– Елена Васильевна, ну вот скажите честно, зачем вам этот сарай с помидорами? Вид же портит, да и запах от него специфический, землей какой-то прелой тянет прямо в беседку. Мы с Олегом решили, что здесь идеально встанет бассейн. Каркасный, большой. Представляете, как здорово: жара, а мы в водичке с коктейлями!
Девушка с идеально уложенными волосами и в белоснежном спортивном костюме, который явно не предназначался для огородных работ, обвела рукой ухоженную теплицу. Ее длинный маникюр цвета фуксии ярким пятном выделялся на фоне спокойной дачной зелени.
Елена Васильевна, стоявшая на коленях у грядки с морковью, медленно выпрямилась. Спина привычно заныла, напоминая о возрасте и часах, проведенных в наклон. Она отряхнула перчатки и посмотрела на невестку. Вика, жена ее сына Олега, появилась на даче второй раз за лето, но вела себя так, словно только что вступила в права наследования.
– Вика, это не сарай, а теплица из поликарбоната, – спокойно поправила Елена Васильевна. – Мы с отцом ее три года назад ставили. Там помидоры сортовые, «Бычье сердце». Олег их с детства любит.
– Ой, да бросьте! – отмахнулась Вика, морщась, словно от зубной боли. – Олег любит то, что я готовлю. А помидоры мы и в супермаркете купим, сейчас круглый год все есть. Время такое, Елена Васильевна, надо жить для удовольствия, а не горбатиться на грядках ради ведра овощей, которые стоят копейки. Это же нерентабельно! Вы свой труд цените?
– Ценю, – коротко ответила свекровь. – Потому и не собираюсь ничего сносить.
Вика закатила глаза, всем своим видом показывая, как тяжело общаться с «отсталым» поколением, и пошла в сторону дома, громко разговаривая по телефону.
– Алло, Маш? Да, мы приехали. Ой, тут работы непочатый край, все в каком-то советском стиле, джунгли просто... Да, буду облагораживать, а то стыдно друзей позвать.
Елена Васильевна вздохнула. Дача была ее отдушиной. Шесть соток, полученные еще в девяностые, были выпестованы каждым сантиметром. Здесь не было модных ландшафтных дизайнов с альпийскими горками, зато были ровные грядки, кусты смородины, гнущиеся под тяжестью ягод, и старые яблони, дающие густую тень. Дом тоже был простым – щитовой, обшитый вагонкой, но уютным и чистым.
Олег вышел на крыльцо, потягиваясь. Сын выглядел уставшим – работа в офисе выматывала, и Елена Васильевна всегда радовалась, когда он приезжал подышать воздухом.
– Мам, привет! – крикнул он. – Есть что перекусить? А то мы с дороги голодные.
– Сейчас, сынок, окрошку накрошу, зелень свежая, только сорвала, – отозвалась мать, спеша к летней кухне.
За обедом в беседке напряжение висело в воздухе. Вика демонстративно отодвинула тарелку с окрошкой.
– Я такое не ем, тут квас, а от него живот пучит, – заявила она. – Олег, достань мне йогурт из сумки. И вообще, Елена Васильевна, нам надо серьезно поговорить о концепции этого участка.
Елена Васильевна, разливавшая чай, замерла.
– О какой еще концепции?
– О современной, – Вика постучала пальчиками по столу. – Мы с Олегом планируем проводить здесь выходные, может, друзей приглашать. Нам нужна зона отдыха. Лаунж-зона, понимаете? А у вас тут везде... агрокультура. Картошка эта, кабачки. Это визуальный шум. Это некрасиво.
Олег уткнулся в тарелку, стараясь не встречаться с матерью взглядом.
– Вика предлагает убрать грядки за домом и засеять все газонной травой, – буркнул он. – Мангал кирпичный поставить, беседку перекрасить в белый цвет. Ну, чтобы стильно было.
– А картошку куда? – тихо спросила Елена Васильевна.
– Да зачем она нам сдалась? – возмутилась невестка. – Мешок на зиму купим, не разоримся. Елена Васильевна, вы поймите, мы хотим как лучше. Чтобы вы тоже отдыхали. Лежали бы в шезлонге с книжкой, а не стояли буквой «зю» кверху. Мы готовы вложиться, нанять рабочих. Сделаем конфетку!
– Меня устраивает моя дача, – твердо сказала Елена Васильевна. – Я здесь хозяйка. Вот купите свою землю – там хоть бетоном все залейте.
– Ну вот, опять обиды, – фыркнула Вика. – Олег, скажи ей! Мы же одна семья. Все должно быть общим. А то получается, мы приезжаем, а тут шаг ступить негде, чтобы на грядку не наступить.
– Мам, ну правда, – подал голос сын. – Может, сократим посадки? Вика хочет гамак повесить, качели садовые большие... Места маловато.
Елена Васильевна посмотрела на сына с болью. Раньше он с удовольствием помогал ей окучивать картошку, радовался первому огурцу. А теперь сидел и поддакивал жене, которая видела в даче только площадку для развлечений.
– Я подумаю, – уклончиво ответила она, чтобы не раздувать скандал в первый же день.
Но «подумать» ей не дали. На следующее утро Елена Васильевна проснулась от странного шума. Выглянув в окно, она обомлела. Вика, одетая в шорты и майку, руководила каким-то незнакомым мужиком, который вытаскивал из сарая старый, но добротный диван.
– Вика! Что происходит? – Елена Васильевна выскочила на крыльцо, накинув халат.
– О, проснулись? – обернулась невестка. – А мы тут расхламляемся. Этот диван – пылесборник, в нем наверняка клещи живут. Я заказала вывоз мусора. А сарай мы освобождаем под летний бар.
– А ну поставь на место! – голос Елены Васильевны дрогнул. – Это диван моего отца! И в сарае у меня инвентарь!
– Да какой инвентарь? Тяпки ржавые? – скривилась Вика. – Мужчина, не слушайте ее, выносите. Я плачу.
– Стоять! – рявкнула Елена Васильевна так, что мужик-грузчик чуть не выронил диван на ногу. – Я хозяйка этого дома! Я не заказывала никакой вывоз! Уходите отсюда немедленно, иначе я полицию вызову за кражу имущества!
Грузчик, видя, что дело пахнет керосином, поставил диван прямо на траву.
– Разбирайтесь сами, бабоньки, – буркнул он. – Мне за ложный вызов неустойку платите и я поехал.
Вика покраснела пятнами. Она достала кошелек, швырнула мужчине купюру и повернулась к свекрови.
– Вы совсем из ума выжили? Я уют навожу, старье выбрасываю, а вы за гнилые доски держитесь?
– Это мой дом, Вика. И каждая «гнилая доска» здесь дорога мне как память. Ты не имеешь права здесь ничего трогать без моего разрешения.
– Ах так? – прищурилась невестка. – Значит, мы тут гости бесправные? Ладно. Олег проснется, я ему расскажу, как нас тут «принимают».
Олег проснулся к обеду и попал в эпицентр урагана. Вика рыдала в комнате, жалуясь на «тиранию» свекрови, Елена Васильевна пила корвалол на кухне.
– Мам, ну ты чего? – сын вошел на кухню, почесывая затылок. – Вика хотела сюрприз сделать. Она дизайнерские курсы заканчивает, у нее вкус есть. Зачем ты так резко?
– Сюрприз – это когда торт к чаю привозят, Олег, – устало ответила мать. – А когда без спроса вещи из дома выносят – это воровство и вандализм. Ты почему жене не объяснил, что здесь не ее собственность?
– Ну мам, мы же наследники, по сути... – ляпнул Олег и тут же прикусил язык, увидев, как потемнел взгляд матери.
– Наследники? – тихо переспросила она. – То есть вы меня уже похоронили и наследство делите?
– Нет, ну что ты... Просто в будущем...
– Вот в будущем и будете распоряжаться. А пока я жива и в здравом уме.
Казалось бы, конфликт был исчерпан, но это было лишь затишье перед бурей. Прошла неделя. Елена Васильевна надеялась, что молодые уедут в город, но у Олега начался отпуск, и они решили остаться на даче на две недели.
Вика сменила тактику. Она перестала открыто выбрасывать вещи, но начала вести себя как барыня.
– Елена Васильевна, у нас полотенца в бане жесткие, вы бы кондиционером стирали, – морщила она носик. – И кстати, завтра к нам друзья приедут, человек шесть. Мы шашлыки будем делать. Вы приготовьте, пожалуйста, салатиков побольше, картошечки молодой отварите с укропом, вы же умеете. И баньку к шести часам растопите.
Это было сказано таким тоном, словно она давала распоряжение прислуге.
– Вика, я не нанималась к вам в кухарки, – спокойно ответила Елена Васильевна, пропалывая клубнику. – Если вам нужны гости – готовьте сами. У меня на завтра другие планы, я иду в лес за грибами.
– В смысле? – опешила невестка. – Но мы же рассчитывали! Я уже всем сказала, что у нас тут эко-отдых, домашняя еда... Я же не буду сама у плиты стоять, у меня маникюр! И вообще, вы все равно дома сидите, вам что, трудно?
– Трудно, – отрезала свекровь. – И баню топить я не буду. Дрова дорогие, а ваши друзья, я помню, в прошлый раз даже «спасибо» не сказали, только намусорили.
Вика фыркнула и ушла жаловаться Олегу. Сын пришел к матери с виноватым видом.
– Мам, ну выручи. Неудобно перед пацанами. Мы мясо купим, алкоголь... Тебе только на стол накрыть.
– Олег, у тебя руки есть? Жена есть? Вот и накрывайте. Я не прислуга.
На следующий день Елена Васильевна действительно ушла в лес с раннего утра. Вернулась она ближе к вечеру, уставшая, но довольная, с полной корзиной лисичек. Подходя к калитке, она услышала громкую музыку, басы которой сотрясали воздух.
Войдя во двор, она застыла. Ее любимый цветник, где цвели флоксы и лилии, был наполовину вытоптан. Прямо посреди газона стояли машины гостей – три иномарки, хотя перед воротами было специально оборудованное место. В беседке гремела музыка, дымил мангал.
Но самое страшное было не это. Елена Васильевна увидела, как какая-то девица, подруга Вики, пытается отломить ветку от ее любимой сортовой сирени, чтобы сделать красивое селфи. А сама Вика, смеясь, стояла рядом и командовала:
– Да ломай смелее, она все равно разрослась, только вид загораживает!
Внутри у Елены Васильевны что-то оборвалось. Она поставила корзину на землю и быстрым шагом подошла к компании.
– А ну отойди от куста! – крикнула она так, что музыка показалась тихой.
Девица отпрыгнула, испуганно ойкнув. Вика обернулась, лицо ее перекосилось от злости.
– О, явилась не запылилась! Мы тут отдыхаем, между прочим. Елена Васильевна, вы могли бы не орать при гостях? Вы нам вайб портите.
– Вайб? – Елена Васильевна подошла вплотную к невестке. – Я тебе сейчас такой вайб устрою. Вы почему машины на газон загнали? Я для кого площадку бетонировала? Вы почему цветы вытоптали?
– Ой, да подумаешь, трава! – махнула рукой Вика. – Зато машины под присмотром. И вообще, мы есть хотим. Вы где ходили? В холодильнике пусто, салатов нет. Мы что, сухомяткой давиться должны?
– В холодильнике полно продуктов. Берете нож, доску и режете, – ледяным тоном ответила свекровь.
– Вы издеваетесь? – взвизгнула Вика. – Я хозяйка этого вечера, я пригласила людей! Вы должны обеспечить комфорт! Иначе зачем вы вообще здесь нужны? Только место занимаете и ворчите! Давно пора было этот участок на Олега переписать, он бы тут порядок навел, а не этот колхоз разводил!
Гости притихли, с интересом наблюдая за скандалом. Олег, уже изрядно подвыпивший, попытался вмешаться:
– Мам, Вика, ну хватит... Давайте выпьем...
– Замолчи, Олег! – рявкнула жена. – Твоя мать меня ни во что не ставит! Я для нее стараюсь, хочу как лучше, а она...
– Значит так, – голос Елены Васильевны стал тихим и страшным. – Концерт окончен.
Она развернулась и пошла в дом.
– Куда пошла? Мы еще не договорили! – крикнула ей в спину Вика. – Если ты сейчас не накроешь на стол, мы вообще уедем! И внуков ты не увидишь!
Елена Васильевна вернулась через минуту. В руках у нее была папка с документами и связка ключей. Она подошла к столу, выключила музыкальную колонку. Стало оглушительно тихо.
– Слушайте внимательно, господа отдыхающие, – четко произнесла она. – У вас есть десять минут, чтобы убрать свои машины с моего участка. И еще десять минут, чтобы собрать свои вещи и покинуть мою территорию.
– Ты что, выгоняешь нас? – Вика выпучила глаза. – При друзьях?
– Именно. Я долго терпела, Вика. Я терпела твое хамство, твои попытки выбросить мои вещи, твое пренебрежение к моему труду. Но когда ты начала уничтожать мой сад и указывать мне, где мое место в моем же доме – мое терпение лопнуло.
Она раскрыла папку.
– Вот свидетельство о собственности. Здесь написано: Владелец – Смирнова Елена Васильевна. Ни Олега, ни тем более тебя, Виктория, здесь в документах нет. Это не ваша дача. Это моя дача. И правила здесь мои.
– Олег! Ты слышишь?! – взвизгнула Вика, ища поддержки у мужа. – Твоя мать выгоняет нас на улицу! Сделай что-нибудь! Ты мужик или тряпка?
Олег посмотрел на мать. В ее глазах он увидел такую решимость, какой не видел никогда. Он понял: сейчас не время спорить.
– Вика, собирайся, – тихо сказал он. – Мама права. Мы перегнули.
– Что?! – Вика задохнулась от возмущения. – Ты предатель! Я никуда не поеду! Я здесь столько сил вложила... я дизайн планировала!
– Ты здесь палец о палец не ударила, – отрезал Олег, вдруг протрезвев. – Ты только командовала и требовала. Собирай вещи. И перед пацанами неудобно, правда. Ребят, извините, вечеринка отменяется.
Гости, видя серьезный настрой хозяйки и понурого мужа, начали молча собираться. Никто не хотел связываться с женщиной, которая выглядела так, будто готова защищать свой дом с вилами в руках.
Через двадцать минут двор опустел. Остались только следы шин на газоне и сломанная ветка сирени, сиротливо лежащая на земле.
Вика, уже сидя в машине, высунулась в окно. Лицо ее было красным от ярости и слез.
– Ноги моей здесь больше не будет! – прокричала она. – Живи одна в своем сарае! Ты пожалеешь, старая эгоистка! Ты потеряла сына!
– Счастливого пути, – спокойно ответила Елена Васильевна и закрыла ворота на засов.
Когда шум мотора стих вдали, она прислонилась спиной к теплым доскам ворот и закрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали. Было больно, очень больно от слов невестки, от молчаливого предательства сына, который так долго позволял жене унижать мать.
Но вместе с болью пришло и огромное облегчение. Воздух стал чище. Тишина вечера больше не разрывалась от глупой музыки и вздорных претензий.
Она подошла к сломанной ветке сирени, подняла ее, погладила увядающие листья.
– Ничего, – прошептала она. – Заживет. Мы ее подрежем, садовым варом замажем, еще пуще зацветет.
Она зашла в дом, заварила себе крепкий чай с мятой и смородиновым листом. Села у окна, глядя на свои грядки, на теплицу, на старые яблони. Это было ее королевство. Пусть не модное, пусть без лаунж-зоны и бассейна, но живое, настоящее, политое ее потом и любовью. И никто не смеет распоряжаться здесь, кроме нее.
Прошел месяц. Сын позвонил только однажды, сухо спросил о здоровье. Вика не объявлялась. Елена Васильевна переживала, конечно, но твердо решила: первой на поклон не пойдет. Уважение нельзя выпросить, его можно только заставить проявить.
А в конце августа, когда Елена Васильевна копала картошку, у ворот остановилась машина сына. Олег вышел один, без Вики. В руках у него был большой арбуз и пакет с продуктами.
Он молча вошел во двор, поставил пакет на крыльцо, переоделся в старые рабочие штаны и взял вторую лопату.
– Привет, мам, – сказал он, вставая на соседнюю грядку. – Давай помогу. А то спину сорвешь.
– Привет, сынок, – улыбнулась она, смахивая слезу. – Спасибо.
Они работали молча, слаженно, как в старые добрые времена. И в этом молчании было больше понимания, чем в тысяче слов. А Вика... Вика, может быть, когда-нибудь поймет. А если нет – это уже ее проблемы. Дача осталась крепостью, которая выстояла.
А как бы вы поступили на месте Елены Васильевны? Позволили бы молодым переделывать все на свой лад ради мира в семье или тоже указали бы на дверь?
Если вам понравилась эта история, подписывайтесь на канал и ставьте лайк, впереди еще много жизненных рассказов!