«Великолепная семерка» (США)

«Трудно найти человека, который в детстве и юности не увлекался бы приключенче­скими романами и фильмами. Вместе с галант­ными мушкетерами мы вступались за честь оскорбленных и обиженных. С неутомимыми следопытами смело шли вперед, в неизведан­ное. Искренне сочувствовали отважным индей­цам, стойко сражавшимся за каждую пядь род­ной земли.

Поэтому вполне понятен интерес, проявлен­ный советскими зрителями к американскому фильму «Великолепная семерка», недавно вы­пущенному на наши экраны.

Фильм этот принадлежит к малоизвестному у нас жанру «вестерн» (по-английски это слово означает «западный»), «Вестерны»—это при­ключенческие драмы с участием ковбоев, со скачками, погонями, перестрелками, с героями, из которых живым остается только тот, кто стреляет быстрее и более метко, чем против­ник.

Романтика освоения дальнего Запада стала одним из излюбленных мотивов американского кинематографа. Уже первый сюжетный амери­канский фильм «Большое ограбление поезда» (1903 г.) принадлежал к жанру «вестерн» и кон­чался крупным планом бандита в широкополой шляпе, стреляющего в публику.

С тех пор эта фигура беспрестанно мелька­ющая на экранах, стала в какой-то мере симво­личной для современной Америки. В многочис­ленных похождениях «благородных бандитов» подчеркивается то, что больше всего импони­рует голливудским дельцам — культ предпри­имчивости и грубой силы, выдаваемый за «сто­процентный» американизм, расовая ненависть к «кровожадным» индейцам, моральное само­усовершенствование бандита, в конце концов всегда становящегося добропорядочным, с точки зрения буржуа, человеком. Целые поко­ления американских детей вырастали с твер­дым намерением стать такими же, как герои Тома Микса, Уильяма Харта, Цезаря Ромеро, Гери Купера или Джона Уэйна (наиболее попу­лярные актеры этого жанра). Растущие цифры преступности в США свидетельствуют, что мно­гим из них это удалось.

В художественном отношении фильмы жанра «вестерн», как правило,— весьма низкопробные произведения, целиком построенные на внеш­ней динамике: погонях, преследованиях, пере­стрелках.

О характерах героев здесь, за редкими исключениями, даже говорить не приходится! Кто-то справедливо сказал, что если с героя «вестерна» снять обшитые кожей или оторо­ченные мехом штаны, широкополую шляпу и пояс с кольтом, то останется пустое место. Че­ловек здесь не двигатель действия, а лишь его непременный атрибут, такой же как револьвер или лошадь (фильмы этого жанра часто назы­вают в США «лошадиными операми»).

Стандартные сюжеты, шаблонные приемы, низкое качество режиссуры, актерской игры и изобразительного решения — вот что типично для рядового голливудского «вестерна». Лишь немногие произведения этого жанра — такие, например, как «Дилижанс» («Путешествие бу­дет опасным») могут рассматриваться как про­изведения искусства.

К их числу относится и «Великолепная семер­ка». Этот фильм, поставленный за пределами монополизированного Голливуда «независи­мой» компанией «Мириш», отличается хорошей режиссурой, талантливой игрой актеров, вели­колепными съемками.

Широкий экран, цвет и огромная глубина кадра воочию воссоздают картины, знакомые нам с детства по книгам. Именно на таких бес­крайних просторах паслись стада бизонов и мустангов, которых меткими бросками лассо ловили отважные ковбои. На вершинах таких же высоких гор неподвижно стояли фигуры ин­дейцев, зорко всматривавшихся вдаль. В эти прерии когда-то рвались тысячи, детей, начи­тавшихся приключенческих книг, включая и чеховских «Мальчиков»...

Но чем дальше развивается действие фильма, тем больше мы убеждаемся в том, что перед нами но отдаленное прошлое Америки.

У «ковбоев», появляющихся в фильмов, нет в руках лассо, да оно им и ни к чему. Давно уже перебиты бизоны, приручены мустанги, загнаны в резервации индейцы. Люди о широкополых шляпах занимаются здесь совсем другим про­мыслом, который, однако, также требует хлад­нокровия, выдержки и решительности.

В отличие от героев многих других «вестер­нов», члены «великолепной семерки» не похо­жи друг на друга. Трудно спутать спокойного, всегда невозмутимого Криса в исполнении Юла Бриннера с экспансивным, еще по-детски обид­чивым Чико (первая роль а США немецкого актера Хорста Бухгольца). Или медлительного, оживляющегося только в минуту опасности и всегда бьющего без промаха Бритта, с трусова­тым Ли, скрывающим свой страх под маской напускной храбрости. Заслуга в этом принадле­жит не столько американскому сценаристу Уильяму Робертсу, сколько авторам японской картины режиссера А. Куросавы «Семь саму­раев» (получившей в 1954 году одну из высших премий на фестивале в Венеции), по мотивам которой поставлена «Великолепная семерка». И хотя при переделке этого сюжета в США, на­ряду с японскими костюмами и обычаями, бы­ли опущены очень важные психологические детали,— многочисленные находки оригинала сохранились и здесь, только преломившись на американском материале.

От японского оригинала идет и еще одно очень важное достоинство картины — юмор, который все время ощущается и в диалоге, и в характеристике персонажей.

«Великолепная семерка», как мы видим, во многом отличается от большинства пустых и бессодержательных «вестернов», где храбрый, белозубый ковбой непременно выходит побе­дителем из самых трудных и рискованных по­ложений, получая в награду звание «честного» человека и любимую девушку.

В фильме почти не ощущается того налета благополучия и оптимизма, который был всегда характерен не только для «вестернов», но и для всей основной массы продукции Голливу­да. Поэтому не случайно отсутствие в картине традиционного счастливого конца.

Герои «Семерки» не обольщаются относи­тельно своих перспектив в будущем. Наиболее умные из них понимают, что там нет ничего: ни мечты, дорогой сердцу, ни настоящего де­ла, ни достойного места в жизни.

Основной конфликт кроется здесь не в при­мелькавшейся примитивной схеме противопо­ставления «хороших» и «плохих» бандитов, а в моральном поединке крестьян с «рыцарями удачи». И то, что победителями оказываются крестьяне — очень знаменательно. До подоб­ного критического взгляда на своих героев- бандитов не поднимался, пожалуй, ни один из известных нам «вестернов».

Но кто сделал этих людей такими? Почему герои, судя по всему, выходцы из фермерских семей, оторвались от земли, оказались выбро­шенными за борт жизни? Об этом приходится лишь догадываться по едва уловимым намекам, разбросанным в картине. Жаль, что они оста­лись неразвернутыми. Тем более, что действие фильма построено так, чтобы пробудить в зри­телях симпатии к этим смелым и ловким пар­ням, которые могут рисковать своей жизнью ради похорон убитого индейца (мотив весьма новый для «вестерна» или почти даром защи­щать нищих мексиканских крестьян (лишний раз подчеркнуть «благородное» отношение американцев к соседним народам никогда не мешает!). Но временами авторы излишне усердствуют в показе бескорыстия и благород­ства своих героев. Кое-где фильм даже начи­нает напоминать раскрашенные обложки жур­налов, пропагандирующих «подлинный» амери­канизм.

Чуждый нам культ супермена, виртуозно владеющего револьвером, в полной море присутствует и в этой картине.

И если наш зритель способен оценить то, «то возвышает «Великолепную семерку» над фильмами своего жанра, то элементы стан­дартной для «вестерна» идеологии для нас аб­солютно неприемлемы. Попробуйте вспомнить, сколько человек уби­то «отважной семеркой» на протяжении карти­ны. Вам это не удастся. Подсчет оказался бы слишком долгим и сложным. Герои с необык­новенной легкостью стреляют из своих коль­тов направо и налево, и им ничего не стоит просто так, на всякий случай, «прихлопнуть» любого парня. По мере того как смотришь на бесконечные драки и перестрелки, из которых складывается сюжет картины, невольно становится тревожно за сидящих в зале мальчишек.

И эту вредную сторону картины правильно подмечают зрители в своих многочислен­ных письмах. Произведения, вольно или невольно пропагандирующие жестокость и убийства, являются чуждой для нас духовной ли­цей. Об этом справедливо сказал Н. С. Хрущев в своей беседе с американскими журналистами.

Если же говорить о воспитательной роли данного фильма, то молодежи он может принести больше вреда, чем пользы.

После просмотра «Великолепной семерки» невольно задумываешься: почему так редко появляются у нас собственные хорошие приключенческие фильмы? Разве мало у нас лент подлинно героического и романтического звучания? Или нет героев, которым стремилась мы подражать наша молодежь, жадно тянущаяся к романтике?

Ведь мушкетеры нам очень нужны! Но без кольтов за поясом!» (Карцева, 1962).

Киновед Елена Карцева (1928-2002).

Карцева Е. Мушкетеры с кольтами за поясом // Советский экран. 1962. № 15.