– А ты уверен, что не перекладывал мою зеленую блузку? Я точно помню, что вешала ее с краю, сразу за твоим пиджаком, чтобы утром не гладить. А теперь она висит в самом конце, зажатая между пуховиком и зимним пальто. Естественно, вся мятая.
Мужчина, стоявший в дверях ванной с зубной щеткой во рту, лишь недоуменно пожал плечами. Его взгляд выражал искреннее непонимание масштаба трагедии. Для него шкаф был просто местом, где вещи материализуются чудесным образом, чистые и выглаженные.
– Лен, ну зачем мне твоя блузка? – пробормотал он, сполоснув рот. – Может, ты сама забыла? Или она упала, ты подняла и повесила машинально? Ты же вечно торопишься.
Лена тяжело вздохнула и достала злополучную вещь. Блузку действительно придется отпаривать, а времени до выхода оставалось всего двадцать минут. Это было странно. И это было уже не в первый раз. В прошлый вторник она не нашла свою любимую кружку на сушилке, обнаружив ее в глубине шкафа с кастрюлями. В четверг баночки со специями поменялись местами: соль оказалась в банке из-под сахара, а перец – в банке для лаврового листа. Лена тогда чуть не испортила борщ, но списала всё на собственную рассеянность и усталость. Работала она много, уставала сильно, могла и перепутать.
Но блузка… Блузку она готовила с вечера. Она помнила каждое свое движение.
– Игорь, а мама твоя не заходила вчера, пока я была на работе? – спросила Лена, включая утюг.
Игорь, уже натягивающий рубашку, на секунду замер.
– Заходила, кажется. Цветы полить. Я ее просил, помнишь? Мы же уезжали на выходные, фикус начал желтеть. Она сказала, что заскочит на минутку, проверит землю. А что?
– Да ничего, – Лена поджала губы. – Просто спросила.
Цветы. Конечно. Чтобы полить один несчастный фикус, стоящий в гостиной, нужно обязательно заглянуть в платяной шкаф в спальне. Логика была железная, если знать Тамару Петровну.
Тамара Петровна была женщиной старой закалки, с безупречной осанкой и незыблемыми представлениями о том, как должна выглядеть «правильная» семья. В ее мире невестка должна была крахмалить простыни, варить первое, второе и компот ежедневно, а пыль вытирать не по мере появления, а превентивно, каждые три часа. Лена, работавшая ведущим аналитиком в крупной фирме, в эти стандарты не вписывалась катастрофически. У них был робот-пылесос, еду часто заказывали, а глажку Лена ненавидела всей душой.
Ключи у свекрови появились полгода назад, когда Игорь заболел гриппом, а Лена была в командировке. Тогда это казалось спасением: мама привозила бульоны, лекарства, сидела с сыном. После выздоровления забрать ключи как-то постеснялись. «Пусть будут на всякий случай, мало ли что, трубы прорвет или кошку покормить», – сказал тогда Игорь. Лена согласилась. Теперь она начинала жалеть об этом решении.
Вечером того же дня Лена вернулась домой пораньше. В квартире стояла тишина, пахло лимонным средством для мытья полов, хотя уборщица приходила только по пятницам, а сегодня была среда. Лена прошла на кухню. На столешнице царил идеальный, пугающий порядок. Все баночки стояли по росту. Губка для посуды лежала не в раковине, а в специальном контейнере, который Лена убрала в ящик, потому что он ей не нравился. Полотенце висело не на крючке, а было аккуратно сложено вчетверо на ручке духовки.
Сердце кольнуло раздражение. Это была ее кухня. Ее территория. И кто-то снова здесь хозяйничал.
Она открыла холодильник. Кастрюля с вчерашним пловом была переставлена с нижней полки на верхнюю. Сыр, который Лена хранила в специальной бумаге, был переложен в пластиковый контейнер. Но самое обидное – исчез пакет с дорогим зерновым кофе, который она купила себе в награду за закрытый проект.
Лена набрала номер мужа.
– Игорь, ты кофе мой не брал? Черная пачка, арабика.
– Нет, я вообще кофе не пил сегодня, давление скачет.
– А мама не приходила?
– Лен, ну откуда я знаю? Я на работе. Позвони ей сама, спроси.
Звонить Тамаре Петровне не хотелось. Разговор неизбежно превратился бы в лекцию о том, что Лена плохая хозяйка, раз не знает, где у нее что лежит. Но разобраться надо было.
В выходные свекровь приехала к ним на обед. Она чинно сидела за столом, поджав губы, и внимательно осматривала комнату, словно ревизор в уездном городе.
– Вкусно, Леночка, вкусно, – сказала она, пробуя мясо, хотя тон ее говорил об обратном. – Только вот соли маловато. И жестковато немного. Ты, наверное, не отбила?
– Я запекала в рукаве, Тамара Петровна, – сдержанно ответила Лена. – Кстати, спасибо, что цветы поливаете. Фикус прямо ожил.
– Ожил, куда ж ему деваться, – кивнула свекровь. – У тебя там земля сухая была, как в пустыне. И пыли на листьях – пальцем можно рисовать. Я протерла. Негоже, чтобы в доме дышать было нечем.
– Тамара Петровна, а кофе мой вы случайно не видели? Черная пачка. Я обыскалась.
Свекровь удивленно вскинула брови. Взгляд ее был чист и невинен, как у младенца.
– Кофе? Нет, милая, не видела. Я по чужим шкафам не лазаю. Я только цветы полила да пол на кухне протерла, а то там пятно липкое было, наступить противно. Может, ты сама его выпила и забыла? Или выбросила случайно? У тебя в холодильнике такой хаос, там и слона потерять можно.
Игорь, жующий мясо, вмешался:
– Мам, ну какой хаос? Нормально у нас все. Лен, правда, может, закончился он? Купим новый.
Лена промолчала. Она знала, что не выбрасывала полную пачку кофе за две тысячи рублей. И она знала, что пятна на полу не было – робот-пылесос запускался каждое утро по таймеру. Ей врали. Прямо в глаза, с улыбкой доброй бабушки.
Неделя прошла относительно спокойно, если не считать того, что Лена обнаружила свои трусы сложенными по цветам. Не просто брошенными в ящик комода, как она привыкла, а свернутыми в аккуратные рулончики: белые к белым, черные к черным, кружевные отдельно. У нее похолодело внутри. Кто-то трогал ее белье. Самое личное, интимное.
Вечером она устроила мужу скандал.
– Игорь, это ненормально! Она роется в моем белье! Ты понимаешь, что это нарушение границ?
– Лен, ты преувеличиваешь, – Игорь устало тер виски. – Ну, может, она хотела помочь. Увидела, что ящик открыт, там бардак, решила сложить. Она же мама. Она добра желает. Не украла же она твои трусы.
– Она украла мое чувство безопасности в собственном доме! Я не могу расслабиться, зная, что в любой момент она может прийти и начать перебирать мои вещи! Забери у нее ключи.
– Я не могу так просто забрать ключи у матери! – вспылил Игорь. – Что я ей скажу? «Мама, мы тебе не доверяем, потому что Лена думает, что ты трогаешь ее трусы»? Это бред! Она обидится на всю жизнь. У нее давление, сердце. Ты хочешь, чтобы ее удар хватил?
– Я хочу, чтобы в моем доме хозяевами были мы, а не приходящая инспекция!
Они поссорились. Игорь ушел спать в гостиную. Лена лежала в темноте и думала. Доказательств у нее не было. Только ощущения и мелкие изменения, которые Игорь предпочитал не замечать. Ей нужны были факты. Железобетонные аргументы, против которых не попрешь.
На следующий день Лена купила видеокамеру. Маленькую, незаметную, замаскированную под электронные часы. Она поставила ее на полку в спальне, направив на шкаф и комод. Вторую, попроще, спрятала на кухне среди кулинарных книг. Камеры писали на карту памяти и имели датчик движения.
Она чувствовала себя шпионом, и это чувство было неприятным. Следить за родственниками – последнее дело. Но жить в постоянном напряжении, гадая, что еще переложили или выбросили, было невыносимо.
Прошло три дня. Камеры фиксировали только их с Игорем перемещения и кота Барсика, ворующего еду из миски. Лена уже начала думать, что у нее паранойя, и свекровь действительно приходила только в экстренных случаях.
Но в четверг Игоря отправили в однодневную командировку, а Лена задержалась на совещании. Дома никого не должно было быть с восьми утра до девяти вечера. Идеальное время для «полива цветов».
Вечером Лена первым делом вытащила флешки. Руки у нее дрожали. Она вставила карту в ноутбук. Файлов было много. Датчик движения сработал в 14:30.
На экране появилась знакомая фигура. Тамара Петровна вошла в кухню, по-хозяйски огляделась. Она была не в пальто, а в домашнем халате – значит, переоделась в прихожей. Пришла надолго.
Первым делом свекровь открыла холодильник. Она достала кастрюлю с супом, понюхала, поморщилась и… вылила содержимое в унитаз. Лена ахнула. Суп был свежий, сваренный вчера вечером! Тамара Петровна вымыла кастрюлю и поставила ее в шкаф. Затем она принялась за крупы. Достала пакет с гречкой, пересыпала его в банку, при этом рассыпав часть на стол, смахнула крупинки на пол и не подмела.
Но самое интересное началось потом. Свекровь достала из своей сумки какие-то баночки и начала расставлять их на полках, предварительно выбросив Ленины специи в мусорное ведро. «Химия одна, травит мужика», – отчетливо пробурчала она, и микрофон камеры это записал.
Лена включила запись из спальни. Время 15:15.
Тамара Петровна вошла в святая святых. Она открыла шкаф Игоря, погладила его рубашки, что-то поправила. Потом перешла к половине Лены. Она без стеснения снимала с вешалок платья, прикладывала их к себе перед зеркалом, крутилась, качала головой.
– И куда только в таком ходить? Срам один, – прокомментировала она короткое черное платье.
Затем она открыла тот самый ящик с бельем. Вывалила все содержимое на кровать. Лена зажмурилась от стыда и злости. Свекровь перебирала кружевные комплекты, брезгливо поджимая губы. Один комплект – красный, подаренный Игорем на годовщину – она сунула себе в карман халата.
«Зачем?!» – беззвучно вскрикнула Лена.
Но это был не конец. Тамара Петровна подошла к прикроватной тумбочке Лены. Выдвинула ящик. Там лежали личный дневник, увлажняющий крем и… пачка противозачаточных таблеток. Свекровь взяла блистер, долго рассматривала его на свет.
– Вот, значит, как. Внуков мне не хотят, – прошипела она.
Она пошла на кухню. Лена переключила видео. Свекровь достала ножницы и аккуратно, стараясь не повредить фольгу, проколола каждую ячейку с таблеткой иголкой, которую достала из своего набора. Или нет? Лена приблизила изображение. Нет, она не прокалывала. Она выдавила несколько таблеток и выбросила их в раковину, смыв водой. А пустые места замаскировала, немного помяв фольгу, чтобы казалось, что блистер просто старый. Или она просто подменила блистер? Нет, она именно выбросила часть таблеток, нарушив схему приема. Это было уже не просто вторжение. Это была диверсия. Это было покушение на здоровье и планы семьи.
Лена закрыла ноутбук. Её трясло. Ярость была холодной и прозрачной. Больше никаких разговоров, никаких оправданий «она же мама».
Игорь вернулся поздно, уставший и голодный.
– Привет, есть что поесть? Я как волк.
– Супа нет, – сказала Лена, сидя за кухонным столом. Перед ней стоял ноутбук.
– Как нет? Ты же вчера варила целую кастрюлю солянки?
– Твоя мама посчитала, что он недостаточно хорош для ее сына, и вылила его в унитаз.
Игорь застыл с полотенцем в руках.
– Лен, опять ты начинаешь? Ну хватит уже выдумывать. Мама не была у нас сегодня, она на дачу собиралась.
– Садись, – Лена развернула к нему экран. – Смотри. И слушай. Внимательно.
Игорь сначала смотрел с недоверием, потом хмурился, потом его лицо начало краснеть. Он видел, как мать выбрасывает еду. Как роется в белье жены. Как крадет комплект. И, наконец, сцена с таблетками.
Когда видео закончилось, в кухне повисла звенящая тишина. Слышно было, как гудит холодильник. Игорь сидел, опустив голову в ладони. Ему было стыдно. Невыносимо стыдно за мать и за себя, что не верил жене. Он чувствовал себя преданным.
– Таблетки… – прохрипел он. – Она что, хотела, чтобы ты залетела? Обманом?
– Видимо, да. Она решила, что имеет право распоряжаться нашей репродуктивной системой. Игорь, это уже не смешно. Это опасно. А если бы там были лекарства от сердца?
Игорь встал, прошелся по кухне. Его движения были резкими.
– Собирайся.
– Куда? – удивилась Лена.
– К ней. Сейчас. Я не смогу уснуть, пока не заберу ключи. И пока не выскажу ей всё.
– Игорь, время одиннадцать.
– Плевать. Собирайся.
Они ехали молча. Город мелькал огнями, но Лена их не видела. Она думала о том, как хрупок мир в семье, если нет границ.
Тамара Петровна открыла дверь не сразу. Она была в ночной рубашке и том самом халате, в кармане которого, возможно, до сих пор лежало белье Лены.
– Игорь? Лена? Что случилось? Что-то с квартирой? Пожар? – она испуганно хваталась за сердце.
Игорь вошел в прихожую, не разуваясь.
– С квартирой всё в порядке, мама. С нашей семьей чуть пожар не случился. Ключи давай.
– Какие ключи? Зачем? – она попятилась. – Сынок, ты пьян? Что ты такое говоришь на ночь глядя?
Игорь достал телефон. Он перекинул видео себе.
– Вот эти ключи, – он включил запись. Экран был маленьким, но Тамара Петровна всё увидела. Она увидела себя, роющуюся в шкафу. Увидела сцену с таблетками.
Лицо ее пошло красными пятнами. Сначала она хотела отпираться.
– Это монтаж! Это вы специально сняли, чтобы меня опозорить! Я не делала этого!
– Мама, хватит, – голос Игоря был тихим, но страшным. – Я вижу твой халат. Я слышу твой голос. Зачем ты украла белье Лены? Зачем ты выбросила таблетки? Ты хоть понимаешь, что ты натворила?
Тамара Петровна вдруг перестала играть роль жертвы. Она выпрямилась, и в ее глазах сверкнула злость.
– Да! Выбросила! И правильно сделала! Живете как эгоисты, для себя! Тебе тридцать пять, Игорь! Где внуки? Эта твоя, – она кивнула на Лену, – только о карьере думает да трусами кружевными вертит. А ты у нее под каблуком! Я мать, я лучше знаю, что вам нужно! Суп ее – помои, есть невозможно. Я спасала твой желудок!
Лена молча стояла за спиной мужа. Ей даже не нужно было ничего говорить. Свекровь сама себя закапывала с каждым словом.
– Ты спасала? – горько усмехнулся Игорь. – Ты воровала и вредила. Ты лезла в нашу постель, мама. В прямом смысле. Это подло.
– Я хотела как лучше! – взвизгнула она.
– Ключи, – повторил Игорь, протягивая руку.
Тамара Петровна метнулась к тумбочке, схватила связку и швырнула ее в сына. Ключи звякнули, упав на пол. Игорь поднял их.
– И вот еще что, – он достал из кармана деньги. – Здесь пять тысяч. Это за испорченные продукты и за то, что ты забрала. Больше не приходи к нам без приглашения. Никогда.
– Ты выгоняешь мать? Из-за этой вертихвостки? – она театрально схватилась за грудь. – Ох, сердце… Умираю…
Раньше Игорь бы бросился вызывать скорую, искать капли. Но сейчас он стоял неподвижно.
– Таблетки на полке, мама. Воды нальешь сама. Мы уходим. Если станет действительно плохо – вызывай скорую, телефон у тебя под рукой. Но манипулировать мной больше не выйдет.
Он взял Лену за руку и вывел из квартиры. Вслед им неслись проклятия и рыдания, но Игорь уверенно закрыл дверь.
В машине он долго молчал, сжимая руль так, что побелели костяшки.
– Прости меня, – сказал он наконец, не глядя на Лену. – Я был идиотом. Слепым идиотом.
Лена положила руку ему на плечо.
– Ты просто любишь свою маму. Это нормально – не хотеть верить в плохое. Главное, что теперь мы знаем правду.
На следующий день Игорь вызвал мастера и сменил замки. На всякий случай. Вдруг у мамы был дубликат.
Отношения с Тамарой Петровной прервались на три месяца. Она не звонила, демонстративно обижаясь. Игорь тоже не делал первых шагов, хотя Лена видела, как ему тяжело. Все-таки мать.
Первый звонок раздался перед Новым годом. Голос свекрови был сухим и официальным.
– Я тут пирожков напекла. Много. Одной не съесть. Если хотите, заезжайте.
Игорь посмотрел на Лену вопросительно. Она кивнула. Худой мир лучше доброй ссоры, но теперь правила игры изменились.
Они приехали. Тамара Петровна выглядела постаревшей. В квартире было идеально чисто, но как-то пусто. Она напоила их чаем, не задавая лишних вопросов и не делая замечаний. Когда они уходили, она всучила им пакет с пирожками.
– Ключи… – начала она неуверенно, глядя в пол. – Может, дадите дубликат? Вдруг вы потеряете свои?
Игорь и Лена переглянулись.
– Нет, мам, – твердо сказал Игорь. – Ключи будут только у нас. Мы не потеряем. А если потеряем – вызовем службу вскрытия. Так всем будет спокойнее.
Тамара Петровна поджала губы, хотела что-то сказать, но, вспомнив тот вечер и видеозапись, промолчала.
Жизнь вошла в нормальное русло. Камеры Лена не убрала, но теперь они служили по прямому назначению – следили за квартирой в их отсутствие. Вещи в шкафах лежали так, как их положила Лена. Суп оставался в кастрюле. А личные границы, однажды выстроенные с боем, оказались самой надежной защитой для семейного счастья. Оказывается, любовь к родственникам измеряется не количеством отданных ключей, а умением уважать закрытые двери.
Большое спасибо, что дочитали рассказ до конца. Буду рада вашим лайкам и подписке – это очень помогает каналу развиваться.