Рубрика «Арт Любопытно» по пятницам
Картина — один из самых хрупких артефактов культуры. Холст, пигмент, лак. Она физически не предназначена для столкновения с агрессией. И всё же именно на отдельные картины снова и снова подвергаются неспровоцированными нападениями - с ножами, кислотой, камнями, краской и даже тортами. И, похоже, это не случайный набор безумств.
У Леонардо всего около 12 бесспорно подтверждённых работ, но лишь одна —«Джоконда» стала самой охраняемой картиной мира. Причём не сразу.
В 1911 году её спокойно вынес из Лувра Винченцо Перуджа, итальянский мастер по изготовлению зеркал, работавший в музее. Три года картина хранилась у него под кроватью, и именно этот эпизод сделал «Мону Лизу» мировой сенсацией. До кражи Леонардо почитали специалисты, после — его полюбили массы. Дальше началась почти криминальная хроника:
1956 — кислота (пострадала нижняя часть полотна);
1956 — брошенный камень (скол у локтя фигуры);
1974, Токио — попытка облить краской в знак протеста против дискриминации маломобильных посетителей;
2009 — брошенная фарфоровая чашка;
2022 — торт, брошенный экоактивистом, переодетым в пожилую женщину в инвалидной коляске.
Мало, кто знает, но с конца XX века «Мона Лиза» находится за высокотехнологичным антибликовым стеклом с зеркальностью около 0,7% (против ~8,5% у обычного). Оно почти «исчезает» визуально, создавая опасную иллюзию доступности. Именно поэтому многие нападавшие искренне не понимают, что между ними и картиной есть защита. Такой вот странный парадокс: чем менее заметна защита, тем сильнее иллюзия доступности, а значит тем выше риск новых попыток воздействия.
«Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» Ильи Репина - редкий пример картины, которую признали художественно великой и одновременно опасной.
Скандал начался ещё в 1885 году: Александр III запретил публичный показ полотна, купленного Павлом Третьяковым. Причина была не в живописи, а в содержании. Репин сам признавал, что писал картину под впечатлением от убийства Александра II — и это считывалось слишком ясно.
Первое нападение — 1913 год. Иконописец-старообрядец Абрам Балашов нанёс несколько ударов ножом с криком «Довольно крови!». Хранитель галереи Георгий Хруслов, узнав о случившемся, покончил с собой, бросившись под поезд. Повезло, что сам Репин был ещё жив, его экстренно вызывали из дачной Куоккала и он фактически переписал картину заново, восстанавливая её собственными руками. Парадоксально, но после этого инцидента открытки с репродукцией картины продавались вдвое дороже.
Второе нападение случилось в 2018 год, когда некий Игорь Подпорин, находясь в состоянии алкогольного опьянения, ударил картину металлическим столбиком ограждения. Его мотив — «несогласие с трактовкой истории». Холст был повреждён, реставрация заняла четыре года и завершилась только в 2022-м.
Заметим важное: били не по холсту, били по интерпретации власти, истории и ответственности.
Не миновало этого грустного перечня бессмысленных нападений и наследие великого Рембрандта.
Его монументальный «Ночной дозор» — одно из самых больших полотен XVII века (почти 4 × 4,5 метра, весом около 337 кг) – и национальный символ Нидерландов трижды подвергался атакам:.
1911 — попытка изрезать ножом (спас толстый слой лака);
1975 — серия ножевых ударов, нанесённых школьным учителем Уильямом де Рейком, который утверждал, что «ему приказал Господь»;
1990 — кислота, вылитая пациентом психиатрической клиники (и снова спас лак).
Каждый раз реставрация длилась годами, а последнюю даже проводили на глазах зрителей. Это просто чудо, что картина до сих пор радует зрителей в амстердамском Рейксмузеуме.
Меньше повезло, еще одной работе великого голландца – «Данае» из Эрмитажа. В 1985 году литовец Майгис, уточнив у смотрителей, «какая картина самая ценная», облил полотно кислотой и дважды полоснул ножом по телу героини. Цель - политическая провокация.
Просто невероятно, что после сложнейшей реставрации длиной целых 17 лет, мы можем опять рассматривать ее вживую.
Ещё одна драматическая история - «Венера с зеркалом» Диего Веласкеса. Это - единственная сохранившаяся женская обнажённая фигура в его творчестве выставлена в лондонской Национальной Галерее. В 1914 году суфражистка Мэри Ричардсон нанесла по полотну семь ударов тесаком — в знак протеста против ареста лидеров движения за права женщин. Удар был направлен именно по телу Венеры, символу «красоты, созданной для мужского взгляда». Спустя более ста лет, в 2023 году, картина вновь оказалась в центре атаки — уже климатических активистов. Пострадало защитное стекло, но сам жест остался тем же: использовать шедевр как медиаповод для более широкого конфликта.
И здесь трудно не вспомнить Герострата - человека, который сжёг храм Артемиды не из ненависти, а из желания, чтобы его имя запомнили. Его пытались стереть из истории, запретить даже произносить имя, но запрет не сработал. С тех пор этот механизм почти не изменился: разрушение становится способом попасть в коллективную память, а шедевр - самой удобной мишенью. Не потому, что он слабый, а потому что он слишком значимый.
Если собрать эти истории вместе, становится заметно главное: нападают не на «красивое». Нападают на то, что стало культурным узлом, чем-то слишком известным, слишком значимым, стирающим дистанцию между зрителем и смыслом. В этот момент картина перестаёт быть объектом и становится экраном, на который проецируют идеологию, боль, злость или жажду внимания.
Шедевры переживают подобные удары, потому что создавались ради смысла, а не славы.
А геростратова слава живёт только за счёт того, что примазалась к тому, что сильнее её.
#артстудияЗЕРКАЛО #АРТ_любопытно