Представьте себе картину. Глухая тайга, сруб, почерневший от времени и суровых зим. Вы, уставший путник, заходите в дом к людям, которые живут здесь веками. Хозяин — бородатый, крепкий мужик с глазами, видящими вас насквозь, — не отказывает в гостеприимстве. Вам наливают воды, дают хлеба. Но есть один нюанс. Кружка, которую вам протянули, никогда не коснется губ домочадцев. Более того, если вы, не дай Бог, по незнанию схватите «свойскую» хозяйскую ложку, её, скорее всего, выбросят. Или будут долго и мучительно отмаливать, очищать песком и огнем. Обидно? Для современного человека — дико. Кажется, что это какая-то запредельная гордыня, высокомерие лесных затворников. Но давайте отбросим эмоции и посмотрим на ситуацию глазами историка. Здесь нет ничего личного. Это технология выживания, отточенная тремя столетиями гонений.
Чтобы понять суть этой «брезгливости», нужно вернуться в середину XVII века. Тогда Русская церковь треснула пополам. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович решили переписать книги и обряды, а тех, кто не согласился — миллионы русских людей — объявили еретиками, преступниками, раскольниками. Старообрядцы не просто «обиделись». Они искренне поверили, что в мир пришел Антихрист, а официальная церковь и государство теперь служат дьяволу.
Что вы делаете, когда мир вокруг заражен смертельным вирусом?
Вы уходите в карантин. Староверы бежали в леса, на Север, в Сибирь, создавая свой герметичный мир. И вот здесь рождается понятие «мирщение». Это не просто бытовой термин, это фундамент их вселенной. Мирщиться — значит смешиваться с «мирскими», то есть с нами, никонианами и безбожниками. В их картине мира любой чужак — это носитель духовной радиации. Поесть с ним из одной миски — значит пустить скверну в себя, осквернить сосуд своей души. Это вопрос не этикета, а спасения вечной жизни.
Но я, как человек, привыкший искать во всем рациональное зерно, вижу здесь и другой слой.
Куда более приземленный и жестокий. Старообрядческие общины часто селились в тотальной изоляции. Врачей нет, аптек нет, до ближайшего города — неделя на перекладных. В таких условиях любая инфекция, принесенная извне — тиф, холера, да даже банальный грипп — могла выкосить всю деревню под корень.
Чужак — это всегда биологическая угроза. Поэтому табу на общую посуду — это, если хотите, мощнейшая санитарно-гигиеническая норма, упакованная в религиозную обертку. Этнографы подтверждают: в традиционных обществах вопросы ритуальной чистоты почти всегда идут рука об руку с физическим выживанием. Разделяя посуду, они не просто спасали душу от ереси, они спасали своих детей от эпидемий. Это был жесткий, но эффективный барьер.
Конечно, не стоит думать, что староверы были бессердечными фанатиками, которые оставляли путника умирать от голода. Гостеприимство — святой долг русского человека, и его никто не отменял. Просто для этого существовал специальный «интерфейс». Во многих домах держали так называемую «поганую» посуду. Звучит жутко, но смысл простой: это тарелки и кружки, выделенные специально для гостей-иноверцев. Вас накормят, напоят, может, даже спать уложат, но дистанцию сохранят железную. Вы поедите из отдельной миски, сидя, возможно, на отдельной лавке или в другой части избы.
В этом нет ненависти к конкретному человеку. Это способ сохранить свою идентичность. Когда ты столетиями живешь в кольце врагов (а именно так они воспринимали государство и официальную церковь), любой компромисс — это трещина в броне. Еда — процесс интимный, почти сакральный. Разделить трапезу — значит стать единым целым. А стать единым целым с тем, кто предал древнюю веру, для них было невозможно.
Многие сейчас говорят о «старообрядческой гордыне».
Мол, считают себя чище других. Но я бы назвал это иначе — стойкость. Попробуйте сохранить свою культуру, веру и быт в неизменном виде на протяжении трехсот лет, когда вас жгут в срубах, облагают двойными налогами и гонят все дальше на Восток. Без этих жестких границ, без этого разделения на «своих» и «чужих» они бы просто растворились, исчезли, как исчезли десятки других течений. А они выжили. И их кружка, из которой вам не дадут напиться, — это символ этого выживания.
А как вы считаете, были ли у них еще причины так поступать? Жду ваших мнений в комментариях.
Спасибо, что дочитали. Ставьте лайк и подписывайтесь.