Похороны Алевтины Петровны еще не успели закончиться, а в ее трехкомнатной квартире в центре города уже стоял шум, напоминающий базарную площадь в базарный день. Запах корвалола и ладана смешался с ароматом дорогого парфюма тети вали и тяжелым духом пота дяди Вити.
Марина стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Ей казалось кощунством то, что происходило за ее спиной. Бабушка была единственным человеком, который любил ее по-настоящему — не за оценки, не за престижную работу, а просто за то, что она есть.
— Я забираю чехословацкий сервиз! — голос тети Вали, младшей дочери покойной, звенел сталью. — У меня дочь замуж выходит, ей нужнее. И шкатулку с золотом тоже. Мама мне обещала, еще когда я в институте училась!
— Обещала она! — взвизгнула тетя Тамара, врываясь в комнату с охапкой постельного белья. — Ты, Валька, и так при жизни из матери все соки выжала. А сберкнижки? Где сберкнижки, я спрашиваю? Я видела, как она их в комод прятала!
Дядя Витя, грузный и вечно недовольный, уже по-хозяйски отодвигал тяжелый дубовый комод.
— Не орите, бабы. Все поделим по совести. Валька, золото тебе, но тогда квартиру — нам с Томой напополам. А сберкнижки… — он замолчал, обнаружив заветные книжечки в потайном отделении. Его глаза хищно блеснули. — Ого, тут прилично накопилось.
Марина обернулась. Ее трясло.
— Вам не стыдно? Еще девяти дней не прошло…
Родственники замерли на секунду, окинув племянницу пренебрежительными взглядами. Марина всегда была в семье «бедной родственницей». Тихая, работающая библиотекарем, живущая в съемной комнатушке. Она не умела расталкивать окружающих локтями.
— А, Мариночка, — приторно-сладким голосом отозвалась тетя Валя, поглаживая массивное золотое кольцо, которое уже успела нацепить на палец. — Мы о тебе не забыли. Мы всё решили. Мы с Тамарой и Виктором берем на себя хлопоты по недвижимости и сбережениям. А тебе, как самой любимой внучке, достанется…
Валя сделала паузу, многозначительно переглянувшись с сестрой. Тамара прыснула в кулак.
— Домик в деревне Сосновка! — торжественно провозгласила Валя. — Помнишь, как ты там маленькая в пыли возилась? Вот и будешь теперь хозяйкой. Свежий воздух, огород…
Марина застыла. Сосновка. Глухая деревня в трех часах езды от города, где бабушка не была уже лет пятнадцать. Дом там, по слухам, давно врос в землю, крыша просела, а забор держался на честном слове.
— Но там же жить нельзя, — тихо сказала Марина. — Там даже отопления нет, только печка.
— Ну, милочка, на что наработала, то и получила, — отрезал дядя Витя, пряча сберкнижки в карман пиджака. — Мы люди деловые, нам активы нужны. А ты у нас натура романтическая. Посадишь там цветочки, будешь стихи писать.
— Это несправедливо, — голос Марины сорвался. — Квартиру бабушка хотела оставить мне, она говорила об этом прошлым летом…
— Мало ли что старуха в маразме болтала! — грубо перебила Тамара. — Юридически всё оформлено на нас. А домик — это подарок. Бери, пока мы добрые, а то и его оформим под снос.
Родственники разразились хохотом. Тетя Валя, едва сдерживая смех, похлопала Марину по плечу:
— Не плачь, «богатая» наследница. Глядишь, козу заведешь. Приедем к тебе летом на парное молоко… если, конечно, твой замок к тому времени не рухнет.
К вечеру квартира была фактически разграблена. Родственники увозили сумки, тюки, антиквариат. Марине всучили пожелтевшую выписку из реестра и старый ржавый ключ.
— Вот твое приданое, — усмехнулся на прощание дядя Витя. — Смотри, не прокути всё сразу.
Марина осталась в пустой квартире, где даже шторы были сняты «хозяйственными» тетками. В груди пекло от обиды, но еще больше — от осознания их мелочности. Она не собиралась бороться за золото или деньги. Ей просто было больно, что память о бабушке превратили в грязный дележ.
На следующее утро Марина собрала свои немногочисленные вещи в старый чемодан. Жить в съемной комнате больше не было возможности — хозяйка подняла цену, а зарплата библиотекаря не оставляла пространства для маневра.
«Ну что ж, Сосновка так Сосновка», — подумала она, глядя на ржавый ключ.
Дорога до деревни оказалась сущим адом. Разбитый пазик трясся по ухабам, а последние пять километров Марине пришлось идти пешком через лес. Когда она вышла на окраину Сосновки, сердце ее сжалось. Деревня была почти вымершей. Покосившиеся избы, заросшие бурьяном огороды.
Ее «наследство» выглядело еще хуже, чем она представляла. Дом буквально присел на один бок, ставни висели на одной петле, а двор превратился в непролазные джунгли из крапивы и колючек.
Марина подошла к двери, вставила ключ в замок. Он провернулся с жутким скрипом. Внутри пахло сыростью, пылью и старым деревом. В углу сиротливо стояла железная кровать, на столе — треснувшая чашка.
Марина села на порог и закрыла лицо руками. Тишина деревни давила на уши. Ей казалось, что это конец. Она, тридцатилетняя женщина с высшим образованием, оказалась выброшенной на обочину жизни, в то время как ее родня сейчас обмывает покупку новых машин и ремонт в бабушкиной квартире.
— Ничего, бабуль, — прошептала она в пустоту. — Прорвемся. Главное, что здесь нет их злобы.
Она еще не знала, что в этот самый момент в офисе крупной строительной компании «Град-Инвест» на карту области наносили жирный красный круг. И центром этого круга была именно её развалюха.
Прошла неделя. Марина понемногу обживалась. Она вычистила дом, залатала как смогла окно и начала расчищать двор. Местные жители — пара доживающих свой век стариков — смотрели на городскую сумасшедшую с сочувствием.
Однажды утром тишину Сосновки нарушил необычный звук. Это не был дребезжащий трактор деда Егора. Это был низкий, уверенный рокот мощного двигателя.
К дому Марины подкатил ослепительно белый внедорожник, поднимая клубы вековой пыли. Из машины вышел мужчина в дорогом сером костюме, который выглядел здесь так же уместно, как космический корабль на кукурузном поле.
Он оглядел покосившийся забор, сверился с планшетом и направился к Марине, которая в этот момент в старой кофте и с секатором в руках пыталась победить куст малины.
— Добрый день, — вежливо произнес он. — Я могу увидеть владелицу этого участка, Марину Игоревну Соколову?
— Это я, — Марина выпрямилась, смущенно поправляя выбившиеся пряди волос.
— Меня зовут Андрей Викторович, я представитель компании «Град-Инвест». Марина Игоревна, у нас к вам есть деловое предложение, которое, я надеюсь, вас заинтересует.
Марина горько усмехнулась.
— Вы хотите купить мой дом на дрова? Боюсь, они слишком гнилые.
Андрей улыбнулся, и в его взгляде Марина заметила странное уважение.
— Нет. Нам не нужен ваш дом. Нам нужна земля. Видите ли, здесь планируется строительство элитного загородного комплекса «Золотая Долина». И ваш участок — это ключевая точка для въездной группы и вертолетной площадки.
Он открыл папку и протянул ей документ.
— Мы провели оценку. Учитывая срочность и уникальное расположение участка, наша компания готова предложить вам…
Марина взглянула на цифру в документе. В глазах потемнело. Она моргнула, решив, что это ошибка, вызванная усталостью и голодом. Но нулей меньше не стало.
Сумма, указанная в договоре, была такой, что на нее можно было купить не одну, а пять бабушкиных квартир в центре города. И еще осталось бы на безбедную жизнь до старости.
— Сколько? — прошептала она.
— Это первая часть предложения, — спокойно продолжил Андрей. — Если вы согласитесь на сделку в течение трех дней, мы добавим бонус за оперативность.
Марина посмотрела на свой покосившийся домик, потом на холеного представителя застройщика. В голове всплыл издевательский смех тети Вали и дяди Вити. «Богатое приданое», говорили они.
— Знаете, Андрей Викторович, — Марина вдруг почувствовала невероятную легкость. — Кажется, я готова обсудить детали. Но у меня есть одно условие.
— Какое же?
— Сделка должна быть абсолютно конфиденциальной до определенного момента. Я хочу лично сообщить родственникам о своем «успехе».
Андрей понимающе кивнул. Он видел много человеческой жадности, и эта тихая женщина с секатором в руках вызывала у него искренний интерес.
— Как пожелаете. Но учтите, завтра здесь начнется движение. Соседи быстро поймут, что к чему.
— О, соседи — не проблема, — улыбнулась Марина. — Главное, чтобы «любящая семья» узнала об этом в самый подходящий момент.
Спустя две недели тихая Сосновка превратилась в гудящий улей. На окраине деревни выросли штабные вагончики строителей, а разбитую дорогу начали засыпать гравием тяжелые самосвалы. Марина, сменившая растянутый свитер на элегантный кашемировый костюм, теперь жила в городе в отеле, но каждый день приезжала к своему «замку». Она подписала предварительный договор, и на её счету уже лежала сумма аванса, от которой кружилась голова.
Слухи в маленьком городе распространяются быстрее лесного пожара. Особенно, когда речь идет о деньгах.
Первой «на разведку» приехала тетя Валя. Она узнала от какой-то дальней знакомой, что в Сосновке творится неладное, и решила лично проверить, не припрятала ли покойная мать на чердаке старой избы сундук с фамильными бриллиантами, о которых «забыла» упомянуть.
Когда её старенький, но претенциозный «Мерседес» подкатил к участку, Валя едва не лишилась дара речи. Забор из штакетника исчез. Вместо него стояло временное сетчатое ограждение с логотипом «Град-Инвест». На самом участке расхаживали люди в оранжевых жилетах и белых касках, что-то замеряя лазерными приборами.
— Это еще что за карнавал? — прошипела Валя, выходя из машины. — Эй, вы! Кто здесь главный?
К ней подошел прораб.
— Территория закрыта, дамочка. Ведутся геодезические работы.
— Какая территория? Это участок моей племянницы! Маришка! — закричала Валя, заметив Марину, выходящую из строительного вагончика в компании того самого Андрея Викторовича.
Марина остановилась. На её лице не было ни злости, ни торжества — только спокойная, чуть усталая уверенность.
— Тетя Валя? Какими судьбами? Решила привезти мне парное молоко, как обещала?
Валя подлетела к ней, игнорируя Андрея.
— Ты что здесь устроила, паршивка? Что это за люди? Почему дом ломают?
— Мы его не ломаем, — мягко ответил Андрей, поправляя очки. — Мы готовим площадку. Марина Игоревна любезно согласилась продать этот актив нашей компании.
Валя побледнела. Её взгляд заметался между племянницей и дорогим внедорожником застройщика.
— Продать? Этот хлам? Кому он нужен? — она нервно рассмеялась. — За сколько? За пятьдесят тысяч рублей? Маринка, ты дура, надо было со мной посоветоваться, я бы выторговала больше!
— Боюсь, вы недооцениваете рыночную стоимость этой локации, — Андрей едва заметно улыбнулся. — Это сердце будущего «VIP-поселка». Здесь цена за сотку выше, чем в центре города.
В этот момент к забору лихо подлетел внедорожник дяди Вити. Из него выскочили сам Виктор и тетя Тамара. Вид у них был воинственный. Оказывается, Валя не была единственной, кто «случайно» услышал новости.
— Так, я не понял! — дядя Витя, багровея, направился к ним. — Что тут за делёж без старших? Валька, ты уже здесь подсуетилась?
— Да подожди ты, Витя! — Тамара схватила его за рукав, её глаза горели жадным огнем. — Тут, говорят, стройка века! Марина, детка, мы же семья. Мы приехали помочь тебе с документами. Ты же в этом ничего не смыслишь, тебя обманут, обберут как липку!
Марина смотрела на них — на этих людей, которые еще недавно вырывали друг у друга из рук бабушкины простыни. Сейчас они стояли перед ней, заискивающе улыбаясь и одновременно пытаясь заглянуть в её бумаги.
— Спасибо за заботу, — ответила Марина. — Но документы уже подписаны. Все юридические вопросы улажены.
— Кем улажены? — взвизгнул дядя Витя. — Ты еще мала такие дела проворачивать! Мать этот дом строила, отец мой там гвозди забивал! Это общее наследство! Мы имеем право на долю!
— Витя, — Марина посмотрела ему прямо в глаза. — Две недели назад ты сказал, что домик — это мой «подарок». Ты сказал: «Бери, пока мы добрые». Вот я и взяла. Тетя Валя забрала золото. Тетя Тамара — сберкнижки. Вы с Витей поделили квартиру. А мне достался «покосившийся хлам». Вы сами так решили.
— Так мы же любя! — приторно запричитала Тамара, пытаясь обнять Марину за плечи, но та аккуратно отстранилась. — Мы хотели, чтобы ты на свежем воздухе отдохнула. А раз такое дело… Раз бабушкина земля так дорого стоит, то надо по совести поделить. По-семейному. Мы же тебе не чужие.
— По совести? — Марина горько усмехнулась. — Хорошо. Давайте посчитаем. Вы забрали активы на общую сумму около десяти миллионов. Мой дом вы оценили в ноль. А теперь, когда застройщик предложил мне... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — ...сумму, на которую можно купить весь ваш квартал вместе с вашими новыми машинами, вы заговорили о совести?
У родственников перехватило дыхание. Тетя Валя схватилась за сердце.
— Сколько? Сколько они тебе дали? — прохрипела она.
Андрей, до этого хранивший молчание, вмешался:
— Мы не разглашаем точные суммы сделки, но могу подтвердить: Марина Игоревна теперь одна из самых обеспеченных невест региона.
Тишина, воцарившаяся после этих слов, была почти осязаемой. Дядя Витя нервно ослабил галстук. Тетя Тамара начала судорожно вытирать вспотевшие ладони о юбку.
— Мариночка, — голос Виктора стал вкрадчивым, как у кота у сметаны. — Ну, погорячились мы, с кем не бывает. Горе у нас было, бабушку оплакивали, голова не соображала. Ты же девочка добрая. У меня вот бизнес прогорает, кредит за машину душит… Тамаре ремонт надо закончить… Давай аннулируем ту твою бумажку и перепишем всё на четверых? Мы тебя не обидим, честное слово!
— Перепишем? — Марина почувствовала, как внутри закипает праведный гнев, который она подавляла годами. — Нет, дядя Витя. Переписывать ничего не будем. Вы получили то, что хотели. Вы выбрали золото и тряпки. А я выбрала память о бабушке и её старый дом. Оказалось, что память стоит дороже.
— Ах ты, дрянь неблагодарная! — сорвалась на крик Валя, сбрасывая маску доброжелательности. — На костях матери нажиться решила? Мы тебя по судам затаскаем! Мы докажем, что ты ввела мать в заблуждение перед смертью!
— Удачи, — спокойно ответила Марина. — Бабушка была в полном здравии, когда оформляла дарственную на этот дом еще пять лет назад. Она знала, кто из вас чего стоит. Наверное, поэтому и оставила мне именно землю.
— Мы не уйдем отсюда! — Тамара уселась прямо на кучу гравия. — Это рейдерский захват! Витя, звони в полицию!
Андрей Викторович сделал шаг вперед, и его лицо стало жестким.
— Дамы и господа, я настоятельно рекомендую вам покинуть частную территорию. У нас здесь охрана и юристы, которые с удовольствием объяснят вам разницу между семейными спорами и препятствованием строительству федерального значения. Если вы не уедете в течение пяти минут, я вызову наряд.
Родственники замялись. Дядя Витя, оценив масштаб охраны и серьезность Андрея, потянул жену за руку.
— Пошли, Тома. Мы это так не оставим. Есть юристы, есть телевидение! Мы на всю страну расскажем, как племянница родных теток на улицу выставила!
— На какую улицу, Валя? — крикнула им вслед Марина. — В ту трехкомнатную квартиру, которую вы у меня отобрали? Или в ту, которую вы купили на бабушкины сбережения?
Машины родственников с визгом сорвались с места, обдав Марину и Андрея пылью. Марина стояла, глядя им вслед, и чувствовала, как с души падает огромный камень.
— Вы в порядке? — спросил Андрей, мягко коснувшись её руки.
— Да. Знаете, я всегда думала, что буду чувствовать вину, если разбогатею раньше них. А сейчас… сейчас мне просто их жаль. Они так и остались там, в бабушкином комоде, считая серебряные ложки.
— У вас большое сердце, Марина. Но теперь вам нужно подумать о себе. Деньги — это не только свобода, но и большая ответственность. И, боюсь, это был не последний их визит.
Марина посмотрела на заходящее солнце.
— Я знаю. Но теперь у меня есть ресурсы, чтобы защищаться.
Она еще не знала, что родственники, собравшись тем же вечером на кухне у дяди Вити, уже вовсю разрабатывали коварный план. Они решили, что если не могут отобрать землю силой, то добьются своего хитростью. И главным орудием в их плане должен был стать человек, которого Марина когда-то любила больше жизни, и который предал её так же легко, как они — память о бабушке.
После визита в Сосновку родственников лихорадило. Жажда наживы, смешанная с удушающей завистью, лишила их сна. На экстренном «семейном совете» в той самой бабушкиной квартире, где еще пахло свежими обоями, наклеенными на скорую руку, дядя Витя выдвинул идею:
— Силой мы ничего не добьемся. Девчонка ощетинилась, да и этот её «костюмчик» из застройщиков так просто не отступит. Нужно действовать тоньше. Через сердце.
— И кто у нас специалист по её сердцу? — ядовито спросила тетя Валя. — Она же у нас «синий чулок», только книжки свои любила да бабушку.
— Ошибаешься, — Тамара хитро прищурилась. — А как же Игорь?
При упоминании этого имени в комнате повисла тяжелая пауза. Игорь был первой и единственной любовью Марины. Пять лет назад они собирались пожениться, но Игорь — парень амбициозный и не слишком обремененный моралью — бросил её ради дочки местного чиновника. Марина тогда едва не сошла с ума от горя, а родственники лишь подливали масла в огонь, приговаривая: «Кому ты нужна, такая пресная, когда рядом такие перспективы?».
Игорь к тому времени уже успел развестись, прогореть на паре сомнительных сделок и погрязнуть в долгах. Найти его не составило труда.
Марина сидела в уютном кафе, просматривая эскизы своего будущего проекта. Она решила не просто продать землю, а вложить часть средств в создание культурного центра в этом же районе. Андрей, ставший за эти недели не просто деловым партнером, а близким другом, помогал ей разобраться в тонкостях инвестиций.
— К вам посетитель, — Андрей кивнул в сторону входа.
Марина подняла глаза и замерла. К столику шел Игорь. Он выглядел почти так же, как пять лет назад: та же уверенная походка, та же обаятельная полуулыбка, только в уголках глаз залегли тени усталости и разочарования.
— Маришка… Здравствуй, — голос его дрогнул так натурально, что на секунду Марина почувствовала старый укол в сердце. — Я узнал, что произошло. И не о деньгах я сейчас, поверь. Просто понял, какую ошибку совершил тогда. Все эти годы… я не мог тебя забыть.
Он попытался накрыть её руку своей, но Марина плавно отодвинула чашку с кофе.
— Игорь, пять лет — долгий срок для прозрения. Почему именно сейчас? Когда мой «покосившийся домик» превратился в миллионы?
— Как ты можешь так думать! — Игорь картинно схватился за грудь. — Мне плевать на застройщиков. Я слышал, как эти гиены, твои тетки, на тебя ополчились. Я пришел защитить тебя. Мы ведь можем начать всё сначала. Уедем, купим дом у моря, подальше от их грызни…
Марина смотрела на него и видела не мужчину своей мечты, а плохо отрепетированный спектакль. За его спиной она отчетливо видела тени тети Вали и дяди Вити, которые, несомненно, пообещали Игорю «процент» за успешное обольщение наследницы.
— Знаешь, что самое интересное, Игорь? — тихо сказала Марина. — Бабушка перед смертью оставила мне письмо. Оно лежало в той самой ржавой шкатулке, которую тетя Валя даже не открыла, решив, что там только старые письма. В нем она предупреждала меня. Она написала: «Маришка, когда к тебе придет большая удача, к твоему костру сбегутся не те, кто хочет согреться, а те, кто хочет подбросить в него твои последние силы».
Игорь осекся. Его маска сочувствующего героя начала сползать.
— Марина, не будь дурой. Ты одна в этом мире…
— Она не одна, — Андрей встал, положив руку на спинку стула Марины. — И её безопасность теперь — моя личная забота.
Игорь окинул Андрея оценивающим взглядом, понял, что весовые категории в этом споре явно не в его пользу, и, прошипев что-то невнятное, поспешно ретировался.
Финал этой истории наступил через месяц. Сделка была окончательно закрыта. Родственники, поняв, что «план с Игорем» провалился, перешли к открытым угрозам и судебным искам. Они требовали признать дарственную недействительной, утверждая, что бабушка была не в себе.
Марина пригласила их всех в нотариальную контору — якобы для обсуждения «мирового соглашения».
Тетя Валя, тетя Тамара и дядя Витя ввалились в кабинет с победным видом. Они были уверены, что Марина сломалась и сейчас начнет делить с ними заветный куш.
— Ну, наконец-то голос крови заговорил! — пробасил дядя Витя, усаживаясь в кресло. — Мы же зла не помним, Маринка. Давай, пиши дарственные на доли, и разойдемся миром.
Марина положила на стол папку.
— Я долго думала о том, что такое справедливость. Вы забрали всё, что было ценного в бабушкином доме при её жизни и после смерти. Вы смеялись над моим наследством. Но я решила, что не буду уподобляться вам.
Родственники затаили дыхание.
— Здесь — документы, — Марина достала бумаги. — Я выкупила ваши долги по кредитам, Виктор. И оплатила ремонт в квартире Тамары, который она начала на ворованные деньги. А для Валентины я открыла счет на обучение её дочери — бабушка очень хотела, чтобы внучка получила образование.
Тетки переглянулись. В их глазах вспыхнула надежда, смешанная с недоумением.
— А деньги? Наличные? — выдохнула Валя. — Там же миллионы!
— А остальные деньги, — Марина улыбнулась, — пошли в фонд памяти Алевтины Петровны. На эти средства в Сосновке уже строится современный хоспис и реабилитационный центр. Моя доля в проекте застройщика передана в доверительное управление этому фонду.
В кабинете повисла мертвая тишина. Лицо дяди Вити стало пунцовым.
— То есть… как это? Ты всё отдала? Чужим людям? На каких-то больных? — он вскочил, опрокидывая стул. — Ты сумасшедшая! Это же наши деньги!
— Это деньги бабушкиной земли, — отрезала Марина. — И они будут служить людям, как служила она всю жизнь. У вас остались ваши квартиры, золото и сберкнижки. Пользуйтесь ими. Но больше не смейте называть себя моей семьей.
Она встала и направилась к выходу, где её ждал Андрей.
— Мы еще встретимся в суде! — визжала вслед Тамара. — Ты ничего не докажешь! Ты пожалеешь!
Марина не оборачивалась. Она вышла на залитую солнцем улицу и впервые за долгое время вдохнула полной грудью. У неё не было тех безумных миллионов, на которые рассчитывали её родственники, но у неё осталось достаточно, чтобы начать свое дело и чувствовать себя свободной.
— Куда теперь? — спросил Андрей, открывая перед ней дверцу машины.
— В Сосновку, — улыбнулась Марина. — Хочу посмотреть, как закладывают фундамент. Знаешь, Андрей, бабушка всегда говорила: «Земля всё помнит. И добро, и зло». Кажется, земля сегодня очень довольна.
Спустя год на месте покосившегося домика стояло красивое здание из светлого дерева и стекла — центр, где находили утешение те, от кого отказались остальные. В Сосновку провели газ и новую дорогу.
Тетя Валя и тетя Тамара до сих пор судятся, но теперь уже друг с другом — из-за тех самых золотых украшений, которые оказались наполовину подделкой. Дядя Витя пытается выплатить новые долги, которые он наделал, пытаясь «прокрутить» деньги со сберкнижек в очередной пирамиде.
А Марина… Марина больше не была «бедной родственницей». Она стала человеком, который смог превратить старую обиду в живое дело. И каждый вечер, глядя на закат в Сосновке, она чувствовала, как невидимая рука бабушки ласково гладит её по волосам. И в этом была её главная, самая дорогая награда.
