«…К сожалению, в некоторых эпизодах режиссеру изменяет вкус. Так, нарочито театральная пышность эпизодов в замке, грубоватый юмор сцены драки в кабачке отяжеляют сказочно-романтическое повествование.
Нам думается, что угольщик, которого великолепно играет С. Мартинсон, в картине гораздо романтичнее Грея.
В повести капитан корабля видит спящую на траве девушку и принимает мгновенное решение — быть с ной всю жизнь. И мы верим в правду этой встречи, потому что ном была Рассказана жизнь двух человек, которым, чтобы полюбить друг друга, нужно было только встретиться.
В образ романтического героя, созданный Лановым (Грей), трудно поверить потому, что он однопланов, в нем нот юмора и нет движения мысли, нет мечты и непосредственности. Поэтому в сцене, где в волшебном лесу капитан встречает спящую девушку-поэзию, Грей — Лановой ведет себя прозаически: он смотрит на девушку почти снисходительно..
А ведь вся повесть стремится к этой встрече, в ней заключена нравственная суть феерии Грина: чтобы безошибочно верить, мечтать, предвидеть...
Грею не повезло и в сценарии. Жалко, что сцена покупки шелка сведена к насмешке Грея. …
На роль Ассоль режиссер пригласил А. Вертинскую. Это, конечно, гриновская героиня, и она прелестна. Только напрасно Ассоль кричит, здороваясь утром с деревьями, ей нужно было, как у Грина, задушевно разговаривать с ними, и шутить немножко и ребячиться — и это должен был подсказать молодой исполнительнице режиссер А. Птушко. Посмотрите, как она идет по городу, прощаясь со знакомыми местами, как задушевно разговаривает с угольщиком, — это лучший, самый трогательный эпизод в фильма. Вы порите, что эта девушка заслуживает исполнения своей мечты, но просто ждет ее исполнения. Она внутренне живет вровень со своей мечтой, она прекрасна внутренне, и духовная красота отражается в ее внешности. Зритель верит, что вовсе не случайно встретились эти два человека, отправившиеся искать прекрасное и совершать добрые чудеса, что не так уж фантастична эта встреча.
Вызывает возражения грубоватая, прямолинейная трактовка авторами фильма образа отца Грея, почему-то самодура, бьющего слуг и судящегося с крестьянами, хотя у Грина сказано, что отец судился с соседями. Эти потери досадны и вряд ли обоснованны, ибо ведь Грин говорил: море и любовь не терпят педантов. Кстати, этих слов тоже почему-то не слышит кинозритель.
Вот как будто и перечислены недостатки фильма. Очевидно, есть и другие. Но почему же нас не покидает ощущение, что в кинематографической жизни произошло что-то хорошее, дорогое сердцу? Почему так ясно стоят перед глазами лица героев этой истории? Почему хочется посмотреть фильм еще раз?
Видно, не в недостатках дело и не они определяют впечатление от картины.
Картина эта учит мечтать. Сделана она неравнодушно и не для равнодушных. А о многих ли фильмах можно сказать так? Эта картина сделана увлеченными и увлекающими людьми, которые первыми открыли кинозрителю мир Грина. Мир добрых чудес писателя, где проплывают, покачиваясь, парусники, где беседуют с детьми мудрые сказочники и рассуждают философы-угольщики, где бредут босиком по берегу моря девушки — нежные, как ветерок.
Я сидел в темном зале и иногда злился на неудачи, а больше радовался красоте увиденного. А потом появился корабль с алыми парусами, и в зале раздались аплодисменты. Весь зал хлопал! Зрители-кинематографисты хорошо видели, где неудачны комбинированные съемки, где есть излишний актерский «нажим» — ведь их не проведешь. Но хлопали все.
Грин, умирая, просил привести к нему хотя бы одного читателя, который любит его рассказы. И вот теперь пришел читатель-зритель и хлопал в ладоши, благодарный.
Он приветствовал создателей картины, которые пустили по экранам белый корабль с парусами дорогого всем нам цвета, цвета всеобщей надежды» (Анчаров, 1961).
Писатель, поэт, драматург Михаил Анчаров (1923-1990).
Анчаров М. Алые паруса // Советский экран. 1961. № 15.