Представьте себе место, где до ближайшего человеческого жилья двести пятьдесят километров труднопроходимой горной тайги, а связь с внешним миром возможна лишь по спутниковому телефону. Здесь, в глубоком сибирском тупике, где и лето короткое, и зима лютая, среди кедров и хрустальных вод реки Еринат живет одна-одинешенька женщина, и зовут ее Агафья Карповна Лыкова. Ей уже перевалило за семьдесят девять, но день ее начинается затемно и, кажется, не заканчивается никогда. Вся ее жизнь сосредоточена в семи аккуратных постройках: жилых избах, сарайчиках для скота, летних шалашах. И в этом маленьком мирке, отгороженном от бескрайнего леса забором, бьется сердце большого и сложного хозяйства, где каждое существо зависит от нее, а она — от их труда и верности. Это не просто ферма, это целая вселенная, основанная на глубокой, почти древней взаимосвязи человека, животных и земли. Чем же живет это хозяйство, что наполняет будни отшельницы помимо молитвы и уединения? Как удается одной хрупкой женщине управляться со всем этим, год за годом, в полном одиночестве? Давайте попробуем заглянуть на ее заимку, не как праздные зрители, а как вдумчивые наблюдатели, стараясь понять простую, но такую глубокую логику ее бытия.
Если говорить о самом важном, о кормильцах, то первыми на ум, конечно, приходят козы. Это основа основ таежного подворья. Раньше, в старом доме, они и вовсе жили прямо в жилой избе, в пристроенной к ней комнате, чтобы быть под боком и в тепле, и в безопасности. Но несколько лет назад для Агафьи Карповны построили новую, более просторную избу, и теперь козлятник аккуратно пристроили прямо к ней. Такой переход стал большим облегчением: теперь не нужно метаться между избами, особенно ночью, когда к загону может подобраться хищник. А медведи здесь — нередкие гости, их влекут запахи человека и домашних животных. Так что близость скотины к спальне — это не прихоть, а суровая необходимость, вопрос выживания и сохранения поголовья.
Козье стадо — это не постоянная величина, оно живет своей жизнью: стареют одни животные, рождаются другие. Сама Агафья признавалась, что мечтает завести хорошую дойную козу и козла, ведь имеющиеся животные часто либо суягные, либо отелившиеся, и все молоко уходит на выкармливание козлят, а самой хозяйке почти не остается. Помогают ей в этом люди из «большого мира». Так, однажды, по ее же просьбе, сотрудники заповедника «Хакасский» специально привезли ей в подарок козла и петуха. А перед самым Новым годом на заимку вертолетом доставили козу по кличке Зорька, которая была на сносях. Это было целое событие, ведь полет на Ми-8 — испытание не для слабонервных, но рогатая путешественница перенесла его нормально. И уже в конце зимы Зорька порадовала хозяйку пополнением — двумя крохотными козочками, которых тут же нарекли Февральками. Вместе с козой привезли и целых двадцать пять тюков сена, настоящее «приданое», чтобы и мать, и потомство не голодали. Это огромная помощь, ведь заготовка сена — тяжелейший труд. Летом Агафья сама косит траву на склонах, сушит ее, а потом каждый день носит в сарай тяжелые скирды веников. Егеря, которые изредка навещают отшельницу, глядя на это, думают, как бы облегчить ее труд, например, установив электропастуха, чтобы козы могли безопасно пастись сами, не болели от тесноты.
Но хозяйка не только кормит своих подопечных, она и лечит их, проявляя удивительную заботу и терпение. Был случай, когда одна из коз родила двух козлят, и один из них оказался очень слабым, не мог даже пить материнское молоко. Казалось, малыш обречен. Но Агафья Карповна думала иначе. Она буквально поселилась в козлятнике, даже ночевала там, лишь бы выходить кроху. Она выкармливала его с ложечки, поила отваром корня копеечника, или, как его еще называют, красного корня — сибирского растения, которое, по поверьям, может поставить на ноги больного. И чудо свершилось: козленок окреп и вскоре уже скакал по избе, весело стуча копытцами. А как она с ними разговаривает! Свидетели говорят, что она безмерно умиляется, ласково приговаривая: «Краси-и-и-вые!». Однако жизнь в тайге полна опасностей, и не все из них удается предотвратить. Однажды любимую козу укусила змея. Со змеиным ядом организм животного не справился, и оно погибло. Но природа, как известно, не терпит пустоты, и на смену одной потере приходит новое потомство, новый круг жизни.
Рядом с козами, в своем углу, несутся куры. Завести кур-несушек — еще одна давняя мечта Агафьи Карповны. Птица дает не только яйцо, которое является ценным продуктом, но и своеобразную энергию, оживление двора. Кудахтанье, суета, поиск зернышек — все это создает ощущение настоящего живого дома. Петух, подаренный вместе с козлом, важно расхаживает по двору, выполняя свою сторожевую и «регулирующую» функцию. Но и здесь подстерегают опасности. Медведи, которые подходят к самому жилью, могут разорить курятник. Описывали случай, когда молодая медведица прямо рядом с избой распотрошила сдохшую курицу. Поэтому птицу тоже нужно охранять, вовремя замечая приближение лесного гостя.
И если козы и куры — это, в первую очередь, пропитание, то кошки и собаки — защитники и компаньоны. Кошек на заимке всегда было много. Еще в 2012 году гости, приехавшие к Агафье, насчитали сразу шесть пушистых обитателей, но предположили, что их гораздо больше — некоторые просто отлучились на охоту. Кошки здесь не просто домашние любимцы, они первые помощники в борьбе с грызунами, которые могут испортить и скудные продуктовые запасы, и урожай в амбаре. Они живут своей тихой, независимой жизнью, но их присутствие согревает дом. Иногда кошачье семейство разрастается настолько, что нужно находить котятам новый дом. Так, однажды Агафья сама попросила уезжающих сотрудников заповедника забрать с собой двух черных котят, чтобы пристроить их в добрые руки. Поиск хозяев для «таежных» кошечек стал тогда небольшим событием: на сотрудников обрушился шквал звонков от желающих, даже из соседнего Красноярска. Одного котенка, черную пушистую кошечку с зелеными глазами, взяла жительница Абакана и назвала ее Багирой.
Но главным сторожем, верным другом и, возможно, самым преданным существом для одинокой женщины является собака. У Агафьи живет пес по кличке Тайга. Он первый чувствует и встречает любых гостей, будь то медведь или человек, предупреждая хозяйку звонким, тревожным лаем. В этом мире, где каждый шорох за окном может нести угрозу, такое бдительное ухо и громкий голос бесценны. Собака — это не просто животное, это часть системы безопасности, живая сигнализация, которая никогда не подведет и не уснет на посту. А в долгие зимние вечера, когда завывает вьюга за стенами избы, присутствие рядом еще одного живого, дышащего теплого существа, наверное, помогает справляться с абсолютным одиночеством.
Все это хозяйство — козы, куры, кошки, собака — существует не само по себе. Оно неразрывно связано с другим, не менее важным трудом Агафьи: с огородом. Он разбит на склоне горы, ярусами, высота которых сравнима с пятиэтажным домом. Это картофель, репа, морковь, горох, лук, огурцы. Полив таких «этажей» — адский труд. Воду носят на коромысле из реки, и, как говорила одна из бывших послушниц, спину так наломаешь, что уже не до личных переживаний. Огород — это стратегический запас, основа выживания. Но и он постоянно в опасности. За урожай идет настоящая борьба с дикой природой. Медведи, привлеченные запахами, могут разорить посадки. Поэтому по всему периметру огорода развешаны красные флажки, которые, видимо, пугают зверей. Агафья научилась пользоваться и более современными средствами: ей привозили петарды и показали, как их зажигать, чтобы громким хлопком и вспышкой отгонять непрошеных гостей. Она и сама говорит об этом просто и буднично: «Ходит. В траве лежанка совсем свежая. Гоняю петардами». Помимо огорода, есть и другие источники пропитания: рыбалка в реке, сбор кедровых орехов, ягод и грибов осенью. Но без своего, выращенного своими руками, в этой тайге не выжить.
И над всем этим — бесконечный круговорот труда. День Агафьи — это непрерывная череда обязанностей. Надо подоить коз (если есть дойные), накормить всех животных, убрать в хлевах, принести воды, приготовить еду себе и питомцам, летом — ухаживать за огородом, зимой — постоянно подбрасывать дрова в печь, ведь морозы здесь бывают лютые. А еще — молиться. Молитва для нее такой же естественный и необходимый труд, как и все остальное. Она сама говорит: «Смена труда — это отдых». И в этой фразе — ключ к пониманию ее жизненной философии. Усталость от физической работы сменяется сосредоточенностью в молитве, а духовное напряжение находит разрядку в простых, земных хлопотах. Это замкнутая, самодостаточная система, где нет места праздности и унынию.
Конечно, с возрастом силы уже не те. Егеря и редкие помощники-волонтеры, которые иногда добираются до заимки, видят это и стараются помочь: наколоть дров, принести воды, убрать снег зимой. В августе к ней иногда приезжают студенты-волонтеры из российского технологического университета, которые помогают подготовить хозяйство к зиме: заготавливают дрова, косят сено, собирают лесные дары. Для них это, наверное, уникальный опыт и подвиг, а для нее — жизненно важная помощь, дающая возможность пережить еще одну долгую сибирскую зиму. Она принимает эту помощь с благодарностью, но без подобострастия. Ей присылают посылки со всей России: и продукты, и одежду, и семена. Но Агафья Карповна — человек с твердыми принципами. Она не принимает все подряд. Например, подсолнечное масло считает «мирским» продуктом и не ест его, а от художественных книг отказывается, предпочитая духовную литературу. Ей важна не вещь сама по себе, а ее уместность в ее строго устроенном мире.
Что же держит эту женщину здесь, в глуши, в постоянном труде и борьбе? Почему не уехать в поселок, где есть врачи, тепло и комфорт? Была у нее такая попытка, но она не смогла жить в мире с выхлопами машин, шумом и суетой. Чистота таежного воздуха, кристальная вода реки Еринат, величие кедров — это ее естественная среда. Здесь она родилась, здесь ее корни. Ее отец, Карп Осипович, перед смертью говорил ей: «Не хотел я одну тебя оставлять». И она осталась. Осталась не одна, а со всем своим живым хозяйством, с козами и курами, кошками и собакой, с огородом на склоне горы. Это ее крест, ее служение и, в каком-то смысле, ее счастье. Ее духовник, иерей Игорь Мыльников, говорит, что от нее исходит удивительный свет, и люди, помогая ей, хотят быть причастными к этому свету. Агафья, по его словам, — это «голос древней, настоящей Руси».
Так и живет ее хозяйство, день за днем, год за годом. Рождаются козлята-Февральки, куры несут яйца, кошки ловят мышей, собака Тайга бдительно охраняет периметр. Агафья Карповна встает затемно, кормит своих питомцев, молится, работает на огороде, отпугивает медведей петардами. Это жизнь, лишенная всякой искусственности, сведенная к суровой и ясной необходимости: трудиться, беречь, поддерживать огонь в очаге и в душе. Это хозяйство — не музей старины, а действующий механизм выживания, в котором каждая деталь, каждое живое существо выполняет свою незаменимую функцию. И пока этот механизм исправно работает под внимательным взглядом и натруженными руками отшельницы, жизнь в таежном тупике продолжается, вопреки расстояниям, возрасту и дикости окружающего леса. Это тихий, непрекращающийся подвиг обыденности, который, возможно, и есть самое большое чудо.