«…Обратимся к «Человеку ниоткуда». Что в сказанном здесь олеографическом дикарском становище пародийного? Кто он, злобный вождь дикарей, — проклятая сила прошлого или вполне современный продукт неоколониализма? Какую цель преследует это изображение? — Никакой!
Все приведенные в статье «Берегите комиков» примеры эксцентрических преувеличений обращаются против Минца, потому что Вакула летит на черте, Дон-Кихот сражается с ветряными мельницами, Органчик поставлен вместо головы — с определенной целью. В этом выразилось «сатирическое или скептическое отношение» авторов к действительности, стремление наиболее ярко донести мысль.
Бесспорные, не нуждающиеся ни в какой защите таланты авторов фильма «Человек ниоткуда» потерпели поражение именно потому, что, прекрасно зная, как построить эксцентрическую комедию, они не додумали, для чего она должна быть создана, какую мысль, идею может и должна донести.
Дикарь попадает в цивилизованное общество и оказывается здесь умнее и добрее всех — этот старый, как мир, сюжет нельзя вывернуть наизнанку. А ведь в фильме именно такая попытка и сделана. Добрейший, милейший ученый (Ю. Яковлев) одинок, а вождь дикарей (А. Папанов) становится то лжеученым Крохалевым, то артистом, то боксером, и как-то невольно создается впечатление, что добрые в нашем обществе чудаки-энтузиасты — одиночки, зато негодяями хоть пруд пруди, и все они на одно лицо. В этом ли хотели убедить нас авторы? Уверен, но в этом!
Но во всех ярких, живописных, нногди отлично поставленных и снятых сценах нет ясного прицела, нет «сатирического отношения к действительности», которое всегда четко и ясно определяет, но имя чего допущена та или иная гипербола, трюк, каскад. …
А в комедии «Человек ниоткуда» герой действительно неизвестно откуда и зачем явился в Москву, он невнятно намекает на то, что и здесь есть люди, подобные вождю дикарей, а затем улетает вдруг на космическом корабле (почему? Зачем? Какой здесь подспудный символический смысл?), чтобы выпасть из него и возвратиться опять к снежным людям, которые, в сущности, и не люди и не пародии на них.
Есть равные способы защищать таланты. Можно прощать им все ошибки. Но можно прямо и откровенно сказать: «Вас постигла неудача» и объяснить, и чем она, что же произошло. Этот второй способ куда действенней всепрощения.
В диплом случае эксцентрической комедии — «замысловатой, но интересной» — не получилось потому, что неясен ее замысел, нет той жизненной первоосновы, которая, будучи сатирически заостренной, и создает настоящее комедийное искусство.
Можно и нужно бороться и спорить со всеми, кто не понимает юмора, но объявлять каждого, кто не принимает эту комедию, «неумником», как это, в частности, делает Минц, — по меньшей мере странно, так же, как и объявлять всех работающих в области комедии великомучениками. Будем все-таки объективны: именно комедии не раз приносили мастерам кино огромный, шумный успех и признание (И. Пырьев, Г. Александров, М. Калатозов, Ю. Чулюкии и тот же Э. Рязанов).
Выходит, пострадавшими оказываются не все «комики», а те, которые в своих бедах виноваты сами, предложив зрителю собрание пустых трюков и глупейших ситуаций вместо подлинной комедии.
В основу подлинной комедии, любого комического поворота, любой смешной гиперболы положена серьезная и глубокая мысль. Ведь как ни шаржированы и Бывалов и его прямой потомок Огурцов, — еще живы — прототипы в нашей жизни. А сатирику мало знать эту жизнь, надо всем споим искусством, всем своим обличительным талантом драться со всем, что в жизни есть отрицательного!
Несмотря на то, что впечатления от этой комедии у меня иные, менее восторженные, я прихожу к более оптимистичным выводам.
Видно, есть у нас режиссеры, актеры для создания комедий, в том числе — эксцентрических. Оберегайте же комедиографов от несовершенных, путаных сценариев и от захваливающих статей!» (Сухаревич, 1961).
Кинокритик Василий Сухаревич (1912–1983)
Сухаревич В. Ниоткуда и никуда // Советский экран. 1961. № 15.