Есть книги, которые читаешь и они остаются с тобой, а есть те, которые меняют тебя. Книга Лоуренса Риса относится ко второму типу, на мой взгляд. Это не сенсационный триллер, не мрачная хроника ужасов ради ужаса, не абстрактная академическая монография. Это попытка понять, как обычные люди становятся палачами, как система превращает лагерь в фабрику смерти, и почему мир молчал, пока миллионы исчезали в дыму крематориев.
И главное - голоса тех, кто был внутри: выживших, убийц, свидетелей. Голоса, которые говорят как есть, со всей болью, противоречивостью и немыслимой тяжестью памяти.
Многие представляют Освенцим как место абсолютного зла, почти мистическое, где царили только садизм и безумие. Автор разрушает этот миф. Освенцим был бюрократическим проектом.
Он возник не из внезапного порыва ненависти, а как результат постепенной радикализации. Сначала - тюрьма для поляков. Потом - лагерь для советских военнопленных. Затем - центр депортации. И лишь потом - индустрия уничтожения, где каждый винтик играл свою роль.
Рис подчеркивает, что большинство работников лагеря были обычными людьми. Они любили своих детей, пели в церковном хоре, боялись начальства, стремились к карьерному росту. И при этом спокойно отправляли в газовые камеры женщин, детей, стариков - потому что это было "работой". Люди просто отказывались думать, чувствовать, сопротивляться.
Рис провёл десятки интервью для своей книги. Он разговаривал с выжившими узниками, чьи воспоминания полны, не только ужаса, но и стыда за то, что они выжили, когда другие - нет. С бывшими охранниками СС, которые десятилетиями молчали, а потом, на склоне лет, вдруг заговорили - иногда с раскаянием, чаще - с оправданиями. С немцами-очевидцами, жившими рядом с лагерем, но предпочитавшими ничего не замечать.
Рис не апеллирует к эмоциям - он приводит документы, имена, даты, маршруты эшелонов, списки депортаций. Он строит архитектуру памяти, которую невозможно разрушить.
Тема войны, оккупации, концлагерей для меня очень личная и поэтому я всегда остро чувствую, когда литература превращает трагедию в декорацию или наоборот, упрощает её до морализаторской притчи. Книга Риса - антипод всего этого. Она просто говорит "Вот как это было. Слушайте".