— Ты чего разлеглась, барыня?! Солнце уже в зените, а у тебя конь не валялся! Бери тяпку и в огород, живо! — Николай Петрович грохнул грязной лопатой по свежекрашеному крыльцу так, что во все стороны полетели ошмётки засохшей глины.
Елена вздрогнула. Книга выпала из рук прямо на траву. Она медленно сняла солнцезащитные очки и посмотрела на свёкра. Тот стоял, подбоченившись, в засаленной майке-алкоголичке, и победно взирал на невестку, словно командир на провинившегося рядового.
— Николай Петрович, вы время видели? — Елена старалась говорить спокойно, хотя внутри уже начинал закипать праведный гнев. — Сейчас суббота. Девять утра. Я в отпуске. Первый раз за три года.
— Отпуск у неё! — свёкор сплюнул на дорожку. — Отдыхать в гробу будешь! А тут земля! Земля ухода требует! Вон, картошка сорняком зарастает, жук колорадский уже пешком ходит, а она развалилась в шезлонге, как королева английская! Ишь, офигела совсем!
— Я не буду полоть картошку, Николай Петрович. Я её не сажала, я её не ем. И вообще, это моя дача.
— Твоя?! — свёкор аж поперхнулся, его лицо пошло багровыми пятнами. — Ты слышь, че несет, мать?! Зина! Мишка! Идите сюда, посмотрите на эту городскую фифу!
Из дома выпорхнула Зинаида Степановна, свекровь, вытирая руки об засаленный фартук, а следом лениво выбрел Михаил, муж Елены.
— Что случилось, Петрович? Чего орешь на всю округу? — свекровь прищурилась, глядя на Елену с плохо скрываемой неприязнью.
— Да вот, полюбуйтесь! — Николай Петрович ткнул пальцем в сторону шезлонга. — Невестка наша заявляет, что полоть не пойдет! Видите ли, она «в отпуске»! Мы тут спины гнем, а она барыню включает!
— Лен, ну правда, — Михаил почесал затылок, стараясь не смотреть жене в глаза. — Чего ты начинаешь? Ну, поработай пару часиков, отец же просит. Семья всё-таки. Нам эта картошка зимой ох как пригодится.
Елена медленно встала. Она поправила легкий сарафан и посмотрела на мужа.
— Михаил, напомни мне, пожалуйста, кто платит за этот дом? Кто оплатил ремонт крыши в прошлом месяце? И на чьей машине мы сюда приехали, предварительно заправив её на мои деньги?
— Опять ты за своё! — взвизгнула свекровь. — Деньгами тычешь! На шею сыночку моему села, квартиру свою попрекаешь! Да если бы не Мишка, ты бы так и сидела в своем офисе сухариной сушеной! Он из тебя человека сделал, статус замужней женщины дал!
— Статус? — Елена горько усмехнулась. — Статус бесплатного трактора, вы хотели сказать?
***
Елена вспомнила, как три года назад они покупали эту дачу. Точнее, покупала она. Михаил тогда был «в поиске себя», в очередной раз уволившись из автосервиса, потому что «начальник — самодур». Елена, ведущий аудитор в крупной компании, вкалывала по двенадцать часов в сутки. Она мечтала о тихом уголке, о розах, о гамаке и чашке кофе по утрам под пение птиц.
Но как только документы были оформлены, в «тихий уголок» десантом высадились родственники мужа. Николай Петрович тут же распорядился вырубить декоративные кустарники: «На кой они сдались, только место занимают! Тут картоха будет!». Зинаида Степановна заставила все подоконники рассадой помидоров, которые потом благополучно загнулись, потому что поливать их должна была Елена.
Михаил же просто плыл по течению. Ему было удобно. Жена везет, жена кормит, родители при деле. А то, что Елена возвращалась с работы серой от усталости, никого не волновало. «Ты в офисе сидишь, кнопки тыкаешь, от чего там уставать?» — любил говаривать свёкор.
***
— Короче, так, — Николай Петрович перехватил лопату поудобнее. — Кончай этот цирк. Бери тяпку, вон там, у сарая. Чтобы к обеду два ряда были чистыми. Не пойдешь — я этот твой шезлонг в костер пущу. Ишь, моду взяла — отдыхать она вздумала! Помни: ты невестка, ты обязана помогать на огороде! Это твой долг перед семьей!
— Я вам ничего не должна, Николай Петрович, — Елена чеканила каждое слово. — Я жена вашего сына, а не бесплатный трактор. Ищите дураков в зеркале.
— Ты как с отцом разговариваешь?! — Михаил наконец-то решил проявить «мужской характер». Он подошел к Елене и попытался схватить её за локоть. — Извинись сейчас же! Ты совсем границы попутала? Отец тут хозяин!
Елена резко отдернула руку. Её глаза сузились.
— Хозяин здесь — я. По документам, по совести и по чекам. Михаил, если ты сейчас же не утихомиришь своего папашу, вы все трое отправитесь в город на электричке. Прямо сейчас.
— Ой, напугала! — свекровь всплеснула руками. — Гляньте на неё! Машину она заберет! Да Мишка — твой муж! По закону всё, что в браке — общее!
— Машина куплена на деньги от продажи моей наследственной квартиры, — ледяным тоном ответила Елена. — У меня есть брачный контракт, который Миша подписал, не глядя, лишь бы я его долги перед банком закрыла. Помнишь, Мишенька? Пятьсот тысяч за твой «бизнес по перепродаже запчастей»?
Михаил побледнел. Свёкор, почувствовав, что почва уходит из-под ног, решил пойти в лобовую атаку.
— Да плевать мне на твои бумажки! — он замахнулся лопатой, ударив по перилам крыльца. — Ты в этот дом вошла — значит, по нашим правилам жить будешь! Зина, иди в дом, выкидывай её шмотки из шкафа! Раз такая умная — пусть в гостинице живет! А мы тут сами разберемся, без твоих подачек!
— Николай Петрович, вы уверены? — Елена медленно достала из кармана ключи от машины. — Если Зинаида Степановна сейчас зайдет в дом без моего разрешения, я вызываю полицию. Заявление о незаконном проникновении и порче имущества я напишу с огромным удовольствием.
— Ты... ты... — свёкор задохнулся от ярости. — Ты на родню полицию?!
— Вы мне не родня, — Елена шагнула вперед, заставляя Николая Петровича отступить на шаг. — Родня — это те, кто уважает и ценит. А вы — приживалки. Наглые, ленивые приживалки, которые решили, что можно сесть мне на шею и еще погонять.
— Лен, ну хватит... — промямлил Михаил. — Папа просто погорячился. Давай всё обсудим...
— Обсуждать нечего, Миша. Я три года терпела твою бесхребетность. Терпела, как твоя мать переставляет мои вещи и учит меня варить борщ, который ты всё равно не ешь. Терпела, как твой отец превращает мой сад в колхоз «Заветы Ильича». Хватит.
Елена прошла в дом. Родственники замерли на крыльце. Слышно было, как она быстро собирает сумку. Через пять минут она вышла обратно.
— Значит так. Даю вам полчаса. Чтобы духу вашего здесь не было.
— А то что?! — Николай Петрович попытался вернуть себе командный голос. — Ты нас не выставишь! Мы тут прописаны!
— Вы здесь не прописаны. Это дачное некоммерческое партнерство, здесь нет постоянной прописки. Вы здесь гости. И я, как собственник, требую, чтобы вы покинули помещение.
— Ирочка, деточка, ну куда мы пойдем... — свекровь мгновенно сменила гнев на милость, почуяв, что лавочка закрывается. — Ноги у отца болят, давление... На электричке — это же смерть!
— Раньше надо было о давлении думать, когда вы лопатой по крыльцу колотили, — отрезала Елена. — Время пошло. Двадцать девять минут.
— Мишка! Чего ты стоишь?! — закричал свёкор на сына. — Сделай что-нибудь! Ты мужик или тряпка?! Ударишь её — она и шелковая станет!
При упоминании насилия Елена мгновенно достала телефон и нажала кнопку записи.
— Николай Петрович, продолжайте. Очень интересно. Суд оценит ваши призывы к физической расправе.
Михаил стоял, опустив голову. Он понимал: Елена не шутит. Он знал её характер — если она решила, то пойдет до конца.
— Пойдемте, мам, пап, — буркнул он. — Она не в себе.
— Как это — пойдемте?! — свекровь зашлась в истерике. — А картошка?! А помидоры?!
— Помидоры я завтра раздам соседям. А картошку перепашу трактором и засажу всё газонной травой. Это будет мой сад. Для отдыха. А не каторжный полигон.
Николай Петрович швырнул лопату в кусты.
— Да подавись ты своей дачей! Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Прокляну!
— Ключи от дома на стол, — Елена стояла непоколебимо.
Свекровь, рыдая, вытащила связку ключей из кармана фартука и швырнула их под ноги Елене. Михаил подхватил сумки родителей, которые они, оказывается, даже не разбирали до конца (всегда жили на чемоданах, готовые к переездам за чужой счет).
Они поплелись к калитке. Елена смотрела им в спину без капли жалости. Только брезгливость и невероятное облегчение.
— Елена! — обернулся Михаил у самых ворот. — Ты понимаешь, что это конец? Я к тебе не вернусь!
— Я на это очень надеюсь, Михаил. Завтра я подаю на развод. Вещи твои соберу и выставлю в тамбур. Заберешь, когда захочешь. Или не забирай — мне всё равно.
Калитка захлопнулась. Тишина обрушилась на сад. Настоящая, густая, благословенная тишина.
Елена подошла к шезлонгу. Подняла книгу. Села. Солнце припекало, пахло скошенной травой и свободой.
Она знала, что сейчас начнется: звонки от общих знакомых, причитания подруг («Как же ты одна, в сорок-то лет?»), проклятия бывшей свекрови. Но это было неважно.
Она посмотрела на огород. Там, среди сорняков, торчали хилые кустики картошки. Завтра она вызовет садовника. Они выровняют землю, посадят ту самую английскую розу «лавандер айс», о которой она мечтала. Поставят беседку.
Елена открыла книгу на той же странице, где её прервал Николай Петрович.
«...И только тогда она поняла, что счастье — это не когда тебя любят все вокруг, а когда ты сама разрешаешь себе быть счастливой».
Она улыбнулась.
Через час за воротами послышался шум мотора. Елена напряглась, но это был просто сосед, дядя Паша.
— Лена, привет! А чего твои-то пешком по шоссе пылят? Случилось чего?
— Случилось, дядя Паша, — отозвалась Елена, не отрываясь от книги. — Колхоз «Заветы Ильича» самоликвидировался. Теперь здесь зона отдыха.
— А-а-а, — протянул сосед. — Ну, дело хорошее. А то Петрович твой задолбал всех — то забор ему не такой, то навоз не туда сгрузили. Правильно ты его, Ленка. Крепкая ты баба.
— Я просто человек, который хочет тишины, — ответила она.
Вечером Елена заварила себе травяной чай. Она сидела на веранде, смотрела на закат и чувствовала, как из души уходит многолетняя тяжесть. Больше не надо было подстраиваться. Больше не надо было заслуживать одобрения людей, которые ценили в ней только кошелек.
Она взяла телефон и удалила контакт «Миша». Затем «Зинаида Степановна». Затем «Николай Петрович».
Очистка пространства прошла успешно.
Она знала: завтра будет новый день. Сложный, полный юридических проволочек, но это будет её день. Без картошки. Без криков. Без чужих ожиданий.
Елена зашла в дом, закрыла дверь на замок и впервые за три года заснула мгновенно, без снотворного. Ей снились розы. Огромные, пахнущие медом и свободой.
***
А как бы вы поступили на месте героини? Правильно ли она сделала, что так жестко выставила мужа и его родителей, или нужно было попытаться «договориться» ради сохранения семьи? Ведь огород — это всего лишь повод, а проблема гораздо глубже.
Напишите ваше мнение в комментариях! Правильно ли Елена защитила свои границы, или она «хабалка», как назвала её свекровь?