Чёрный Samsung выпал из внутреннего кармана куртки Антона вместе с чеком из «Пятёрочки». Я подняла телефон, повертела в руках. Странно. У мужа iPhone, я сама дарила на прошлый день рождения.
Экран засветился от прикосновения. Без пароля. Telegram открыт на последнем чате.
Я прошла на кухню, села за стол. Пальцы чуть дрожали, когда я нажала на диалог.
Контакт назывался «Верочка ❤️». Аватарка — моё фото. Пятилетней давности, в белом платье, на дне рождения подруги. Ник @vera_solnce.
Я пролистала вверх. Сотни сообщений. Сотни.
«Доброе утро, солнышко! Как спалось?»
«Ты такой умный, я горжусь тобой! Твоя работа — это искусство»
«Скучаю по тебе, мой хороший»
И ответы Антона. Длинные, нежные, с эмодзи, которых я от него за семь лет брака не видела ни разу.
Переписка со мной. Но я ему никогда не писала.
Чужая я
Я перечитывала сообщения, и кофе в чашке остывал. Часы показывали половину одиннадцатого. Антон ушёл в магазин час назад — у нас закончилось молоко и его любимый сыр.
«Идеальная Вера» писала ему каждый день. Доброе утро с сердечками. Спрашивала про работу. Восхищалась его кодом — тем самым, который я ни разу не видела, потому что «тебе это неинтересно, ты всё равно не поймёшь». Она понимала. Она гордилась.
Я листала дальше.
«Ты лучший программист, которого я знаю!» — писала «я» три дня назад.
«Твоя мама права, тебе нужно больше отдыхать. Давай я сделаю тебе массаж?» — неделю назад.
«Конечно, дорогой, я совсем не против, если ты поедешь на рыбалку с Сашей. Отдохни!» — месяц назад.
На рыбалку. Месяц назад я сказала Антону, что в наши выходные планировала поездку к моим родителям. Он обиделся. Не разговаривал два дня. А «мне» — написал, что жена его не понимает.
Я нашла это сообщение.
«Настоящая Вера меня не понимает. А ты — понимаешь. Ты единственная, кто видит меня настоящего».
Настоящая Вера. Это я — настоящая. А кто тогда та, в телефоне?
Через час хлопнула входная дверь. Я сунула Samsung под подушку дивана и вышла в коридор.
— Молоко взял? — спросила я.
— Взял, — Антон поставил пакет на тумбочку. — Сыра твоего любимого не было, взял обычный.
Моего любимого. Он даже не помнил, что «Ламбер» — это его выбор, не мой.
— Спасибо, — я улыбнулась.
Он кивнул и прошёл в кабинет. Закрыл дверь. Через минуту я услышала стук клавиатуры.
Интересно, он уже написал «мне» о походе в магазин? «Верочка, я вернулся! Скучал по тебе!»
Меня замутило.
Звонок Лене
Вечером я вышла на балкон и набрала подругу.
— Лен, ты занята?
— Для тебя — никогда. Что случилось? По голосу слышу — что-то не так.
Я рассказала. Всё. Про телефон, про аккаунт, про переписку. Лена молчала минуту.
— Подожди, — сказала она наконец. — Он переписывается с выдуманной версией тебя? Это же... абсурд какой-то.
— Я сначала подумала — любовница. Было бы проще.
— Проще?
— Понятнее. А это... Лен, там три года переписки. Три года! Он создал аккаунт с моим лицом и моим именем и разговаривает с ним, как с живым человеком.
— Он сам пишет за неё?
— Не знаю ещё. Не успела разобраться. Он вернулся.
— Вера, — Лена помолчала. — Я психолог, ты знаешь. И я такое видела только в учебниках. Это... это очень нездоровая штука.
— Думаешь, он болен?
— Думаю, он нашёл способ получать от «тебя» то, что не может попросить у настоящей тебя. Вопрос — почему не может?
Я смотрела на огни города внизу. Семь лет брака. Семь лет. И три из них он любил не меня.
Нет. Три из них он любил версию меня, которую сам придумал.
Как всё начиналось
Мы познакомились восемь лет назад в книжном на Арбате. Он стоял в отделе фантастики, листал Азимова. Я потянулась за тем же томом — и наши руки столкнулись.
— Простите, — сказал он, отступая.
— Берите, я подожду.
— Нет-нет, вам первой.
Мы проспорили пять минут, потом рассмеялись и пошли пить кофе в ближайшую кофейню. Он рассказывал про искусственный интеллект, про нейросети, про будущее. Глаза горели за тонкой оправой очков. Я слушала и думала: вот он, мой человек.
Через год мы съехались. Через два — поженились. Двушка на Профсоюзной, шестьдесят восемь квадратов, ипотека четыре миллиона двести тысяч.
Первые годы были хорошими. Мы ужинали вместе, смотрели сериалы, ездили к моим родителям на дачу. Антон починил им забор. Папа сказал: «Хороший парень, руки откуда надо».
А потом что-то сломалось.
Первые трещины
Два года назад я получила повышение. Стала старшим редактором, зарплата выросла почти вдвое. Вечером купила шампанское, хотела отпраздновать.
— Поздравляю, — сказал Антон, не отрываясь от монитора. — Молодец.
— Может, поужинаем где-нибудь?
— Я занят. Дедлайн.
Он был занят всегда. Дедлайн превратился в вечное состояние. Потом появилась удалёнка — и он переместился в кабинет окончательно.
Я пыталась достучаться. Предлагала сходить в кино, съездить в отпуск, просто погулять в парке. Он соглашался через раз, а когда соглашался — смотрел в телефон.
— Ты меня слушаешь? — спрашивала я.
— Да, конечно. Что ты сказала?
Я перестала повторять.
Свекровь намекала, что я мало уделяю внимания мужу. «Антоша много работает, ему нужна поддержка». Я кивала и молчала. Объяснять, что поддержка — это улица с двусторонним движением, было бесполезно.
А теперь выяснилось, что поддержку он всё-таки получал. От «меня».
Черновики
На следующее утро Антон уехал к матери — каждое воскресенье, как по расписанию. Я достала Samsung из-под подушки и снова открыла Telegram.
В этот раз я искала системно. Как редактор — собирала факты.
Аккаунт @vera_solnce создан 14 марта 2023 года. Ровно три года назад. День моего рождения.
В тот день я работала допоздна, пришла домой в одиннадцать. Антон сидел за компьютером. «С днём рождения, — сказал он, не оборачиваясь. — Подарок на столе». На столе лежал сертификат в спа-салон.
Я ещё тогда подумала: он совсем меня не знает. Я ненавижу, когда чужие люди трогают моё лицо.
Видимо, в тот же вечер он создал ту, которая любила бы такие подарки.
Я прошла в кабинет Антона. Его компьютер был залочен, но я знала пароль — дату нашей свадьбы. Ирония.
В папке «Документы» нашла подпапку «Разное». Внутри — текстовый файл. «Черновики_В».
Я открыла.
Строчки сообщений. Десятки. Сотни. Все — от имени «Верочки».
«Ты сегодня такой уставший, отдохни, я всё понимаю»
«Конечно, дорогой, твоя работа важнее!»
«Я так горжусь тобой! Ты гений!»
«Не слушай её, ты всё делаешь правильно» (её — это меня, настоящую)
Он сам писал эти сообщения. Сам отправлял их себе с моей аватаркой. Сам отвечал.
Он разговаривал с выдуманной версией собственной жены, потому что настоящая его «не понимала».
Я закрыла файл. Руки не дрожали. Странно — я думала, будет истерика, слёзы, что-нибудь. Но внутри была только звенящая пустота.
Как там пишут в книжках? «В моей голове щёлкнул невидимый тумблер»? Нет, не так. Тумблер не щёлкнул.
Просто лампочка, которая горела семь лет, наконец погасла.
Конфронтация
Я дождалась вечера. Антон вернулся от матери в седьмом часу, с пластиковым контейнером в руках.
— Мама передала котлеты, — сказал он, проходя на кухню.
— Положи пока. Нам нужно поговорить.
Он остановился. Посмотрел на меня. Наверное, что-то увидел, потому что лицо его изменилось.
— Что случилось?
Я положила на стол чёрный Samsung.
Антон смотрел на телефон секунды три. Потом побледнел. Очки съехали на нос, он машинально поправил их.
— Где ты его нашла?
— В твоей куртке. Вчера.
— Ты... ты читала?
— Всё.
Он сел на стул. Руки сцепил в замок. Молчал.
— Кто она? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Вера...
— Кто она, Антон? Кто пишет мне от моего имени?
Он поднял голову. В глазах за стёклами очков было что-то странное — не стыд, не страх. Обида.
— Ты не понимаешь.
— Объясни.
— Она — это ты! — он повысил голос. — Она — это ты, только... лучше!
Я не ответила. Ждала.
— Ты изменилась, Вера. Раньше ты меня слушала. Восхищалась моей работой. Поддерживала. А теперь? Теперь ты только критикуешь. Тебе всё не так — я мало зарабатываю, мало помогаю, мало разговариваю. Тебе всегда мало!
— Я ни разу не сказала, что ты мало зарабатываешь.
— Ты так смотришь! — он вскочил, стул отъехал назад. — Я вижу, как ты смотришь, когда приходит счёт в ресторане! Как будто я неудачник!
— Антон, мы последний раз были в ресторане полтора года назад. На годовщину.
Он замолчал.
— Она меня понимает, — сказал он тихо. — Она мной гордится. Она не требует, не упрекает, не... Она просто любит меня. Таким, какой я есть.
— Антон, — я говорила медленно, чётко, как с ребёнком. — Её не существует. Ты сам пишешь эти сообщения. Ты сам создал аккаунт. Ты разговариваешь сам с собой.
— Неправда!
— Я нашла черновики. На твоём компьютере. Папка «Разное».
Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Три года, — сказала я. — Три года ты разговаривал с выдуманной версией своей жены. Три года врал сам себе, что она тебя любит. А я — настоящая — всё это время была рядом. И ты даже не пытался со мной поговорить.
— Ты бы не поняла.
— Ты не дал мне шанса.
Мы стояли по разные стороны кухни. Три метра плитки, восемь лет отношений, семь лет брака.
— Я хочу, чтобы ты ушёл, — сказала я. — Сегодня. Поживи у мамы. Нам обоим нужно подумать.
Он не спорил. Собрал сумку за пятнадцать минут. В дверях остановился.
— Вера, я...
— Иди, Антон.
Дверь закрылась.
Я села на пол в коридоре и просидела так до темноты.
Разговор со свекровью
На следующий день я встретилась со свекровью в «Кофемании» на Тверской. Она позвонила первая — Антон, видимо, рассказал свою версию.
Наталья Петровна сидела за столиком в углу, седая стрижка каре уложена волосок к волоску. Строгий взгляд бывшей учительницы.
— Вера, — она кивнула на стул. — Садись.
Я села.
— Кофе будешь?
— Спасибо, уже заказала.
Молчание. Наталья Петровна размешивала сахар в чашке.
— Антоша мне рассказал, — сказала она наконец. — Не всё, конечно. Но достаточно.
— И что вы думаете?
Она посмотрела на меня. Впервые за семь лет я увидела в её глазах что-то кроме холодного одобрения.
— Я знала про телефон.
Я чуть не поперхнулась.
— Что?
— Видела его месяцев восемь назад. Антоша оставил на столе, когда ходил в туалет. Я... заглянула. Думала, у него роман. С кем-то настоящим.
— И?
— Увидела твоё имя, твоё фото. Решила — вы так общаетесь, секретный чат какой-то для романтики.
— Вы не спросили?
— Нет. Подумала — не моё дело.
Принесли мой латте. Я обхватила чашку ладонями.
— Потом стала замечать, — продолжила Наталья Петровна. — Антоша изменился. Стал... светлее, что ли. Приезжал ко мне, улыбался, рассказывал, какая ты замечательная жена. А ты, когда приезжала с ним, сидела с каменным лицом.
— Потому что он со мной не разговаривал. Только с телефоном.
— Я понимаю теперь.
Она отпила кофе. Рука с чашкой чуть дрожала.
— Я знала про телефон, — повторила она. — Думала, у него роман. А оказалось — ещё хуже.
— Хуже?
— Роман можно закончить. Любовницу можно бросить. А как бросить выдуманную версию жены? Как конкурировать с фантазией?
Я молчала.
— Он болен, Вера. Я это понимаю. Мой сын болен, и я проглядела. Слишком радовалась, что у него «всё хорошо».
— Вы не виноваты.
— Виновата. Я всю жизнь говорила ему, что он особенный. Что мир его недооценивает. Что он заслуживает лучшего. И когда реальность не совпала с ожиданиями — он создал свою реальность.
Наталья Петровна поставила чашку.
— Я не буду просить тебя его простить. Не буду говорить «он хороший, просто запутался». Это твоё решение. Но я хочу, чтобы ты знала — я тебя понимаю. Впервые за семь лет.
Я кивнула.
— Спасибо, Наталья Петровна.
— Наташа. Просто Наташа.
Решение
Вечером я вернулась домой. Квартира была пустой — Антон забрал часть вещей, пока меня не было.
Я прошла в кабинет. Открыла компьютер. Папка «Разное» всё ещё была там.
Я выделила файл «Черновики_В». Палец завис над кнопкой «Удалить».
Нет. Пусть остаётся. Пусть сам решает, что с этим делать.
Я вышла из кабинета и набрала Лену.
— Я подаю на развод.
— Уверена?
— Да.
— Хочешь, приеду?
— Хочу.
Через час Лена сидела на моей кухне с бутылкой вина.
— За новую жизнь, — сказала она, поднимая бокал.
— За реальность, — ответила я.
Три месяца спустя
Прошло три месяца. Развод оформили быстро — Антон не спорил. Квартиру продали, ипотеку разделили. Я сняла однушку на Бауманской, маленькую, с видом на крыши.
Антон, по слухам, ходит к психотерапевту. Наталья Петровна — Наташа — иногда пишет мне. Короткие сообщения: «Как ты?» Я отвечаю: «Нормально».
Это правда. Нормально.
Лена как-то спросила:
— Ты злишься на него?
Я подумала.
— Нет. Скорее... недоумеваю. Он мог просто поговорить со мной. Сказать: «Мне не хватает поддержки». Или: «Мне кажется, ты меня не ценишь». Мы могли бы что-то изменить. А он выбрал разговаривать с призраком.
— Легче любить того, кто не может разочаровать.
— Наверное.
Я смотрю в окно. Крыши Москвы, антенны, голуби. Весна. В соседнем доме кто-то открыл окно, и до меня долетают звуки музыки.
Я развелась не с мужем. Я развелась с человеком, который любил фантазию больше реальности. Который три года разговаривал с идеальной версией меня — и ни разу не попытался увидеть настоящую.
Знаете, что самое странное? «Идеальная Вера» писала ему каждый день. Восхищалась, поддерживала, любила.
А я — настоящая — делала то же самое. Восемь лет. Просто другими словами.
Он не услышал.
Или не захотел услышать.
А я — захотела жить.
