Представьте ситуацию: вы решили продать старый айфон на «Авито», чтобы добавить денег и купить новый. Или вы — фрилансер, пишете код для зарубежных стартапов, сидя в кофейне. Или, скажем, вы записались вечером на секцию каратэ.
Обычная жизнь, правда?
А теперь перенесемся в 1981 год. За первое действие вы получаете клеймо «спекулянт» и реальный срок. За второе вас высылают за 101-й километр как тунеядца. А за третье... за занятия каратэ можно было получить до 5 лет колонии.
Звучит как антиутопия? Но для советского человека эпохи Застоя это была суровая реальность Уголовного кодекса РСФСР. Как историк, я часто сталкиваюсь с ностальгией по «порядку». Но давайте разберемся, какова была цена этого порядка и почему совершенно обыденные сегодня вещи тогда считались тяжким преступлением.
Статья 154: Предпринимательство как уголовщина
Сегодня умение «купить дешевле, продать дороже» называют предпринимательской жилкой. В Советском Союзе это называлось спекуляцией и каралось беспощадно.
В условиях плановой экономики и тотального дефицита государство обладало монополией на торговлю. Любая попытка частного лица вклиниться в эту цепочку расценивалась как подрыв экономической мощи страны.
Под статью попадали не только профессиональные фарцовщики, которые «толкали» фирменные джинсы Levi’s у гостиницы «Интурист». Реальный срок можно было получить за сущую ерунду. Купили вы, скажем, три ковра или пять пар импортных сапог «про запас» (а вдруг дефицит?), а потом решили перепродать соседке с наценкой в 10 рублей? Добро пожаловать на скамью подсудимых.
Важная деталь: В УК РСФСР существовала градация. Мелкая спекуляция каралась исправительными работами или штрафом. А вот спекуляция в особо крупных размерах (позднее советское время) — это уже от 5 до 10 лет с конфискацией имущества.
Помните «дело Рокотова»? Да, это времена Хрущева, но эхо расстрельного приговора за валютные махинации гремело вплоть до перестройки. В 80-е уже не расстреливали, но страх сидел в подкорке. Любая коммерция была вне закона.
Статья 209: Преступление — не работать
«Тунеядство» — слово почти забытое. А ведь в СССР существовала юридическая обязанность трудиться на благо общества. Если вы не работали более 4 месяцев в году — вы преступник.
Это кажется абсурдом современным фрилансерам, блогерам и домохозяйкам (если они не замужем). Логика государства была проста: раз ты не работаешь официально, значит, ты живешь на нетрудовые доходы. А это, смотри пункт выше, скорее всего спекуляция.
Борьба с тунеядцами (их называли БОРЗ — «без определенного рода занятий», отсюда и пошло жаргонное «борзый») ломала судьбы творческой интеллигенции.
Поэт, художник или музыкант, не состоящий в официальном Союзе (а попасть туда было непросто), юридически был паразитом.
Исторический факт: Именно из-за статьи 209 лидер группы «Кино» Виктор Цой пошел работать кочегаром в знаменитую «Камчатку». Не ради романтики, а чтобы не сесть в тюрьму.
Великий поэт Иосиф Бродский в 1964 году получил 5 лет ссылки именно за тунеядство. Диалог на суде стал легендарным:
— Кто причислил вас к поэтам? — спрашивала судья.
— Я думаю, это... от Бога, — отвечал Бродский.
Суд аргумент про Бога не принял.
Статья 219 (прим): Запрещенный удар ногой
А вот это — настоящая «изюминка» позднего СССР, о которой мало пишут в школьных учебниках. Знаете ли вы, что в начале 80-х в Советском Союзе запретили каратэ?
В 1981 году в УК РСФСР появилась статья 219.1 «Незаконное обучение каратэ». Наказание — до 2 лет лишения свободы, а если за деньги (как тренер) — до 5 лет.
Почему? Историки спорят до сих пор. Есть версия, что власть испугалась. В подпольных секциях формировались сплоченные группы крепких парней, владеющих смертоносными приемами, которые не контролировались ни комсомолом, ни партией. Это чем-то напоминало будущие ОПГ 90-х.
К тому же, каратэ — это восточная философия, чуждая марксизму-ленинизму. Тренер для учеников становился большим авторитетом, чем школьный учитель или парторг.
Удивительный факт: Секции закрывали, но интерес только рос. Люди переписывали от руки самоучители с плохими рисунками, переснимали их на фотопленку. Тренировались в подвалах, называя это «рукопашным боем» или «гимнастикой ушу», чтобы запутать милицию. Первым осужденным по этой статье стал известный тренер Валерий Гусев, получивший реальный срок.
Охота на «Эммануэль»
Конец 80-х, видеомагнитофон ВМ-12 стоит как половина «Жигулей», а просмотр голливудских боевиков становится элитным развлечением. И здесь советского человека поджидала статья 228 (тогда она была не про наркотики, а про порнографию и культ насилия).
Грань была тонкой. «Греческая смоковница» или «Крестный отец»? За первое могли посадить за распространение порнографии, за второе — за «пропаганду культа насилия и жестокости».
Милиция проводила рейды: в квартире отключали электричество, видеокассета застревала внутри магнитофона, и вытащить ее без тока было невозможно (особенность конструкции первых видеомагнитофонов). Опергруппа входила, включала свет и фиксировала улику.
Владеть видеомагнитофоном было престижно, но показывать друзьям «не те» фильмы — опасно для свободы.
Вместо вывода
Читая эти сухие строки уголовного кодекса прошлого, мы видим не просто запреты. Мы видим колоссальный страх системы перед частной инициативой. Неважно, в чем она выражалась — в пошиве джинсов, написании стихов без разрешения или в ударе «маваши-гери».
Любое действие, которое выводило человека из-под контроля государства, объявлялось преступным. Сегодня мы живем в мире, где эти запреты кажутся дикостью. Но история учит нас: то, что сегодня норма, завтра может стать статьей. И наоборот.
А как вы считаете, были ли какие-то из этих запретов оправданы в то время? Или это был чистый абсурд тоталитарной машины? Сталкивались ли вы или ваша семья с подобными ограничениями? Пишите в комметариях!