«Я мзду не беру, мне за державу обидно», - эту фразу в России знает каждый.
Таможенник Верещагин из «Белого солнца пустыни» давно стал народным героем, его именем называют памятники, а космонавты перед стартом обязательно смотрят фильм на удачу.
И мало кто знает, что у Павла Верещагина был реальный прототип, и судьба его сложилась совсем не так, как в кино.
Он не погиб на баркасе. Он прожил семьдесят восемь лет, дослужился до полковника и умер в Ташкенте своей смертью.
Звали его Михаил Дмитриевич Поспелов.
Орловский силач едет в Тифлис
Орёл конца XIX века был городом купеческим и гарнизонным. В мае 1884 года здесь родился мальчик, которого нарекли Михаилом. Отец служил, мать вела хозяйство. Ребёнок рос крепким, к юности разгибал подковы голыми руками, а кулаки, по воспоминаниям современников, были у него «размером с горшок».
Учился Михаил неважно. Из реального училища его выгнали за вольнодумство, характер у парня был буйный. Отец, человек военный, решил, что раз не хочет учиться, пусть служит и отправил сына в Тифлис, в пехотное юнкерское училище.
И здесь история подкинула удивительное совпадение, над которым исследователи ломают копья по сей день.
На стыке веков, с 1899 по 1901 год, Тифлисским училищем командовал полковник Александр Верещагин, ветеран турецкой кампании и покоритель Памира. Выходит, что кадет Поспелов постигал военную науку под началом реального Верещагина, чтобы спустя полвека самому подарить эту фамилию легендарному киногерою.
Знал ли об этом сценарист или так распорядилась судьба, теперь уже загадка.
Училище Михаил окончил по второму разряду. Он не был отличником, но и в рядах отстающих не числился. Определили его в 6-й Либавский пехотный полк, потом перевели в Орёл, в 142-й Звенигородский.
Служба была штабная, скучная. Поспелов маялся. Единственное, что скрашивало рутину, это соревнования по стрельбе.
Да, стрелял он превосходно.
- Прошу перевести на границу, - писал он рапорт за рапортом. - Штабная служба не для меня.
Начальство пожимало плечами, чудит поручик. Другие бы радовались тёплому месту, а этот рвётся в пекло. В 1911 году его всё-таки отпустили и перевели в Отдельный корпус пограничной стражи, на российско-персидскую границу. Поспелову было двадцать семь лет, и жизнь только начиналась.
Как рождаются шайтаны
Гермаб, посёлок в горах Копетдага, на самой границе с Персией. Пыль, жара, да колючки...
Граница кипела, иностранные разведки плели сети шпионажа, а через перевалы шли караваны с контрабандой. Но главной бедой были налеты разбойничьих банд, терроризировавших окрестные села. За спокойствие на этом раскаленном участке отвечал Гермабский отряд: сотня верст скал и песка под присмотром четырех постов.
Возглавив отряд в 1913-м, Поспелов быстро понял, что старые методы погони в горах бесполезны. Он сменил тактику, сделав ставку на разведку. Местные жители, измученные грабежами, стали его глазами и ушами. Вскоре ни один тюк с товаром не пересекал черту без ведома штабс-ротмистра. Это была уже не служба, а охота.
Главари банд скрежетали зубами, обходя маршруты отряда стороной. В своих молитвах они просили небеса покарать «Красного шайтана» - так они прозвали Поспелова.
«Красным» он был из-за огненно-рыжей шевелюры и усов, а «шайтаном» звали за то, что настигал врагов внезапно, словно появлялся из-под земли.
Но было в его жизни место и созиданию. Поспелов превратил безжизненный двор отряда в цветущий сад. Зашумели листвой орех и фруктовые деревья, а в вырытом пруду плескались карпы.
А ещё был арсенал, и Поспелов понимал, что рано или поздно придётся отбиваться не только от контрабандистов.
Дом-крепость
В марте семнадцатого империя рухнула. Солдаты бросали оружие и разъезжались по домам делить землю. Офицеры уходили к Деникину или бежали в Персию. Гермабский отряд развалился за несколько недель.
Поспелов остался.
-Уходи в Персию, - уговаривали его бывшие сослуживцы. - Граница рядом, тропы ты знаешь лучше любого контрабандиста. Кому ты здесь нужен?
Он качал головой.
-Я давал присягу охранять границу Отечества. И пока я жив, я с этого места не сдвинусь, - твердо ответил он.
Гарнизон опустел. Ушли все, оставив офицера одного посреди враждебных гор. Рядом остались только верная жена Софья, две маленькие дочки и старый переводчик.
Понимая, что помощи ждать неоткуда, Поспелов начал готовиться к осаде. Из поездки в город он привез не только провизию, но и внушительный арсенал: ручные гранаты, пулемет и даже бомбомет, грозное оружие ближнего боя.
Дом превратился в неприступный форт. Семья стала его гарнизоном: супруга освоила пулеметные ленты, а дочерям пришлось сменить куклы на учебные стрельбы.
Бандиты, решившие, что «Шайтан» остался без зубов, жестоко просчитались. Попытки штурма разбивались о шквальный огонь одинокого гарнизона, и вскоре желающих проверить крепость на прочность не осталось.
Тянулись долгие месяцы изоляции. В редкие минуты гнетущей тишины офицер, подобно своему экранному образу, мог позволить себе немного крепкого напитка, но рассудок его всегда оставался ясным. Пост он не сдал.
Так продолжалось почти два года.
Красный шайтан становится красным
К 1919 году Поспелов понял, что обороняться в одиночку можно долго, но толку от этого мало. Граница почти не охранялась, банды и контрабандисты чувствовали себя хозяевами.
Он собрал отряд добровольцев, человек пятьдесят. Несколько русских, остальные туркмены-крестьяне, уставшие от беспредела. Вооружил их, обучил азам пограничной службы. Кормил за свой счёт, продав в Персию ковры, купленные ещё при царе. Уж ему-то контрабандные тропы были известны лучше, чем кому-либо.
К концу 1919 года на заставу прибыл красный комиссар из Ашхабада. Он ехал принимать руины, а увидел образцовый порядок. Плац выметен, оружие вычищено, имущество переписано до последнего гвоздя, а кухня дымит горячим обедом. Поспелов молча положил на стол отчетность. Пораженный увиденным, комиссар понял, что лучшего командира здесь не найти.
Так царский офицер Михаил Поспелов официально вступил в ряды Красной Армии, сохранив за собой пост в Гермабе. Вскоре ему доверили охрану всей советско-персидской границы, а позже он стал первым начальником школы младшего комсостава, передавая свой уникальный опыт новым поколениям пограничников.
После титров
Судьба «Красного шайтана» после службы сложилась мирно, но неожиданно. Гроза контрабандистов, знавший пустыню как свои пять пальцев, помогал геологам искать ископаемые в Каракумах. А перед самой войной сменил мундир на форму пожарного. Человек-огонь, как называли его враги, закончил свои дни, укрощая огонь настоящий в пожарной части Ташкента.
После войны ему присвоили статус персонального пенсионера Узбекской ССР. Вручили медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
Внук и правнук Поспелова окончили суворовское училище и достойно служили в армии, продолжая семейную традицию.
Он ушел из жизни в 1962 году, немного не дотянув до восьмидесяти. А спустя пять лет сценарист Валентин Ежов, собирая фактуры для нового фильма, услышал от стариков легенду о рыжем офицере, который один стоил целого полка.
Ежов не стал приукрашивать. Реальность оказалась героичнее любой выдумки. Фраза «Я мзду не беру, мне за державу обидно» появилась уже на съёмках, её придумал актёр Павел Луспекаев. А вот другая фраза, та, что Поспелов повторял всю жизнь, в фильм не вошла.
Могилу его в Ташкенте энтузиасты ищут до сих пор, время безжалостно стерло следы. Зато память жива: недавно вышла подробная биография героя, а в орловской школе кадеты с гордостью носят форму класса имени Михаила Поспелова.
Реальный Верещагин не взлетел на воздух на баркасе. Он совершил другой подвиг, а его слова, сказанные товарищам в смутном семнадцатом году нужно запомнить будущему поколению:
«Я пограничник. И отсюда я никуда не уйду».