Январский ветер хлестал Игоря по лицу, но он почти не чувствовал холода. В кармане пальто тяжелела маленькая бархатная коробочка. Внутри неё — кольцо с бриллиантом, покупка которого заняла у него ровно десять лет и сорок минут. Сорок минут — это время в ювелирном магазине, а десять лет... десять лет — это Марина.
Игорь привычно повернул ключ в замке её квартиры. У него был свой дубликат уже лет восемь. Марина всегда говорила: «Пусть будет, мало ли что». И это «мало ли что» обычно означало его визиты в два часа ночи после очередной ссоры с очередной «той самой», которая в итоге оказывалась «совсем не той».
Он вошел в прихожую, вдыхая знакомый аромат дома. Здесь всегда пахло одинаково уютно: ванилью, чистотой и чем-то неуловимо домашним. Он ожидал, что сейчас, как и сотни раз до этого, услышит звук шагов, увидит её в мягком кардигане, почувствует её тихую радость.
«Марин, я дома!» — крикнул он, сбрасывая ботинки.
Он уже представлял этот сценарий. Она всплеснет руками, возможно, даже расплачется. Он скажет что-то красивое, вроде: «Я понял, что ты — мой единственный причал». И они, наконец, закроют этот вопрос. Игорь чувствовал себя героем, совершившим подвиг. Он «нагулялся». Он изучил все оттенки страсти, интриг и разочарований, чтобы теперь милостиво принести свое сердце той, что ждала его на обочине его бурной жизни.
Игорь прошел на кухню. На плите стояла кастрюля. Он заглянул внутрь — борщ. Его любимый, наваристый, с аккуратно нарезанной свеклой. Он усмехнулся. Марина была константой. В мире, где курсы валют скакали, а женщины меняли номера телефонов после первой же скучной ночи, Марина и её борщ оставались неизменными.
Он вспомнил их первый год. Ей было двадцать два, глаза светились обожанием.
- Через два года она впервые спросила о свадьбе. Он ответил, что нужно встать на ноги.
- Через пять лет она завела разговор о детях. Он рассмеялся и сказал, что еще «не нагулялся», что штамп в паспорте — это кандалы, а он вольная птица.
- Через восемь лет она перестала спрашивать. Просто молча наливала ему чай, когда он приходил разбитый после очередной пассии, и слушала его жалобы на «меркантильных женщин».
Игорь никогда не считал себя подлецом. Он просто был честен. Он ведь не обещал ей горы золотые? Он просто был рядом... иногда. А она ждала. Марина была как та самая «скамейка запасных» на стадионе: на ней удобно сидеть, когда основной состав подвел, на ней тепло, и она всегда там, где ты её оставил.
Но сегодня в квартире было слишком тихо. Обычно Марина выбегала встречать его, едва слышала поворот ключа. Игорь налил себе борща, даже не потрудившись разогреть. Холодный жир неприятно застыл на губах, но он не обратил внимания. В его голове крутился план: он позовет её, встанет на колено прямо здесь, среди запахов кухни, и скажет: «Маришка, всё, я готов».
Он прошел в гостиную, ожидая увидеть её с книгой в кресле. Но кресло было пусто. Свет в комнате был приглушен, работала лишь маленькая настольная лампа.
— Марин? Ты спишь? — Игорь подошел к спальне.
Его рука коснулась дверной ручки, но в этот момент дверь открылась сама. Игорь замер, его улыбка, заготовленная для триумфального предложения, медленно сползла с лица.
Перед ним стоял мужчина. Не Игорь.
На нем был темно-синий мужской халат — качественный, махровый, явно не из тех вещей, что Марина могла бы купить «для гостей». Мужчина был примерно того же возраста, что и Игорь, но в его позе не было суеты. Он смотрел на незваного гостя со спокойным, почти ленивым любопытством.
— Вы что-то потеряли? — негромко спросил мужчина. Голос у него был глубокий и уверенный.
Игорь опешил. Он машинально сжал коробочку в кармане так сильно, что острый край врезался в ладонь.
— Я... я к Марине. Я Игорь.
Он сделал ударение на имени, уверенный, что это имя должно подействовать на незнакомца как заклинание. Игорь — это легенда этой квартиры. Игорь — это тот, чьи фотографии (наверное) всё еще лежат в нижнем ящике комода.
Мужчина в халате слегка приподнял бровь.
— Ах, Игорь. Тот самый Игорь из прошлого десятилетия? Приятно познакомиться. Я — Алексей.
Из глубины спальни донесся тихий женский голос:
— Леш, кто там?
Сердце Игоря пропустило удар. Это был голос Марины. Но в нем не было той привычной тревоги или готовности услужить, которую он привык слышать. В нем была нега и спокойствие.
— Да так, ошиблись дверью, — ответил Алексей, не сводя глаз с Игоря. — Или просто забыли, что ключи иногда нужно возвращать владельцу.
— Марина! — выкрикнул Игорь, пытаясь заглянуть за плечо мужчины. — Марин, выйди сюда! Я пришел! Я принес... я сказать тебе хотел!
Он ждал, что она сейчас выбежит, начнет оправдываться, покраснеет, выставит этого Алексея за дверь. Ведь он — Игорь — наконец-то созрел. Он принес ей «приз», который она вымаливала десять лет.
Но Марина не вышла.
— Игорь, уходи, — донеслось из комнаты. Голос был ровным. — И оставь ключи на тумбочке. Суп в холодильнике можешь доесть, если хочешь. Это последний.
Алексей сделал полшага вперед, сокращая дистанцию. Он не выглядел агрессивным, он выглядел... хозяином.
— Думаю, ты слышал. Время визитов «запасных игроков» окончено, Игорь. Игра сменила правила.
Игорь стоял в прихожей, и его мир, выстраиваемый десять лет на фундаменте чужого терпения, начал медленно осыпаться ему под ноги, как сухая штукатурка.
Игорь стоял на лестничной клетке, тупо глядя на закрытую дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел в спину. В руке он всё еще сжимал ключи — холодный металл, который больше не давал ему власти над этим пространством. Он не мог поверить. Это была какая-то дурная шутка, плохой перформанс, разыгранный, чтобы проучить его за долгое отсутствие.
«Она просто злится», — уговаривал он себя, спускаясь по лестнице. — «Специально наняла актера? Нет, слишком сложно для Марины. Значит, нашла кого-то, чтобы заполнить пустоту. Но она же любит меня. Десять лет не вычеркнуть за пару месяцев».
Он сел в машину, но не завел мотор. Перед глазами стоял этот Алексей — спокойный, в домашнем халате, с видом человека, который точно знает, где в этом доме лежат чистые полотенца и в какой чашке Марина любит пить липовый чай. Игоря накрыла волна ярости, смешанной с унижением. Он ведь пришел с кольцом. Он был готов «сдаться».
А Марина... Марина начала считать дни еще полгода назад.
Тогда был обычный вторник. Игорь обещал приехать к семи, чтобы помочь ей починить подтекающий кран. Она приготовила ужин, надела новое платье — не слишком вызывающее, чтобы не спугнуть его «свободолюбие», но подчеркивающее ключицы.
В восемь он не пришел. В девять прислал короткое: «Задержался в баре с парнями, не жди».
Марина сидела на кухне, глядя на каплю, которая ритмично срывалась с крана и разбивалась о металлическое дно мойки. Кап. Кап. Кап. Ей вдруг показалось, что это не вода. Это ее жизнь утекает в эту черную дыру слива. Ей исполнилось тридцать два. Десять из них она провела в режиме ожидания, как телефон, включенный в розетку, который никто не берет в руки.
Она вспомнила, как три года назад она заболела гриппом с температурой под сорок. Игорь заехал на пять минут, оставил пакет с апельсинами в прихожей и ушел, бросив на ходу: «Малыш, ты извини, я ужасно боюсь заразиться, у меня на неделе важная сделка».
Она тогда плакала, кутаясь в одеяло, и убеждала себя, что он просто такой — честный и прямой. А на самом деле он был просто равнодушным.
В тот вторник, под звук капающей воды, внутри Марины что-то окончательно хрустнуло. Это не была резкая боль, скорее странная, пугающая легкость. Как будто многолетняя тяжелая ноша вдруг испарилась.
Она не стала устраивать истерику. Когда Игорь пришел через три дня — помятый, с запахом чужих духов и виноватой улыбкой, — она просто налила ему чай. Она слушала его рассказы о том, как «сложно сейчас вести бизнес», и смотрела на него как на иностранца. Его жесты, его манера перебивать, его уверенность в том, что он здесь центр вселенной — всё это стало казаться ей нелепым.
— Ты меня слышишь, Марин? — спросил он тогда.
— Да, Игорь. Я всё слышу.
Через неделю она записалась на курсы ландшафтного дизайна — то, о чем мечтала еще в университете, но на что «не хватало времени», потому что выходные всегда были зарезервированы под возможный (но не обязательный) визит Игоря.
Именно там она встретила Алексея. Он был приглашенным лектором, владельцем крупного бюро. В первый день она пролила кофе на его чертежи.
— О боже, простите! Я такая неловкая, — пробормотала она, лихорадочно вытирая бумагу салфеткой.
— Ерунда, — улыбнулся он. — Чертежи можно перепечатать. А вот ваш испуг — это серьезнее. Вы так смотрите, будто ждете удара молнии за испорченный лист.
Алексей был другим. Он не играл в «кошки-мышки». Он пригласил её на ужин в тот же вечер.
— Я не могу, — привычно ответила Марина. — Ко мне может... друг зайти.
— «Может» или «зайдет»? — уточнил Алексей.
— Может.
— Значит, вы свободны для тех, кто точно придет.
Эта фраза ударила её сильнее, чем все оправдания Игоря. Она пошла на ужин. Потом на второй. Потом на прогулку в парк. Алексей не обещал ей звезд, он просто был рядом. Он починил тот самый кран в первый же вечер, когда зашел проводить её до двери. Без просьб. Без напоминаний.
Игорь не замечал перемен. Он был слишком занят собой. Для него Марина была как фоновый шум — приятный, привычный, необходимый для комфорта, но не требующий внимания.
За месяц до его «триумфального» возвращения с кольцом, Марина приняла решение. Она не стала менять замки сразу. Она хотела посмотреть, как далеко зайдет его самоуверенность.
Тот борщ, который Игорь ел холодным в первой главе, Марина сварила не для него. Она сварила его для Алексея. Алексей любил её кулинарию, но всегда настаивал на том, чтобы они ужинали в ресторане, чтобы она «отдохнула от плиты».
— Почему ты не скажешь ему, что всё кончено? — спросил Алексей однажды, когда Игорь прислал очередное смс: «Буду поздно, приготовь что-нибудь легкое».
— Я хочу, чтобы он сам это увидел, — ответила она. — Он должен понять, что «скамейка запасных» пуста. Что я ушла с поля.
И вот этот вечер настал. Марина слышала, как открылась дверь. Слышала его самоуверенное «Я дома!». В этот момент её не трясло. Она сидела в спальне с книгой, а Алексей, который заскочил к ней после работы, просто надел халат, который она купила ему неделю назад.
— Я сам открою, — тихо сказал Алексей, коснувшись её плеча.
— Да. Пожалуйста.
Когда она услышала голос Игоря — этот покровительственный тон, который мгновенно сменился растерянностью, — Марина почувствовала... ничего. Ни капли торжества, ни боли, ни жалости. Только глубокую, бездонную скуку.
Его «Марина, выйди сюда!» звучало как требование капризного ребенка, у которого отобрали старую игрушку. Игрушку, в которую он не играл годами, но которую не хотел отдавать в другие руки.
— Игорь, уходи, — сказала она, даже не поднимая глаз от страницы.
Она слышала, как он уходил. Слышала, как звякнули ключи на тумбочке — её маленькая победа. Десять лет ожидания закончились коротким диалогом в прихожей.
Игорь сидел в машине, сжимая руль. Злость уходила, оставляя на дне липкий, холодный страх. Он открыл бархатную коробочку. Бриллиант тускло блеснул в свете уличного фонаря.
«Это невозможно», — думал он. — «Она просто запуталась. Этот тип... он ей не нужен. Она же ждала меня! Она дышала мной!»
Он завел двигатель. Ему нужно было выпить. И ему нужно было придумать план, как вернуть свою собственность. Ведь Игорь всегда получал то, что хотел. Особенно если он решил, что теперь он «нагулялся».
Он не понимал одного: Марина не была собственностью. Она была временем. А время — это единственный ресурс, который Игорь тратил слишком бездумно.
Игорь не спал всю ночь. Алкоголь не принес облегчения, лишь раздул его эго до болезненных масштабов. В его понимании мира произошел системный сбой. Десять лет он выстраивал иерархию, где он был Солнцем, а Марина — скромной планетой, вращающейся по строго заданной орбите. И вдруг планета сорвалась и улетела к другой звезде.
«Это просто месть», — шептал он себе, глядя в зеркало на свое опухшее лицо. — «Она специально нашла этого... Алексея. Чтобы заставить меня ревновать. Что ж, Марин, ты победила. Я ревную. Я здесь. Я готов».
Он был убежден, что его готовность жениться — это абсолютный козырь, способный побить любую карту. Любого мужчину в халате. Любые годы пренебрежения.
Утром Игорь начал действовать. Он не привык проигрывать. Его бизнес-хватка, помогавшая ему «гулять» и при этом оставаться на плаву, теперь была направлена на одну цель: возвращение комфортной гавани.
Сначала были цветы. Огромный букет из ста одной алой розы — классика, которую он всегда считал пошлой и чрезмерной, но сейчас ему нужно было кричать о своих намерениях. Он отправил их с курьером в её офис в одиннадцать утра.
Через час пришло уведомление о доставке. Еще через десять минут раздался звонок. Игорь победно усмехнулся, глядя на экран. Но это была не Марина.
— Игорь, это Жанна, секретарь Марины, — голос девушки был сухим. — Марина попросила передать, что у нас в офисе аллергия на сильные запахи. Букет выставлен в общий коридор у лифта. Пожалуйста, больше не присылайте ничего подобного.
— Жанна, дай ей трубку, — приказал Игорь.
— Она занята на совещании с новым партнером. С Алексеем Викторовичем. Всего доброго.
Короткие гудки ударили по ушам. «С новым партнером?» — Игорь почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Этот Алексей уже просочился и в её работу?
Он подкараулил её вечером. Он знал её график до минуты — или думал, что знает. Он ждал у её подъезда, нервно перебирая в кармане коробочку с кольцом. Когда знакомая малолитражка Марины свернула во двор, он вышел на перехват.
Марина вышла из машины, нагруженная какими-то папками. Она выглядела иначе. Нет, черты лица были те же, но исчезла эта вечная «готовность извиниться», которая раньше читалась в её осанке. Она шла уверенно, на высоких каблуках, которые Игорь всегда просил её не носить, потому что «так она становилась почти выше него».
— Марин! — он преградил ей путь.
Она остановилась, слегка вздохнув. В её глазах не было ненависти. Только легкое утомление, какое бывает при виде назойливой рекламы.
— Игорь, я же просила оставить ключи и уйти.
— Марин, послушай... То, что было вчера — это недоразумение. Я всё понял. Я был идиотом. Но я пришел не просто так.
Он картинно опустился на одно колено прямо на грязный январский снег. Проходящая мимо женщина с собачкой притормозила, ожидая сцены из кино. Игорь открыл коробочку.
— Десять лет, Марин. Мы шли к этому десять лет. Выходи за меня. Завтра же подадим заявление. Я куплю нам путевки в Италию. Я изменюсь, обещаю. Больше никаких «гулянок». Только ты и я.
Марина посмотрела на кольцо. Потом на Игоря. Она молчала долго, и Игорь уже чувствовал вкус победы. Сейчас она расплачется, поднимет его, и они поднимутся наверх, а этот Алексей исчезнет как дурной сон.
— Встань, Игорь. Ты штаны испачкаешь, — тихо сказала она.
— Марин?
— Ты не слышишь, да? — она грустно улыбнулась. — Десять лет, Игорь. Ты сам это сказал. Это не «путь к браку». Это срок отбывания наказания. Я сидела в этой тюрьме ожидания, пока не поняла, что дверь всё это время была открыта.
— Но я же даю тебе то, что ты хотела! — почти выкрикнул он.
— Ты даешь мне то, что мне было нужно пять лет назад. Тогда я бы умерла от счастья. Три года назад я бы согласилась из чувства долга. Но сегодня... Сегодня мне это кольцо просто некуда надеть. Это место занято.
В этот момент за спиной Игоря послышался шум мощного мотора. Черный внедорожник мягко затормозил рядом. Из него вышел Алексей. В отличие от вчерашнего домашнего образа, сегодня он был в строгом пальто, и от него веяло силой, против которой Игорь с его кольцом на коленях выглядел просто нелепо.
Алексей подошел к ним, не говоря ни слова. Он не стал устраивать драку или качать права. Он просто взял у Марины тяжелые папки.
— Помочь? — спросил он её.
— Да, спасибо, Леш. Я уже заканчиваю.
Игорь вскочил, отряхивая колено.
— Ты! Это ты ей мозги запудрил? Ты знаешь, кто мы друг другу? У нас история! Десять лет жизни!
Алексей повернулся к нему. Его взгляд был спокойным и пронзительным.
— История — это то, что осталось в учебниках, Игорь. А жизнь — это то, что происходит сейчас. Сейчас Марина идет домой ужинать со мной. А ты стоишь во дворе с кольцом, которое опоздало на целую вечность. Уходи красиво. Если сможешь.
— Марин, ты совершаешь ошибку! — крикнул Игорь им вслед. — Он же тебя не знает! Он не знает, как ты любишь борщ без капусты, как ты боишься грозы!
Марина обернулась у самой двери подъезда.
— Знаешь, что самое смешное, Игорь? Я уже три года как не боюсь грозы. И борщ я всегда любила с капустой, просто ты её терпеть не мог, и я подстраивалась под тебя. Ты не знаешь меня, Игорь. Ты десять лет любил своё отражение в моих глазах. А теперь зеркало разбилось.
Дверь закрылась. Игорь остался один в темнеющем дворе. Он посмотрел на кольцо. Оно казалось ему теперь дешевой бижутерией.
Но в его голове уже созревал новый план. Он не мог допустить, чтобы его так просто списали со счетов. Он начнет копать под этого Алексея. У каждого есть скелеты в шкафу. Не может человек быть таким идеальным — прийти и за несколько месяцев забрать то, что Игорь удерживал десятилетие.
«Я найду, чем тебя зацепить, Леша», — подумал Игорь, садясь в машину. — «Марина вернется ко мне. Не потому что любит, а потому что так правильно. Она — моя привычка. А я не привык менять привычки».
Он не заметил, как из окна четвертого этажа за ним наблюдала Марина. Она видела, как он уезжает, и впервые за долгое время не почувствовала желания позвонить ему вслед и спросить, доехал ли он нормально.
Она повернулась к Алексею, который разливал чай по чашкам.
— Он не отступит, — сказала она.
— Знаю, — ответил Алексей. — Такие люди не умеют отпускать. Но знаешь, в чем его главная слабость?
— В чем?
— Он думает, что любовь — это сделка. А у нас с тобой — просто жизнь.
Игорь всегда верил, что информацию можно купить, а правду — подкорректировать. Следующую неделю он провел в лихорадочной деятельности. Он нанял частного детектива, чтобы тот «вывернул наизнанку» жизнь Алексея. Ему нужно было найти грязь: долги, бывших жен, тайных детей, криминальное прошлое. Что угодно, что заставило бы Марину содрогнуться и вернуться под его «надежное», пусть и потрепанное крыло.
Детектив прислал отчет в четверг вечером. Игорь жадно открыл файл, ожидая компромата. Но строки на экране били по глазам сухими фактами: Алексей Викторович Строев. Вдовец (жена погибла в автокатастрофе семь лет назад). Безупречная репутация. Благотворительный фонд помощи детям с заболеваниями сердца. Стабильный бизнес.
Игорь отшвырнул телефон. «Слишком чистый. Так не бывает!» — рычал он, меряя шагами свой пустой офис. Внезапно его взгляд упал на старую фотографию в ящике стола. На ней они с Мариной, пять лет назад, на чьей-то свадьбе. Она смотрит на него с такой надеждой, а он... он смотрит в камеру, самодовольно ухмыляясь.
И тут его осенило. Если он не может очернить Алексея, он должен напомнить Марине о «самом дорогом», что их связывает. О жертве, которую она принесла ради него.
Он позвонил ей с незнакомого номера. Когда она ответила, он заговорил быстро, не давая вставить слова:
— Марин, не вешай трубку. Это касается клиники «Гармония». Я знаю, ты хранишь те бумаги. Я хочу всё исправить. Приходи в наше кафе «Старый мост» в семь. Это последний раз, клянусь.
Крик о клинике был запрещенным приемом. Шесть лет назад Марина забеременела. Игорь тогда устроил грандиозный скандал, кричал, что ребенок погубит его карьеру, что он «не нагулялся» для пеленок. Он буквально отвез её за руку в «Гармонию». Это была рана, которую они заклеили пластырем молчания, но она никогда не заживала.
В семь вечера Марина вошла в кафе. Она была бледной, но решительной. Игорь сидел за их привычным столиком в углу.
— Что ты хочешь, Игорь? — спросила она, не снимая пальто.
— Я хочу попросить прощения за тот день, — Игорь постарался, чтобы его голос дрожал. — Я понял, что был чудовищем. Давай начнем сначала? Мы еще можем... я хочу детей, Марин. Настоящую семью. С тобой.
Он выложил на стол те самые документы из клиники, которые каким-то чудом сохранил. Это был его последний козырь — чувство вины и общая боль.
Марина посмотрела на бумаги, потом на Игоря. В её глазах внезапно блеснули слезы, и Игорь внутренне возликовал: «Сработало! Сейчас она сломается».
— Знаешь, Игорь, — тихо произнесла она. — Я долго ждала этого раскаяния. Годами. Я думала, что если ты признаешь свою ошибку, моя боль исчезнет.
— Она исчезнет! — подхватил он. — Мы всё забудем!
— Нет, — отрезала она, и слеза скатилась по её щеке, но голос остался твердым. — Боль исчезла не тогда, когда ты вспомнил об этом. Она исчезла три месяца назад, когда Алексей, узнав мою историю, не осудил меня. Он просто обнял меня и сказал: «Мы построим новый дом, в котором будет место для всех, кого мы потеряли».
Игорь застыл.
— Ты... ты рассказала ему? Этому чужому человеку?
— Он не чужой, Игорь. Он — единственный, кто увидел во мне не «удобную женщину для борща», а человека с разбитым сердцем.
В этот момент дверь кафе открылась. Вошел Алексей. Он не выглядел рассерженным, скорее разочарованным. Он подошел к столу и положил перед Игорем небольшую флешку.
— Что это? — буркнул Игорь.
— Это отчет твоего детектива, — спокойно сказал Алексей. — Тот парень, которому ты платил, работает на службу безопасности моей компании уже пять лет. Он принес мне твой заказ на следующий же день.
Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь его «план» был прозрачным стеклом для этого человека.
— Ты хотел найти грязь, Игорь, — продолжал Алексей, мягко кладя руку на плечо Марины. — Но ты искал не там. Тебе нужно было смотреть в зеркало. Ты потерял Марину не потому, что появился я. Ты потерял её в тот день, когда решил, что её чувства — это неисчерпаемый ресурс, который не требует пополнения.
Марина встала. Она взяла бумаги из клиники со стола и медленно, клочок за клочком, разорвала их на мелкие части. Белые хлопья упали в чашку с остывшим кофе Игоря.
— Десять лет, Игорь, — сказала она напоследок. — Ты говорил, что не нагулялся. Что ж, теперь ты официально свободен. Можешь гулять всю оставшуюся жизнь. Скамейка запасных разобрана. На её месте теперь сад.
Они ушли вместе, поддерживая друг друга. Игорь сидел один в пустом кафе, окруженный обрывками прошлого. Он открыл бархатную коробочку с кольцом. Бриллиант, стоивший целое состояние, теперь казался просто куском холодного камня.
Он понял самое страшное: он действительно «нагулялся». Он был сыт по горло случайными связями, пустыми квартирами и фальшивыми улыбками. Он наконец-то созрел для того, чтобы любить и быть любимым. Но человек, который учил его этому десять лет своим долготерпением, просто перестал быть его учителем.
Игорь посмотрел в окно. На улице шел густой снег, заметая следы тех, кто только что вышел из этого кафе в новую, общую жизнь. Он набрал номер своей последней пассии — какой-то Анжелы или Кристины, он даже не помнил точно.
— Алло? — ответил капризный женский голос. — Игорек, ты где? Мы же договаривались в клуб!
Игорь помолчал, слушая шум города в трубке.
— Я не приду, — тихо сказал он. — Я... я, кажется, заблудился.
Он положил трубку и впервые в жизни почувствовал не голод, не азарт и не скуку. Он почувствовал тишину. Ту самую тишину, которую Марина хранила для него десять лет, и которую он так бездарно променял на шум никчемных побед.
Спустя год в маленьком загородном доме под Гатчиной Марина высаживала розы. Она больше не варила борщи «по расписанию». Она варила их, когда хотела порадовать мужчину, который каждое утро благодарил её за то, что она есть.
А Игорь? Его часто видели в том самом кафе «Старый мост». Он сидел за угловым столиком, заказывал кофе и долго смотрел на дверь, будто ожидая, что она вот-вот откроется, и в зал войдет молодая, влюбленная девушка, готовая ждать его вечность. Но дверь открывалась, впуская лишь холодный зимний ветер.
Ведь у времени есть одна особенность: оно не умеет возвращаться назад, даже если ты принес ему самое дорогое кольцо в мире.
