– Ну выручай, Ленка! Ну горю же! Мне на собеседование надо, кровь из носу, такая вакансия подвернулась – мечта, а не работа. А этих оглоедов девать некуда. Садик на карантине, мама на даче с давлением лежит. Ты же все равно дома сидишь, в компьютер свой пялишься. Какая тебе разница – с двумя сидеть или одной?
Золовка стояла в прихожей, нервно теребя ремешок сумочки, и смотрела на Елену умоляющими глазами. Рядом с ней, уже стягивая ботинки и не дожидаясь приглашения, топтались шестилетние близнецы – Пашка и Сашка. Они уже успели, пока мать говорила, уронить зонтик с вешалки и теперь с интересом ковыряли пальцами обои в углу.
Елена вздохнула, поправляя очки.
– Оль, я не просто «пялюсь». У меня отчетный период, я бухгалтер на удаленке. Мне сегодня нужно сдать три баланса. Я не смогу за ними следить, понимаешь? Это же дети, им внимание нужно.
– Ой, да ладно тебе цену набивать! – Ольга махнула рукой, мгновенно меняя тон с просительного на пренебрежительный. – Они у меня самостоятельные. Включишь им мультики, дашь по планшету – и не услышишь. Ну, покормишь в обед, тебе что, супа жалко? Лен, ну мы же семья. Сергей узнает, что ты мне отказала в такой момент – расстроится. Он же просил помогать сестре.
Упоминание мужа было запрещенным приемом, и Ольга это знала. Сергей действительно души не чаял в младшей сестре и постоянно твердил Елене, что родне надо помогать, что Ольга одна тянет двоих детей (муж сбежал три года назад), и что ей тяжело.
– Ладно, – сдалась Елена, чувствуя, как внутри нарастает привычное раздражение пополам с чувством вины. – Но только до пяти. В пять у меня онлайн-совещание с директором, там шуметь нельзя категорически.
– До пяти железно! – просияла золовка, чмокнула воздух где-то в районе уха Елены и выпорхнула за дверь. – Всё, я побежала! Пашка, Сашка, слушайтесь тетю Лену, а то ремня дам!
Дверь захлопнулась. Елена осталась одна в квартире с двумя гиперактивными мальчишками и горой неделанной работы.
– Тетя Лена, а мы есть хотим! – тут же заявил Пашка, направляясь на кухню в уличных штанах.
– Сначала руки мыть, потом штаны снимать, – скомандовала Елена, понимая, что балансы придется отложить на ночь.
День прошел в кошмарном режиме. «Самостоятельные» дети требовали внимания каждую секунду. Мультики им надоели через полчаса. Планшеты они разрядили и начали драться за зарядку. Потом они захотели блинов, и Елене пришлось стоять у плиты, пока телефон разрывался от сообщений клиентов. Потом Сашка разбил вазу – подарок мамы Елены, а Пашка вылил компот на ковер в гостиной.
Когда в шесть вечера (а не в пять, как обещала) приехала Ольга, Елена была похожа на выжатый лимон. Квартира напоминала поле битвы, а голова раскалывалась.
– Ой, ну что вы тут устроили? – поморщилась Ольга, перешагивая через разбросанные игрушки. – Лен, ты что, не могла их занять чем-то полезным? Развивашки там, лепка? Они же от скуки бесятся.
– Оля, я работала, – тихо сказала Елена, сдерживаясь, чтобы не наговорить грубостей. – Я же предупреждала. Забирай их, пожалуйста. У меня еще совещание, которое я и так пропустила.
– Да забираю, забираю. Больно надо, – фыркнула золовка. – Спасибо, конечно. Сережке привет передавай.
Вечером пришел Сергей. Увидев уставшую жену и пятно на ковре, он только вздохнул.
– Ленусь, ну ты же знаешь Ольку. Она шебутная, но добрая. Зато работу, может, найдет, легче станет. Ты у меня умница, терпеливая.
Елена уткнулась мужу в плечо. Ей хотелось верить, что это все временно, что она делает благое дело. Ведь семья – это главное. Она сама выросла в дружной семье, где принято было подставлять плечо. Поэтому она терпела. Терпела, когда Ольга приводила детей в выходные «на часик» и пропадала на весь день. Терпела, когда та «забывала» принести сменную одежду или еду для привередливых мальчишек. Терпела даже мелкие колкости насчет своей работы («сидишь дома, ничего не делаешь»).
Переломный момент наступил через месяц.
Был юбилей у тети Вали, двоюродной сестры свекрови. Собралась вся большая родня. Елена не очень любила такие сборища, но Сергей настаивал. За столом было шумно, произносились тосты, звенели бокалы. Елена вышла на балкон, чтобы немного подышать свежим воздухом и отдохнуть от громкой музыки.
Балкон был смежным с соседней комнатой, где, судя по голосам, уединились «девочки» – Ольга, ее подруга Марина и еще какая-то дальняя родственница. Окно было приоткрыто, и голоса были слышны отчетливо.
– ...Да ты что, Оль? Не может быть! – ахнула Марина. – Такая приличная с виду женщина.
– Ой, я тебя умоляю, – раздался тягучий, насмешливый голос Ольги. – «Приличная». Ты бы видела, какой бардак у нее дома. Я детей привожу, так мне страшно их там оставлять. Пыль столбом, посуда немытая неделями стоит. Она же ничего не делает, только вид создает. Лентяйка страшная. Я ей говорю: «Лен, ну уберись ты, мужик с работы приходит в свинарник», а она мне: «Я устала, я работаю». Ага, работает она. В «косынку» играет целыми днями.
Елена замерла. Сердце пропустило удар. Она? Лентяйка? У нее дома всегда была идеальная чистота, пока не приходили племянники.
– Бедный Сережа, – посочувствовала родственница. – Как он с ней живет?
– Вот и я говорю – святой человек! – продолжала вещать Ольга. – Но это еще полбеды. Вы знаете, какая у нее семейка? Там же вообще мрак. Мать у нее, говорят, попивает. Тихо так, интеллигентно, но регулярно. А отец в долгах как в шелках, игроман бывший. Ленка поэтому и вцепилась в Сережу нашего мертвой хваткой. Тянет из него деньги, чтобы родителям своим отправлять. Я сама видела, как она ему чеки подсовывает левые, а наличку прячет.
Елена почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ее родители – заслуженные учителя, пенсионеры, люди кристальной честности, которые даже шоколадку в подарок стесняются взять. Папа, у которого больное сердце, «игроман»? Мама, у которой аллергия на спиртное, «попивает»?
– Да ты что! – ужасались собеседницы. – Вот змея подколодная! А с виду такая тихоня.
– В тихом омуте черти водятся, – со знанием дела заявила Ольга. – А как она с моими мальчиками обращается? Это же кошмар. Я один раз прихожу раньше времени, слышу – орет на них матом! Представляете? На детей! Пашка потом заикался два дня. Я Сереже хотела сказать, да жалко его. Он ее любит почему-то. Приворожила она его, что ли...
Елена не стала слушать дальше. Ноги стали ватными. Она тихо отступила вглубь балкона, а потом, стараясь не шуметь, вышла в коридор. Ей хотелось ворваться в ту комнату и высказать все, что она думает. Хотелось кричать, плакать, доказывать. Но многолетняя привычка держать лицо и бухгалтерская выдержка сработали на автомате.
«Нет, – подумала она, глядя на себя в зеркало в прихожей. – Истерика сейчас только подтвердит ее слова про «ненормальную». Нужно действовать холодно. Как с налоговой проверкой».
Она вернулась за стол, бледная, но спокойная. Сергей заметил перемену в ее настроении.
– Лен, ты чего? Голова разболелась?
– Немного, – кивнула она. – Душно здесь. Сереж, я, наверное, такси вызову и домой поеду. Не обидишься?
– Да я с тобой поеду! – он уже начал вставать.
– Нет, сиди, отдыхай, общайся с родней. Я просто полежу. Правда, не надо.
Елена уехала домой. Всю ночь она не спала, прокручивая в голове услышанное. Пазл складывался. Вот почему свекровь в последнее время смотрела на нее с подозрением и спрашивала, куда уходят деньги. Вот почему тетя Валя сегодня так странно поджала губы, когда Елена подарила ей цветы. Ольга методично, капля за каплей, отравляла отношение всей семьи к ней. И при этом без зазрения совести пользовалась ее помощью.
«Орет матом на детей», «пьющие родители», «ворует деньги». Это была не просто ложь. Это была клевета. Грязная, продуманная клевета.
Утром Елена приняла решение.
Через два дня Ольга позвонила, как ни в чем не бывало.
– Ленусик, привет! Слушай, тема такая. Мне в субботу надо на маникюр, а потом мы с девчонками в кафе договорились посидеть. Возьмешь пацанов с ночевой? Они так просятся к тебе, говорят: «Хотим к тете Лене, она блинчики печет».
Наглость золовки не знала границ. После рассказов о том, что Елена орет матом, она снова пыталась спихнуть на нее детей.
– Нет, Оля, – спокойно ответила Елена.
В трубке повисла тишина.
– В смысле «нет»? – голос Ольги дрогнул от удивления. – У тебя планы? Так отмени, это же родные племянники! Я же не каждый день прошу!
– У меня нет планов. Я просто больше не буду сидеть с твоими детьми. Никогда.
– Ты что, с дуба рухнула? – Ольга перешла на визг. – Зазвездилась? Я брату пожалуюсь! Ты обязана помогать семье!
– Я никому ничего не обязана, кроме налоговой инспекции и своих родителей, – ледяным тоном отчеканила Елена. – И кстати, о родителях. Моя мама, которая «попивает», передавала тебе привет. А папа-«игроман» спрашивал, когда ты вернешь пять тысяч, которые занимала у него полгода назад на дне рождения Сергея.
Ольга поперхнулась воздухом.
– Ты... ты о чем? Какая мама?
– О той самой, про которую ты рассказывала на балконе у тети Вали. Я всё слышала, Оля. Каждое твое слово. Про бардак в моей квартире, про воровство денег у Сергея, про то, как я матом ору на твоих детей.
– Это неправда! Ты всё выдумала! Тебе послышалось! – завопила Ольга, но в ее голосе слышалась паника.
– Мне не послышалось. И свидетели у меня есть, если понадобится. Так вот, дорогая золовка. Раз я такая ужасная, раз я опасна для детей и ворую деньги, то ноги твоих сыновей в моем доме больше не будет. Я же не хочу, чтобы Пашка снова заикался, правда? А ты ищи себе другую бесплатную няню. Или платную. Хотя откуда у тебя деньги, ты же не работаешь, в отличие от меня, «лентяйки».
Елена нажала отбой и заблокировала номер Ольги. Руки у нее немного дрожали, но на душе стало удивительно легко.
Вечером, как и ожидалось, пришел Сергей. Он был мрачнее тучи.
– Лен, что случилось? Мне Оля звонила, плакала. Говорит, ты ее послала, оскорбила, детей видеть не хочешь. Мама тоже звонила, в шоке, говорит, ты семью рушишь. Что за муха тебя укусила?
Елена спокойно отложила книгу, сняла очки и посмотрела на мужа.
– Сережа, садись. Нам надо серьезно поговорить.
Она рассказала ему всё. Без эмоций, без слез, просто факты. Про подслушанный разговор. Про то, что Ольга говорила о ее родителях. Про клевету насчет денег.
Сергей слушал, и его лицо менялось. Сначала недоверие, потом растерянность, потом гнев.
– Но... зачем ей это? – пробормотал он. – Ты же ей помогаешь больше всех.
– Зависть, Сережа. Обычная человеческая зависть. У нас с тобой всё хорошо, мы квартиру купили, ремонт делаем, живем дружно. А у нее муж сбежал, денег нет, дети непослушные. Ей нужно как-то оправдать свои неудачи. Проще всего очернить того, кто рядом, чтобы на его фоне выглядеть страдалицей. «Смотрите, какая я бедная, но гордая, а Ленка – богатая, но сволочь». Это классика психологии.
– Про родителей – это она перегнула, – Сергей сжал кулаки. – Твоих родителей я уважаю, они золотые люди. И про деньги... Я же знаю, что ты каждую копейку в дом несешь.
– Ты знаешь. А твоя родня теперь думает, что я воровка и алкоголичка. И я больше не намерена это терпеть. Выбирай, Сережа. Или ты веришь мне и поддерживаешь мое решение прекратить общение с Ольгой, или... или я не знаю, как нам жить дальше с таким недоверием.
Сергей молчал минуту. Потом подошел и крепко обнял жену.
– Прости меня. Я был слеп. Я думал, она просто... несчастная. Я поговорю с ней.
– Не надо с ней говорить, – покачала головой Елена. – Это бесполезно. Она всё перевернет, выставит себя жертвой, а меня истеричкой. Просто прими тот факт, что я больше не нянька. И в наш дом я ее пускать не хочу. Встречайтесь на нейтральной территории, если хочешь. Это твоя сестра, я не могу тебе запретить. Но без меня.
Следующие недели были непростыми. Свекровь, подстрекаемая Ольгой, пыталась давить на Сергея, звонила Елене с нравоучениями («Надо быть мудрее, надо прощать»). Но Елена была непреклонна. Она вежливо, но твердо обрывала разговоры, как только речь заходила о золовке.
Ольга же оказалась в сложной ситуации. Лишившись бесплатной и безотказной няни, она взвыла. На маникюры и посиделки с подругами времени не осталось. Детей девать было некуда. Она попыталась пристроить их к бабушке (свекрови), но та быстро устала от шумных внуков и у нее «подскочило давление».
Через месяц Ольга попыталась наладить контакт. Прислала сообщение: «Лен, ну хватит дуться. Давай забудем старое. Кто старое помянет – тому глаз вон. Мне в больницу надо, с зубом, посидишь с малыми пару часиков?»
Елена прочитала и удалила сообщение, не ответив.
А потом случился показательный случай, который окончательно расставил все точки над «i».
Сергей встретил на улице ту самую Марину, подругу Ольги, с которой та сплетничала на балконе.
– Ой, Сережка, привет! – защебетала Марина. – Как дела? Как Лена? Слушай, я тут Ольку видела, она жалуется, что Ленка совсем с катушек слетела. Говорит, вы разводитесь, потому что Лена начала пить и пропила ваши сбережения?
Сергей потемнел лицом.
– Марина, – сказал он жестко. – Лена не пьет. Мы не разводимся. А моя сестра, к сожалению, патологическая лгунья. И если я еще раз услышу подобные сплетни от кого-либо из вас, мы будем разговаривать в суде. Статью за клевету и распространение порочащих сведений еще никто не отменял. Передай это Ольге.
Марина побледнела и попятилась.
– Да я что... Я ничего... Я просто спросила...
Вечером Сергей рассказал об этом Елене.
– Спасибо, – сказала она, сжимая его руку. – Спасибо, что защитил.
– Я должен был сделать это раньше, – ответил муж. – Знаешь, я сегодня заехал к маме. Она тоже начала песню про то, какая ты плохая. Я ей сказал: «Мама, либо ты уважаешь мою жену, либо мы перестаем общаться». Она поплакала, конечно, но, кажется, поняла. А Ольге я перекрыл финансовый краник. Раньше подкидывал ей денег, жалел. А теперь понял – она на эти деньги по кафе ходит да кости нам перемывает. Пусть идет работать по-настоящему.
Жизнь без постоянного присутствия наглой золовки и ее неуправляемых детей стала удивительно спокойной. У Елены освободилось время для себя, для мужа, для хобби. В доме стало чище и тише.
Ольга, конечно, не успокоилась сразу. Она еще долго поливала Елену грязью в соцсетях, строчила жалостливые посты о том, как «родственники предали в трудную минуту». Но эффект получился обратный. Люди, зная Ольгу и видя ее поведение, начали потихоньку отворачиваться от нее. А те, кто знал Елену лично, просто крутили пальцем у виска, слушая бредни про «алкоголизм» и «воровство».
Прошло полгода. Ближе к Новому году Елена с Сергеем поехали в торговый центр за подарками. В отделе игрушек они нос к носу столкнулись с Ольгой и близнецами. Ольга выглядела уставшей, постаревшей, с небрежным пучком на голове. Дети канючили, требуя дорогущий конструктор.
Увидев брата и его жену, Ольга сначала дернулась, хотела, видимо, сделать вид, что не заметила. Но потом, пересилив себя, подошла.
– Привет, – буркнула она, не глядя Елене в глаза. – Как жизнь?
– Привет, – спокойно ответил Сергей. – Нормально. Работаем.
– А у меня вот... сократили, – пожаловалась Ольга. – Денег нет совсем. Пацанам даже подарки купить не на что. Сереж, может, займешь тысяч десять? До зарплаты? Я на новую работу устраиваюсь, честно.
Сергей посмотрел на сестру, потом на племянников, которые с надеждой смотрели на красивые коробки. Потом перевел взгляд на Елену. Елена молчала. Она не собиралась вмешиваться. Это было решение мужа.
– Я могу купить мальчишкам по сладкому набору, – сказал Сергей. – Денег я тебе не дам, Оля. Ты мне еще прошлые долги не вернула. И, честно говоря, после того, что ты говорила про мою жену, у меня нет желания спонсировать твою неблагодарность.
– Да вы... Да ты подкаблучник! – взвизгнула Ольга, мгновенно теряя маску жалости. – Это она тебя настроила! Ведьма! Чтоб вам пусто было!
– Пойдем, Сережа, – Елена мягко взяла мужа под руку. – Нам еще елку выбирать.
Они ушли, оставив позади кричащую женщину, которая так и не поняла главного: нельзя кусать руку, которая тебя кормит, и плевать в колодец, из которого пьешь.
Этот урок обошелся Елене дорогой ценой – нервами, слезами, разочарованием в людях. Но результат того стоил. Она отстояла свои границы, защитила честь своей семьи и, что самое важное, укрепила отношения с мужем. Теперь они были настоящей командой, непробиваемой стеной для любых сплетен и интриг.
А близнецов было немного жаль. Но у каждого ребенка своя судьба, и, к сожалению, родителей не выбирают. Елена надеялась, что когда они вырастут, то поймут, что доброта – это не слабость, а честность – лучшая политика.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду очень рада, если вы подпишетесь на канал и поставите лайк – это лучшая благодарность автору.