Сегодня мы разберём привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором на реальном примере из практики. Сначала коротко и понятно расскажем про правовую теорию и основные риски, а потом подробно разберём наш кейс, в котором нам удалось отменить решение суда первой инстанции и защитить клиента от субсидиарной ответственности на сумму более 36 млн рублей. Это история о том, как добросовестный директор оказался заложником венчурного проекта и как агрессия кредиторов едва не стоила ему всего личного имущества.
Почему привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором стало опаснее управляющих и как не попасть под каток «субсидиарки»
Давайте говорить начистоту. Еще лет 7–10 назад банкротство компании воспринималось многими российскими предпринимателями как вполне рабочий, почти «технический» инструмент. Бизнес не пошел, долги накопились — подаем на банкротство, «хороним» ООО и открываем новое. Директора спали спокойно, зная, что уставный капитал в 10 000 — это всё, чем рискует фирма.
Сегодня этот миф не просто развеян — он стал опаснейшей ловушкой. Институт субсидиарной ответственности (или, как говорят юристы, «субсидиарки») превратился в карательный меч правосудия. Теперь долги компании легко трансформируются в личные долги её руководителей, бенефициаров и даже их родственников. И эти долги не списываются даже при личном банкротстве гражданина. Это финансовое клеймо на всю жизнь.
Генерального директора пытались заставить отвечать своим личным имуществом по всем долгам фирмы. Читайте, как мы защитили руководителя и выиграли суд
Оставьте заявку на консультацию
Юрист с вами свяжется в ближайшее время
[contact-form-7]
Нажимая на кнопку, вы даёте согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с «Политикой конфиденциальности»
Главная угроза: Привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором
Раньше ключевой фигурой в процедуре был арбитражный управляющий. С ним часто пытались «договориться», или он мог формально подойти к анализу сделок, не желая тратить время и бюджет на сложные суды. Но законодатель изменил правила игры. Теперь любой кредитор, чьи деньги «сгорели» в банкротстве, имеет право самостоятельно подать заявление на субсидиарку.
Привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором — это самый жесткий сценарий для защиты. Почему?
Мотивация. Управляющий работает за фиксированное вознаграждение и процент, который еще нужно получить. Кредитор же борется за свои потерянные миллионы. Он зол, он принципиален и готов финансировать юристов и управляющего, чтобы найти ваши активы.
Отсутствие фильтров. Если управляющий может сказать «здесь нет перспектив», то кредитор подает заявление по принципу «а вдруг получится». И суды обязаны это рассматривать.
За что реально происходит привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором
Закон о банкротстве содержит множество оснований, но на практике 90% успешных атак на директоров строятся на трех базовых сценариях. Разберем их на простых бытовых примерах.
1. Невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11)
Это самое «резиновое» основание. Логика обвинения проста: директор совершил одну или несколько сделок, которые нанесли бизнесу смертельный удар.
- Как это выглядит в жизни: Представьте, что ваша строительная фирма дышит на ладан. Чтобы расплатиться с ключевым поставщиком и спасти репутацию, вы продаете офисное здание или технику по цене ниже рынка (срочный выкуп). Через полгода компания все равно падает в банкротство.
- Позиция суда: Кредитор заявит, что это был вывод активов. «Если бы директор не продал кран за полцены, мы бы получили больше денег». Суд может признать сделку недействительной, а всю непогашенную сумму долгов фирмы повесить на вас.
- Нюанс: Сейчас под прицел попадают не только явные хищения, но и просто рискованные управленческие решения. Работа с фирмами-однодневками («техничками»), странные консалтинговые услуги, закупка товара по завышенным ценам — всё это триггеры для ст. 61.11.
2. Неподача заявления о банкротстве (ст. 61.12)
Это ловушка для оптимистов. Закон суров: как только вы поняли (или должны были понять как профессионал), что денег на всех не хватит — это называется «объективное банкротство» — у вас есть ровно один месяц, чтобы подать заявление в суд о самобанкротстве.
Как это выглядит в жизни: У вас кассовый разрыв. Вы думаете: «Ничего, сейчас сезон начнется, инвестор обещал транш, перекроемся кредитом». Вы тянете три месяца, полгода. Берете новые авансы у клиентов, чтобы закрыть старые дыры. В итоге чуда не происходит.
Позиция суда: Судья скажет: «Вы обманули новых кредиторов. Вы знали, что фирма тонет, но продолжали брать деньги, создавая иллюзию нормальной работы».
Наказание: Все долги, возникшие после того самого первого месяца просрочки, станут вашими личными.
3. «Где документы?» (Искажение или непередача отчетности)
Это «смертный грех» в банкротстве. Если арбитражный управляющий не получил от вас базу 1С, первичку, договоры и акты, включается презумпция виновности.
Как это выглядит в жизни: Вы уволились с поста директора за два года до банкротства. Оставили папки с документами в бухгалтерии, ключи на столе и ушли. Акт приема-передачи не подписали или подписали формально («передал документы согласно уставу»).
Позиция суда: Приходит управляющий и говорит: «Базы нет, первички нет. Я не могу найти активы и дебиторку. Директор скрыл следы хищений». И суд с ним согласится. Доказать обратное без детальной описи передачи практически невозможно.
Здесь кредиторы уверяли, что бизнес был переведен на новую фирму специально, чтобы сбросить долги. Смотрите, как мы разбили эти обвинения и выиграли суд
Стратегия защиты: три линии обороны
Как отбиться, если привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором уже началось? Защита всегда индивидуальна, но есть три фундаментальных принципа.
Вы не обязаны быть провидцем. Вы должны доказать, что в моменте (когда совершалась сделка) вы действовали разумно и добросовестно. «Да, мы вложили миллионы в разработку нового продукта, а он не взлетел. Но вот маркетинговое исследование, вот бизнес-план, вот протоколы совещаний. Это был расчет, а не кража». Предпринимательский риск — это святое, если он обоснован.
Экономический план выхода из кризиса. Если вас обвиняют в неподаче на банкротство, покажите суду, что у вас был реальный антикризисный план. Не просто мечты, а действия: переговоры с банками о реструктуризации, продажа непрофильных активов, сокращение штата. Суды (включая Верховный Суд) признают: директор имеет право попытаться спасти бизнес, если план был обоснованным.
Отсутствие личной выгоды. Это самый сильный аргумент. Если вы совершили ошибку, но экспертиза показывает, что ни вы, ни ваша семья не стали богаче, а все деньги ушли на попытки реанимировать производство, разрушить презумпцию виновности гораздо проще.
А теперь перейдем от теории к суровой практике. Я расскажу вам историю нашего клиента, где сошлись все эти риски: и «странный» подрядчик, и обвинения в выводе денег, и проигранная первая инстанция.
Реальный кейс. Привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором: инновации, «сомнительный» подрядчик и победа в апелляции на 36 млн рублей
Ситуация: Защита бывшего генерального директора (Медика В.А.) от субсидиарной ответственности. Сумма требований: 36 млн. рублей.
Контекст: Инновационная компания «Швабе-Карбон» (дочка крупного холдинга), занимавшаяся разработкой медицинских имплантатов.
Ситуация и сложность дела (Интрига)
Представьте, что вы — наемный директор, которому поручили амбициозную государственную задачу: создать отечественное производство имплантатов из углерода (для позвоночника, черепа, травматологии). Проект финансируется материнской компанией и получает субсидии Минпромторга. Это венчур, высокая наука и высокие риски.
Вы работаете строго по утвержденному бизнес-плану. Нанимаете подрядчиков для НИОКР (научных разработок), платите им деньги, принимаете отчеты. Но наука — дама капризная. Клинические испытания затягиваются, продукт не выходит на рынок так быстро, как нарисовано в красивых презентациях. Выручки нет, так как стадия инвестиционная.
Спустя время вы увольняетесь. А еще через пару лет компания падает в банкротство. Приходит конкурсный управляющий, а за ним — агрессивные кредиторы. Они видят ситуацию так: «Денег на счетах нет, продаж нет, зато 49 миллионов рублей ушли какой-то непонятной конторе в Пензу. Значит, директор их просто вывел под видом науки».
Ситуация была критической. Суд первой инстанции (Арбитражный суд г. Москвы) полностью поддержал эту версию. В определении суда было сказано, что наш клиент «совершил сделки, заведомо не направленные на достижение результата» и «фактически вывел активы общества в обмен на заведомо ничтожный результат».
Главная сложность заключалась в том, что подрядчик, получивший деньги (ООО «ИнКар-Спайн»), к моменту суда был уже ликвидирован. Для любого судьи это «красная тряпка»: деньги ушли на фирму, которой больше нет. Классическая схема «концы в воду»? Именно это нам и предстояло опровергнуть.
Позиция конкурсного управляющего и кредиторов
Обвинение было выстроено грамотно и давило на самые болевые точки:
- «Технический» подрядчик. Управляющий указывал, что ООО «ИнКар-Спайн» не имело большого штата сотрудников и оборотов до контракта с нашим должником. Вывод: это фирма-прокладка, созданная для транзита денег.
- Отсутствие результата. Потрачены десятки миллионов, а выручка компании-должника за 2017–2019 годы — ноль руб. Медицинские изделия не пошли в массовую серию. Управляющий заявил: «Работы не выполнены, акты фиктивные, директор просто списал деньги».
- Аффилированность. Кредиторы раскопали, что наш клиент и владелец подрядчика (ученый Татаринов В.Ф.) были давно знакомы и являлись бизнес-партнерами. Суд первой инстанции расценил это как сговор.
- Поздняя подача на банкротство. Также директору вменяли то, что он не подал заявление о банкротстве еще в 2018 году, когда стало ясно, что бизнес-план буксует.
Суд первой инстанции вынес вердикт: виновен. Привлечь к ответственности на 36,4 млн рублей.
Наша позиция и стратегия защиты
Когда мы взялись за апелляцию, стало ясно: нужно менять «оптику» суда. Нельзя оправдываться за то, какой был офис у подрядчика. Нужно доказать физическую реальность научной работы. Если продукт создан — значит, деньги не украдены, даже если продукт коммерчески не взлетел.
Мы выстроили защиту на четырех железобетонных аргументах: «Козырной туз» — разрешения Росздравнадзора.
Это был поворотный момент. Управляющий твердил, что работы фиктивные. Мы задали вопрос: «Откуда тогда взялись официальные разрешения Росздравнадзора на проведение клинических испытаний?».
Мы пояснили суду, что получить такую бумагу в России — это сложнейший квест. Опытные образцы должны пройти технические испытания (на излом, на прочность) и токсикологические тесты (на безопасность для организма) в аккредитованных лабораториях.
Мы предоставили 6 регистрационных досье и полученные разрешения.
Логика защиты: Государственный орган подтвердил, что имплантаты существуют в железе (вернее, в углероде), они безопасны и соответствуют ТЗ. Значит, подрядчик выполнил работу реально. То, что дальнейшая «клиника» на людях выявила проблемы — это нормальный научный риск, а не фикция.
Защита через «Корпоративный щит». Мы доказали, что директор не занимался самодеятельностью. Выбор подрядчика ООО «ИнКар-Спайн» был прямо прописан в Бизнес-плане, который утвердил Совет директоров АО «Швабе» (собственник).
Более того, владелец подрядчика Татаринов В.Ф. — не «номинал», а кандидат технических наук, автор 20 патентов12. В инновациях покупают мозги конкретного гения, а не «человеко-часы» офисного планктона. Директор просто исполнял волю акционеров и утвержденный бюджет.
Отсутствие личной выгоды. Мы проанализировали движение средств. Ни копейки от подрядчика не вернулось нашему клиенту. Единственный его доход — официальная зарплата. Без доказанной личной наживы схема «вывода активов» рассыпается.
Разрыв причинно-следственной связи.
Мы показали хронологию. Наш клиент уволился в январе 2019 года. На тот момент субсидия была отработана, отчеты в Минпромторг сданы и приняты. Реальные проблемы начались только в 2021 году, когда министерство потребовало вернуть субсидию. Директор не может отвечать за кризис, который наступил через 2,5 года после его ухода.
Как развивалось дело в судах
Заседание в Девятом арбитражном апелляционном суде было напряженным. Представители управляющего пытались давить на факт ликвидации подрядчика. Но нам удалось переломить ход процесса.
Мы показали суду противоречия в позиции обвинения. Управляющий ссылался на отчет ревизионной комиссии, но мы продемонстрировали, что на одной странице аудиторы пишут «расходы не подтверждены», а через десять страниц — «все договоры исполнены, документы есть». Нельзя строить обвинение на таком документе.
Мы акцентировали внимание на том, что отсутствие прибыли в 2018 году было плановым. Согласно бизнес-плану, проект был на инвестиционной стадии, прибыль ожидалась только в 2020 году. Нельзя судить венчурный стартап по меркам продуктового магазина.
Суд апелляционной инстанции нас услышал. В постановлении судьи прямо указали: риск того, что научная разработка не пойдет в серию — это обычный предпринимательский риск. Неудача в бизнесе не равна преступлению.
Решение суда: Полная победа
Результат превзошел ожидания. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение первой инстанции и полностью отказал в удовлетворении требований к нашему клиенту.
Суд постановил:
Работы реальны. Наличие разрешений Росздравнадзора и ноу-хау подтверждает исполнение договоров.
Нет вины в банкротстве. Банкротство обусловлено спецификой бизнес-модели и требованием возврата субсидии в 2021 году, к чему наш клиент (уволившийся в 2019) отношения не имеет.
Нет выгоды. Не доказано, что директор получил какую-либо выгоду от сделок.
Позже Арбитражный суд Московского округа (кассация) оставил это постановление в силе, подтвердив нашу правоту. Долг в 36,4 млн рублей был окончательно снят с плеч клиента.
Выводы и что можно взять на заметку
Этот кейс — отличный урок для всех собственников и директоров. Даже если привлечение к субсидиарной ответственности конкурсным кредитором кажется неизбежным, а первая инстанция проиграна, бороться можно и нужно.
Вот три главных совета, которые спасут ваш капитал:
- Копите «бумажный след» результата, а не процесса. В суде акты выполненных работ — это просто бумажки, которые легко оспорить. Ваша броня — это внешние доказательства реальности. Образцы продукции, фотоотчеты, заключения сторонних экспертов, разрешения госорганов, переписка с контрагентами. В нашем деле «бумажка» от Росздравнадзора весила больше, чем тысячи страниц бухгалтерии.
- Используйте «Корпоративный щит». Если вы наемный директор и вам предстоит рискованная сделка или выбор специфического подрядчика — всегда выносите это на одобрение общего собрания участников. Протокол собрания, где собственники говорят «Мы согласны и утверждаем этот план», снимает с вас ответственность за недобросовестность. Вы просто исполнитель воли владельцев.
- Следите за точками невозврата. Четко фиксируйте финансовое состояние компании на момент вашего увольнения. Подписывайте детальные акты приема-передачи дел. Если финансовая дыра образовалась после вашего ухода, вы не должны за нее платить. В нашем случае доказательство того, что признаки банкротства появились в 2021 году, а не в 2019-м, стало одним из решающих факторов.
Ситуация выглядела безнадежной, доводы управляющего казались убедительными для суда первой инстанции, но нам удалось убедить вышестоящие суды, что за внешними признаками «схемы» скрывалась честная работа. Помните: субсидиарная ответственность — это битва доказательств, и побеждает в ней тот, кто лучше подготовил тылы.
Управляющий атаковал сделку на 153 млн рублей, рассчитывая легко ее аннулировать и забрать имущество.Читайте, как мы отстояли эту крупную сделку и сохранили активы
Если вам необходима квалифицированная помощь юристов по банкротству и защите от субсидиарной ответственности, то обращайтесь в нашу компанию. Записаться на консультацию можно по номеру телефона: +7 (495) 308 49 76