идеальное «кукареку!». Сняли с первого дубля, а захмелевший солист горланил потом до вечера.
В этом коктейле из стресса и фарса родилась легкость, которую критики встретили с каменными лицами. Вердикт был суров: «безыдейность», «пустышка». В эпоху великих строек история о девушке, раздающей конфеты, казалась идеологической диверсией. Но зритель проголосовал рублем. 54 миллиона человек выстроились в очереди в кинотеатры. Сценарист даже получил редкую надбавку за массовость. Фильм доказал свою главную теорему: не место красит человека, а человек – место. Даже если это фанерная бензоколонка посреди пыльной трассы.