– Ну вот, дети, владейте. Это ваш старт, ваш фундамент. Живите дружно, не ругайтесь по пустякам, а главное – берегите то, что имеете, – Татьяна Петровна, смахнув непрошеную слезу, вложила тяжелую связку ключей в ладонь сына.
Дима, высокий, немного сутулый парень с добрыми глазами, крепко обнял мать.
– Спасибо, мам. Ты даже не представляешь, что это для нас значит. Своя крыша над головой, без ипотек, без кредитов... Это просто космос.
Стоявшая рядом Кристина, молодая жена Димы, сияла, как начищенный медный таз. Она тут же выхватила ключи из рук мужа и, звеня ими, побежала открывать входную дверь двухкомнатной квартиры.
– Ой, Димка, заходи скорее! – кричала она из прихожей. – Смотри, какой коридор огромный! Тут шкаф-купе встанет идеально! А здесь зеркало в пол! Татьяна Петровна, вы просто волшебница!
Татьяна Петровна скромно улыбнулась, оставаясь на лестничной площадке. Ей было приятно видеть радость молодых. Эту квартиру она, можно сказать, выстрадала. Двадцать лет работы на севере, экономия на всем, лишней конфеты себе не позволяла, все откладывала, копила. Потом удачно вложилась в стройку на этапе котлована, переживала, когда застройщик затягивал сроки, но все обошлось. И вот теперь, когда ремонт от застройщика был принят, она с чистым сердцем оформила дарственную на сына. Ей хотелось, чтобы у Димы была уверенность в завтрашнем дне, чтобы он не мыкался по съемным углам, как она в молодости.
– Ну, проходите, что же вы на пороге стоите, – Кристина уже по-хозяйски распахнула дверь в гостиную. – Так, ну обои эти, конечно, бедненькие, от застройщика, их сразу под замену. Линолеум тоже – прошлый век, ламинат положим. Дим, ты замерь вот ту стену, я хочу туда угловой диван заказать, такой, в скандинавском стиле.
Татьяна Петровна прошла на кухню, огляделась. Ей казалось, что и ремонт от застройщика вполне приличный: чисто, светло, можно заезжать и жить. Но перечить не стала. Молодые, у них свои вкусы, пусть обустраивают гнездо как хотят.
– Мам, мы, наверное, сразу переезжать не будем, – сказал Дима, заходя следом. – Кристина хочет сначала ремонт сделать. Ну, косметический. Перекрасить стены, плитку в ванной поменять.
– Конечно, сынок, как решите, – кивнула Татьяна Петровна. – Только деньги-то у вас есть на ремонт? Это ведь удовольствие недешевое.
– У нас свадебные остались, плюс мы подкопили немного, – ответила Кристина, появляясь в дверях. Взгляд у нее был оценивающий, она уже мысленно расставляла мебель. – А если не хватит, кредит возьмем. Зато сделаем сразу под себя, чтобы потом в грязи не жить. Татьяна Петровна, а вот эта плита электрическая... она же самая дешевая? Мы ее продадим на сайте объявлений, а купим индукционную.
– Продавайте, Кристина, дело ваше, – согласилась Татьяна Петровна, чувствуя легкий укол где-то в области сердца. Ей почему-то казалось, что невестка могла бы спросить ее мнения хотя бы из вежливости, все-таки подарок совсем свежий. Но она тут же отогнала эти мысли. Нельзя быть мнительной свекровью из анекдотов. Подарила – значит, отдала.
Первые месяцы пролетели в суете. Молодые действительно затеяли грандиозный ремонт. Татьяна Петровна старалась не лезть с советами, хотя сердце обливалось кровью, когда она видела, как Дима после работы, уставший, едет не домой отдыхать, а в новую квартиру – штробить стены, таскать мешки с цементом. Кристина руководила процессом: выбирала краску, заказывала мебель, ругалась с доставщиками.
Однажды Татьяна Петровна решила заехать, проведать детей, привезти им пирожков. Звонить не стала, хотела сделать сюрприз. Она поднялась на этаж, достала свой комплект ключей – Дима сам дал ей дубликат на всякий случай – и попыталась открыть дверь. Но ключ не входил в замочную скважину. Она попробовала другой стороной, понажимала на дверь – бесполезно. Замок был заменен.
Татьяна Петровна растерянно нажала на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, и через глазок на нее посмотрели.
– Кто там? – голос Кристины звучал настороженно.
– Кристина, это я, Татьяна Петровна. Пирожков привезла, горячих еще. Открывай.
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, но не полностью. Кристина стояла в проеме, одетая в рабочий комбинезон, вся в пыли, и не спешила приглашать свекровь войти.
– Ой, Татьяна Петровна, а вы не предупредили... У нас тут такой бардак, пыль столбом, дышать нечем. Мы полы циклюем.
– Да я на минуточку, только гостинец отдам и посмотрю, как у вас дела продвигаются, – улыбнулась Татьяна Петровна, пытаясь заглянуть через плечо невестки.
– Дела нормально, движутся, – Кристина перегородила проход. – Только давайте вы в другой раз зайдете? Когда чисто будет. А то вы в своем пальто сейчас испачкаетесь, да и нам отвлекаться некогда, каждая минута на счету.
– А что с замком? – спросила Татьяна Петровна, протягивая пакет с пирожками. – Я своим ключом открыть не смогла.
– А, так мы дверь поменяли! – как ни в чем не бывало ответила Кристина, принимая пакет. – Та, от застройщика, совсем хлипкая была, как консервная банка. Мы поставили надежную, с шумоизоляцией. Безопасность прежде всего.
– А мне ключик новый дадите? Мало ли что, цветы полить, когда вы в отпуске будете, или трубу прорвет...
Кристина замялась, отвела взгляд.
– Ой, Татьяна Петровна, мы пока только два комплекта сделали, себе и Диме. Лишних нет. Да и зачем вам? Мы же тут жить будем, сами за всем уследим. Если что понадобится – мы позвоним. Спасибо за пирожки! Диме привет передам.
Дверь перед носом Татьяны Петровны захлопнулась. Она постояла пару секунд, глядя на новую, дорогую дверь цвета венге, и медленно пошла к лифту. Осадок остался тяжелый. Дело было не в пирожках и не в замке, а в том, как ее выставили за порог квартиры, которую она же и подарила.
Вечером она позвонила сыну.
– Димочка, привет. Я сегодня заезжала, а у вас дверь новая.
– Привет, мам! Да, Кристина настояла. Говорит, район новый, мало ли кто ходит. Ты извини, что не предупредили, закрутились совсем.
– Сынок, ты бы мне ключик-то сделал. Я ведь мать, не чужой человек. Вдруг помощь нужна будет.
В трубке повисла пауза. Потом Дима, явно чувствуя себя неловко, пробормотал:
– Мам, ну Кристина считает... В общем, она говорит, что у молодой семьи должно быть свое пространство. Личные границы, понимаешь? Чтобы мы чувствовали себя хозяевами. Ты не обижайся, ладно? Мы же тебя любим, в гости звать будем. Но ключи... Кристина против.
Татьяна Петровна проглотила горький комок. «Кристина против». Как быстро эта девочка взяла бразды правления в свои руки.
– Хорошо, Дима. Личные границы так личные границы. Главное, чтобы вы счастливы были.
Ремонт закончился через полгода. Молодые наконец переехали. Татьяна Петровна ждала приглашения на новоселье неделю, другую. Наконец, Дима позвонил и пригласил в субботу к обеду.
Татьяна Петровна подготовилась: купила дорогой набор полотенец, испекла свой фирменный торт «Наполеон». Шла с трепетом, надеясь, что теперь-то все наладится.
Квартира действительно преобразилась. Светлые стены, модная мебель, встроенная кухня. Все выглядело как картинка из журнала.
– Ну как вам, Татьяна Петровна? – Кристина водила экскурсию, гордо демонстрируя свои дизайнерские решения. – Видите, как мы пространство обыграли? А вот здесь, в спальне, гардеробная. Я всегда мечтала о гардеробной.
– Очень красиво, Кристина. Молодцы. Уютно стало, – искренне хвалила свекровь.
За столом сидели втроем. Дима выглядел уставшим, но довольным. Кристина щебетала без умолку, рассказывая, сколько денег ушло на итальянскую плитку и немецкую сантехнику.
– Кстати, Татьяна Петровна, – вдруг сменила тон невестка, накладывая салат. – Мы тут подумали... Раз уж мы столько вложили в эту квартиру, надо бы документы переоформить.
Татьяна Петровна замерла с вилкой в руке.
– В смысле переоформить? Квартира на Диме, дарственная оформлена, все по закону.
– Ну да, на Диме, – Кристина посмотрела на мужа, как бы призывая его к поддержке, но тот уткнулся в тарелку. – Но ведь ремонт мы делали на общие деньги. И кредит брали, который теперь вместе платим. Получается несправедливо. Я вкладываюсь, душу вкладываю, а по документам я здесь никто. Птичьи права.
– Кристина, ты жена моего сына, – мягко, но твердо сказала Татьяна Петровна. – Это его добрачное имущество, точнее, подаренное ему лично. Это его гарантия. А ты здесь живешь, пользуешься всем. Какая же несправедливость?
– А такая! – голос Кристины стал резким. – Если, не дай бог, развод, я останусь на улице с чемоданом, а Дима – в квартире с евроремонтом, который я, между прочим, дизайнила! Мы хотим, чтобы Дима выделил мне долю. Половину. Тогда я буду чувствовать себя защищенной. И маме моей спокойнее будет.
Татьяна Петровна посмотрела на сына.
– Дима, ты тоже так считаешь?
Дима покраснел до корней волос.
– Мам, ну... Кристина переживает. Она же правда много сил вложила. Может, и правда подарить ей долю? Мы же семья, у нас все общее должно быть.
Татьяна Петровна аккуратно положила вилку на стол.
– Дима, ремонт – это обои и плитка. А стены, метры, коммуникации – это то, на что я работала двадцать лет. Я подарила это тебе. Тебе, своему сыну. Чтобы у тебя был тыл. Если Кристина тебя любит и собирается жить с тобой долго и счастливо, зачем ей доля прямо сейчас? А если она уже думает о разводе и дележке имущества, то это очень тревожный звоночек.
– Вот как вы заговорили! – всплеснула руками Кристина. – Значит, вы меня заранее в хищницы записываете? Я, значит, меркантильная? А я, может, о будущих детях думаю! Чтобы у них мать не бомжом была!
– Кристина, не передергивай. Никто тебя бомжом не делает. Живите, рожайте детей. Внуков я пропишу, без проблем. Но собственность останется на Диме. Это мое условие. Иначе бы я вообще квартиру на себя оформила, а вас просто пустила пожить.
Обед был безнадежно испорчен. Кристина демонстративно обиделась, ушла в спальню и хлопнула дверью. Дима виновато провожал мать в прихожей.
– Мам, ты не сердись. Она отходчивая. Просто ей важно чувствовать стабильность.
– Стабильность, сынок, в отношениях, а не в квадратных метрах. Береги себя.
После этого разговора отношения стали натянутыми. Кристина с Татьяной Петровной разговаривала сквозь зубы, в гости не звала. Дима звонил редко, видимо, жена пресекала долгие разговоры с «токсичной мамой».
Прошло три месяца. Наступило лето. Татьяна Петровна собиралась на дачу, когда ей позвонила соседка по лестничной площадке, Нина Ивановна, с которой они дружили много лет.
– Тань, ты дома? Зайди ко мне, дело есть. Или я к тебе спущусь.
– Заходи, Нина, я как раз чай пью.
Нина Ивановна пришла встревоженная.
– Тань, я не знаю, как тебе сказать, но ты должна знать. Я вчера к дочке ездила, она в том же районе живет, где твои молодые. Иду я, значит, мимо их дома, смотрю – Кристина твоя идет. И не одна, а с женщиной какой-то пожилой и мужчиной. Идут с чемоданами, баулами. И заходят прямо в подъезд Димин.
– Ну, может, гости приехали? Родственники? – предположила Татьяна Петровна, хотя сердце тревожно екнуло.
– Может и гости. Только я потом на лавочке посидела, отдохнула. Смотрю – Кристина выходит с этой женщиной, и они обсуждают... – Нина понизила голос. – Они обсуждают, как мебель переставить в маленькой комнате, чтобы маме удобнее было. И что «старуха все равно ничего не узнает, она сюда нос не сует». Тань, это они про тебя.
Татьяна Петровна почувствовала, как темнеет в глазах.
– Спасибо, Нина. Я разберусь.
В тот же вечер она поехала к сыну. В окнах горел свет. Она позвонила в домофон, но никто не открыл. Тогда она подождала, пока кто-то из жильцов выйдет, и проскользнула в подъезд. Поднялась на этаж, прислушалась у двери.
Из квартиры доносились голоса, смех, звон посуды. Пахло жареной курицей.
Татьяна Петровна нажала на звонок и держала палец, не отпуская, пока за дверью не стихло.
– Кого там черт несет? – раздался грубый женский голос, явно не Кристинин.
Дверь распахнулась. На пороге стояла полная женщина в халате, с полотенцем на плече. За ее спиной маячил мужчина в майке-алкоголичке.
– Вам кого, женщина? – спросила незнакомка, оглядывая Татьяну Петровну с ног до головы.
– Мне – хозяев. Диму и Кристину. А вы кто такие?
– А мы родственники Кристиночки, мама и папа, из Сызрани приехали, – гордо заявила женщина. – Молодые в магазин ушли, скоро будут. А вы кто?
– А я хозяйка этой квартиры, – тихо, но отчетливо произнесла Татьяна Петровна и шагнула через порог, отодвинув опешившую сватью.
В квартире царил хаос. В прихожей громоздились коробки и сумки. В гостиной, на том самом скандинавском диване, сидел незнакомый подросток и играл в приставку, закинув ноги на стол.
– Эй, ты куда в обуви?! – завопила сватья. – Мы тут только полы помыли!
– Я у себя дома, – отрезала Татьяна Петровна. Она прошла в маленькую комнату, которая планировалась как детская или кабинет Димы.
Там все было переставлено. Димин компьютерный стол был завален какой-то рассадой, на диване лежали горы чужого постельного белья, на полу стоял матрас.
– Что здесь происходит? – Татьяна Петровна обернулась к родственникам.
– Мы переехали! – заявила мать Кристины, уперев руки в боки. – К дочке поближе. У нас там в Сызрани работы нет, а тут Кристина сказала: места много, живите сколько хотите. Мы квартиру свою продаем, будем здесь расширяться. Кристина сказала, эта квартира их общая, она имеет право родителей приютить.
В этот момент входная дверь открылась, и вошли Дима с Кристиной, нагруженные пакетами из супермаркета.
Увидев мать, стоящую посреди коридора в окружении родственников жены, Дима побледнел и выронил пакет с апельсинами. Фрукты покатились по полу яркими оранжевыми мячиками.
– Мама? – прошептал он.
– Татьяна Петровна? Вы что здесь делаете без звонка? – тут же пошла в атаку Кристина. – Вы пугаете моих родителей!
– Я пугаю? – Татьяна Петровна чувствовала, как внутри нее поднимается холодная, спокойная ярость. Страх исчез, осталось только желание навести порядок. – Кристина, объясни мне, почему в квартире моего сына живет табор? Почему здесь живут чужие люди, о которых меня даже не предупредили?
– Это не чужие люди, это мои родители и брат! – взвизгнула Кристина. – И мы имеем право! Мы здесь живем! Это наш дом!
– Дима, – Татьяна Петровна повернулась к сыну, игнорируя крики невестки. – Ты знал, что они переезжают сюда насовсем? Что они собираются продавать свое жилье и «расширяться» за твой счет?
Дима выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю.
– Мам, Кристина сказала, они на пару недель... Погостить... Пока работу не найдут... Про продажу я не знал.
– Врет он все! – вмешалась теща. – Кристинка сказала, муж согласен! Сказала, что вы эту квартиру продадите, добавите наши деньги и купите большую трешку, чтобы всем места хватило. И оформим на всех по долям!
– Ах, вот оно что, – усмехнулась Татьяна Петровна. – Схема простая и гениальная. Продать добрачное имущество мужа, вложить в общее, разбавить деньгами родственников и получить долю. Браво, Кристина. Далеко пойдешь.
– Да как вы смеете! – Кристина покраснела. – Мы семья! Мы должны помогать родителям!
– Вот именно. Помогать. Но не за счет другой семьи. Дима, – Татьяна Петровна посмотрела сыну прямо в глаза. – Я дарила квартиру тебе. Чтобы ты жил в ней со своей женой и детьми. Я не дарила ее Кристининой маме, папе, брату и прочим родственникам. Сейчас ты должен принять решение.
– Какое решение? – просипел Дима.
– Либо эти люди собирают вещи и уезжают немедленно – в гостиницу, на съемную квартиру, обратно в Сызрань, мне все равно. Либо я завтра же иду в суд и отзываю дарственную.
– Вы не можете! – крикнула Кристина. – Дарственная не имеет обратного хода!
– Ошибаешься, милочка. Есть статья 578 Гражданского кодекса. Если одаряемый совершает действия, угрожающие безвозвратной утратой подаренной вещи, которая представляет для дарителя большую неимущественную ценность... А для меня эта квартира – ценность. Это труд всей моей жизни. И я докажу, что ты превратила ее в общежитие и пытаешься мошенническим путем лишить моего сына собственности. У меня хороший адвокат, поверь. А еще я могу подать в суд на выселение незаконно проживающих граждан. У вас тут регистрации нет. Полиция вас выведет за полчаса.
В коридоре повисла тишина. Родственники из Сызрани притихли, поняв, что дело пахнет жареным.
– Дима, скажи ей! – толкнула мужа Кристина. – Это наш дом! Выгони ее!
Дима посмотрел на жену. Потом на ее крикливую мать. На отца в майке. На брата, который даже не вышел из комнаты, продолжая играть. Потом перевел взгляд на свою мать – маленькую, постаревшую, но стоящую прямо, как скала. Он вспомнил, как она работала на двух работах, как отказывала себе во всем.
– Нет, Кристина, – тихо сказал он.
– Что «нет»? – не поняла она.
– Это не наш дом. Это мамин подарок мне. И я не позволю превращать его в балаган. Мама права. Я не подписывался жить с твоими родственниками. Я хотел жить с тобой.
– Ты... ты предатель! Маменькин сынок! – закричала Кристина. – Я уйду! Я подам на развод!
– Если для тебя возможность поселить здесь свою родню важнее нашего брака – значит, так тому и быть, – голос Димы окреп. – Мам, иди домой, не волнуйся. Я сам разберусь.
– Я подожду в машине, Дима. У тебя час. Если через час они не уйдут, я вызываю наряд полиции.
Татьяна Петровна вышла из квартиры, не оглядываясь.
Она сидела в своей старенькой машине у подъезда, глядя на освещенные окна. Через сорок минут из подъезда начали выходить люди с сумками. Они громко ругались, махали руками. Кристина шла последней, таща за руку упирающегося Диму, но он вырвал руку и остался у подъезда. Родственники погрузились в вызванное такси. Кристина села с ними, напоследок что-то прокричав мужу.
Дима постоял немного, глядя вслед уезжающей машине, потом достал телефон и набрал номер.
– Мам? Они уехали. Кристина тоже.
– Ты как, сынок?
– Паршиво, мам. Но... как будто глаза открылись. Она ведь правда все распланировала без меня. И продажу, и маму свою... Я как дурак был.
– Ничего, сынок. Умный учится на своих ошибках. Поднимайся домой, отдохни. Завтра поговорим.
Кристина вернулась через неделю. Без родителей. Плакала, просила прощения, говорила, что «бес попутал», что мама надавила. Дима простил, все-таки любил. Но поставил условие: никаких родственников с ночевкой, и вопрос о доле в квартире закрыт навсегда.
А через месяц Татьяна Петровна приехала в гости. Кристина встретила ее вежливо, предложила тапочки, налила чаю.
– Татьяна Петровна, вот, возьмите, – она протянула связку ключей. – Это ваш комплект. Мы сделали. Приезжайте, когда хотите.
Татьяна Петровна взяла ключи. Они приятно холодили ладонь.
– Спасибо, Кристина. Я злоупотреблять не буду. Но знать, что я желанный гость в доме, который построила – мне важно.
Жизнь потихоньку наладилась. Кристина поняла, что свекровь – не враг, но и не простачка, которой можно манипулировать. А Дима повзрослел и понял, что быть главой семьи – это не только приносить зарплату, но и уметь защищать границы своего дома. Даже от самых близких.
А вы как считаете, правильно ли поступила Татьяна Петровна, вмешавшись в семью сына, или нужно было позволить им самим разбираться, даже ценой потери квартиры?
Если история вас затронула, буду благодарна за лайк и подписку на канал. Пишите в комментариях свое мнение!