Первые шаги и первые заговоры
Нашей Селене исполнился год. Ее магия, некогда проявлявшаяся в цветах и колокольчиках, стала более... целенаправленной. В день своего рождения она, увидев, как Потемкин грустит из-за сломанной блестящей безделушки, сосредоточенно нахмурилась, и игрушка склеилась сама собой, засияв вдесятеро ярче. Это было уже не пассивное явление, а осознанное волеизъявление.
Именно это и привлекло нежелательное внимание. В Академию Теней и Заревых Вспышек поступило официальное письмо от Гильдии Хрономантов — чрезвычайно могущественной и закрытой организации, изучающей время. Их интересовала «аномалия временного потока в районе поместья Вольфриков». Оказалось, что спонтанное цветение и исцеление предметов вокруг Селены сопровождалось микроскопическими разрывами в ткани времени.
К нам прибыл эмиссар Гильдии — сухая, аскетичная женщина по имени Матильда Хронос. Ее глаза, казалось, видели не тебя, а твою временную линию.
— Девочка неосознанно ускоряет время для живых существ и предметов, — без предисловий заявила она. — Это неконтролируемая и опасная сила. Гильдия может предложить... регуляцию. В стенах нашей обители.
«Регуляция» звучала как вежливая форма слова «заточение». Арден зарычал так низко, что зазвенела хрустальная люстра. Даже Потемкин, обычно приветствующий гостей попыткой стащить что-нибудь блестящее, спрятался за моими ногами, ощетинившись.
— Никто не заберет нашу дочь, — сказала я, и мой голос прозвучал тише обычного, но с такой сталью, что Матильда на секунду отступила. — Мы справимся сами.
— Без помощи вы рискуете создать временную аномалию, которая поглотит весь регион, — холодно парировала она. — У вас есть лунный цикл.
После ее ухода в доме повисло тяжелое молчание. Мы были сильны, но против магии времени чувствовали себя беспомощными.
И тут свой план предложил... Потемкин. Он подкатил ко мне свой самый большой блестящий шарик — подарок от белки-летяги — и начал энергично жестикулировать. Он тыкал лапкой в свой светящийся хвост, потом в Селену, потом изображал, как что-то большое и страшное (вероятно, Матильду) тыкается мордой в невидимую стену и отскакивает.
— Он что, предлагает создать защитный барьер из... света? — недоуменно спросил Арден.
Я вдруг поняла. — Нет! Не барьер. Иллюзию! Он предлагает обмануть их. Создать иллюзию, что магия Селены исчезла!
Это был гениальный и безумный план. Моя хаотичная магия была идеальна для создания сложных, живых иллюзий. Магия Ардена, связанная с инстинктами, могла помочь «запечатать» на время силу Селены, чтобы она не проявлялась наружу. А Потемкин... он был нашим «источником питания» и живым маскировочным щитом. Его собственное свечение могло затмить собой любые случайные всплески энергии Селены.
Мы назвали это «Операция «Спящая Луна»».
Следующие недели были похожи на самую интенсивную подготовку к экзамену в нашей жизни. Мы с Арденом работали в тандеме, как никогда раньше. Он учился направлять свою волчью природу не на преобразование тела, а на создание магического «кокона» вокруг дочери — убаюкивающего, усыпляющего ее дар. Я же плела вокруг этого кокона сложнейшую иллюзию — ауру обычного, хоть и очаровательного, ребенка.
Потемкин был сердцем всей системы. Он сидел рядом с Селеной, и его теплое, золотистое свечение маскировало все оставшиеся энергетические шумы. Мы тренировались до изнеможения. Селена, чувствуя наше напряжение, капризничала, и это было хуже любого экзамена.
В назначенный день Матильда Хронос вернулась с двумя сопровождающими. Они вошли в наш дом — стерильные, безэмоциональные, с приборами, тихо попискивавшими на запястьях.
Селена сидела на полу, окруженная обычными кубиками. Потемкин, свернувшись клубком, притворялся спящим обычным енотом (что давалось ему с трудом — хвост подергивался). Я пыталась дышать ровно, а Арден стоял у камина, излучая спокойную, почти сонную уверенность.
Хрономанты провели своими приборами вокруг дочери. Приборы молчали.
— Любопытно, — произнесла наконец Матильда. — Временной поток стабилизировался. Аномалия исчезла.
Она посмотрела на Селену, потом на нас. В ее глазах мелькнуло что-то... почти разочарованное. — Возможно, это был временный феномен, связанный с младенческим развитием. Мы будем наблюдать.
Когда они ушли, мы выдохнули одновременно. Мы победили. Но это была не окончательная победа, а лишь передышка. Мы поняли, что должны научиться управлять даром дочери сами.
Помощь пришла оттуда, откуда мы не ждали. Гвендолин, узнав о случившемся, появилась на пороге без предупреждения. На этот раз она была одна.
— Глупые щенки, — сказала она беззлобно. — Думали, что спрячете солнце в карман? Силу такой мощи нельзя спрятать. Ее нужно понять. И для этого вам нужно пройти Лунными Вратами.
Лунные Врата, как объяснила Гвендолин, были древним местом силы Стаи Вольфрик. Это был не просто портал, а место, где стирались границы между временем, сущностями и магией. Туда не ступала нога человека много веков.
Путь к Вратам был испытанием сам по себе. Мы шли густым, древним лесом, где тени двигались не так, как должны были, а деревья шептались на забытых языках. Селена, сидя в рюкзаке у Ардена, не плакала, а широко раскрытыми глазами смотрела по сторонам, и ее серебристые зрачки светились в такт пульсации леса.
Врата оказались двумя огромными менгирами, между которыми висела дрожащая завеса из лунного света, даже не смотря на то, что было утро.
— Только семья, связанная кровью и духом, может пройти, — сказала Гвендолин. — И ваш... енот. Он часть вашей стаи.
Мы шагнули внутрь. Мир перевернулся. Мы стояли на равнине под вечным звездным небом, где три луны висели над головой. Здесь не было времени. Здесь были только сущности.
И тут случилось необъяснимое. Селена потянула ручки вперед, и из ее пальцев полился поток серебристого света. Он соединился с моей собственной, хаотичной, радужной магией и с дикой, бронзовой энергией Ардена. Потемкин, сидя у меня на плече, светился так ярко, что стал похож на маленькое солнце, связывающее нас всех воедино.
Мы не говорили. Мы понимали друг друга без слов. Я видела воспоминания Ардена — его первое превращение, боль и одиночество. Он чувствовал мой страх перед собственной силой. А Селена... она была мостом. Она показывала нам, что ее дар — это не ускорение времени, а его гармонизация. Она могла «залечивать» временные разрывы, возвращать вещам их утраченную целостность.
Мы вышли из Врат другими. Уставшими, но просветленными. Теперь мы знали.
Сейчас в нашем доме по-прежнему пахнет лесом и книгами, но теперь к этому запаху добавился аромат древней магии и понимания.
Селена растет. Мы учим ее не подавлять свой дар, а чувствовать его. Она может теперь не только «чинить» игрушки, но и, например, «возвращать» только что сорванному цветку его утреннюю росу. Ее магия — это магия восстановления, благословения.
Арден и я открыли в себе новые грани. Теперь мы можем, объединив силы, создавать не просто иллюзии, а целые «карманы» стабильного времени — идеальное место для хранения зелий или для спокойного размышления. Наша книга «Прирученная дикость» превратилась в трехтомный труд «Симфония Хаоса и Порядка», который мы пишем втроем, включая зарисовки Потемкина (в основном, это каракули лапой, но очень выразительные).
Потемкин стал чем-то вроде талисмана семьи. Его свет теперь может не только успокаивать, но и, если нужно, на короткое время «ослеплять» временные аномалии.
Гвендолин стала частой гостьей. Она учит Селену понимать язык леса и ветра, а меня — искусству оборотнической дипломатии, которое, как оказалось, очень похоже на управление хаотичной магией — требует интуиции и умения показать клыки в нужный момент.
Наша семья — это уже не просто союз. Это живой, дышащий организм, сплетенный из разных видов магии, но объединенный одним — любовью, которая сильнее времени, сильнее страха и сильнее любых законов магии. И я смотрю на своих любимых — мужа-оборотня, дочь-хранительницу времени и светящегося енота-проказника — и знаю: какие бы тайны ни хранило будущее, мы разгадаем их вместе. Ведь наша самая главная магия — это мы сами.