Часть четвертая: «Старая лодка»
Ёжиков пахнул старым табаком, дешёвым кофе и безнадежностью, за которой, однако, тлел едва уловимый уголек упрямства. Он сел на единственный стул, поставив папку на колени.
— Он был умным мальчишкой, — начал следователь, не глядя на Алёну. — Когда его дело ко мне попало, я сразу понял — это не побег и не несчастный случай. Слишком чисто. Ни следов, ни свидетелей. Как будто его стёрли. — Он посмотрел на нее. — Твоя мать… она говорила, что ты что-то скрываешь. Что ты видела лодку.
Алёна сглотнула ком в горле. Этот стыд был её вечным спутником.
— Я… я не была уверена. Может, показалось. Большая лодка с мотором, уходила в туман. Я думала, это рыбаки.
— Это были они. — Ёжиков вытащил из папки фотокопию старого, потрёпанного журнала регистрации речного транспорта за тот год. — В тот день через пост на реке прошел один катер. Зарегистрирован на подставную фирму, которая через цепочку принадлежала Волкову. Тот самый катер, который позже стал служебным у фонда «Лебединое Крыло».
Он протянул ей фотографию. Чёрно-белый, нечёткий снимок, но очертания судна были узнаваемы.
— Почему ты ничего не сделал тогда?
— Пытался. — В его голосе прозвучала горечь. — Мои рапорты клали под сукно. Свидетели меняли показания. А потом был тот пожар. Меня вывели из дела. А ваш брат… стал призраком. До прошлой недели. — Он ткнул пальцем в детскую фотографию с надписью. — Это не просто сообщение. Это маячок. И предупреждение. «Ищи воду» — это про канал. Про ту самую трубу, что ведёт от их «Избушки» в озеро. Он говорит: ищи их слабое место там, под водой.
— Зачем ему это? Если он их «Царевич»?
Ёжиков тяжело вздохнул.
— У меня есть теория. Он не добровольно стал тем, кем стал. Его сломали. Перепрограммировали. Но кое-что осталось. Тень. Воспоминания, которые всплывают, как труп. Ими нельзя управлять. Возможно, видение Марка, твоего сына, стало для него триггером. Нарушило внутреннюю программу. Он в панике. Он пытается помочь, но не может сделать это прямо. Поэтому он идёт окольными путями. Через детский шифр.
Алёна взяла фотографию, проводя пальцем по детским буквам. Это был её Ваня. Тот, который мастерил тайники, который любил коды и секреты. Этот Ваня был ещё жив где-то внутри.
— Что в лодке?
— Не знаю. Но нам нужно это выяснить. До того, как они поймут, что он вышел на связь. Или до того, как Волков решит задавить скандал. Пост твоей подруги Рябининой… он его сильно задел. Он нервничает. А нервный Волков — опасный Волков.
Как будто по злому умыслу, в ту же секунду её телефон завибрировал. Неизвестный номер.
— Алло?
— Алёна Михайловна? — Голос был бархатистым, спокойным, но в этой спокойности сквозила сталь. — Это Александр Сергеевич Волков. Я полагаю, мы с вами должны поговорить. О клевете. И о… взаимопонимании.
Алёна встрепенулась, встретив взгляд Ёжикова. Он мотнул головой: «Говори».
— Я вас слушаю.
— Вы причинили мне и моему бизнесу серьёзный вред. Но я человек справедливый. Я понимаю, что вами движет материнское горе. Я хочу вам помочь.
— Как именно?
— Встретимся. Обсудим. Я знаю кое-что о тех, кто мог забрать вашего сына. У меня есть… влиятельные друзья. Возможно, мы сможем договориться. Сегодня, 22:00, стройплощадка моей новой резиденции. Приезжайте одна. Любые спутники… осложнят возвращение мальчика.
Он положил трубку. Игра началась. Волков решил действовать напрямую. Заманить её, нейтрализовать или купить. Он чувствовал в ней угрозу, но ещё не понимал её масштаба.
— Это ловушка, — тихо сказал Ёжиков.
— Я знаю. Но это также шанс. Если он хочет меня видеть — значит, пост сработал. Он хочет убедиться, кто я, что знаю. Значит, у него есть сомнения. Или страх. — Она встала. — Мне нужно на речку. К лодке. Сейчас. Пока темно.
Старая речка, на берегу которой они играли в детстве, теперь больше походила на зловонную канаву. Заброшенный пирс, ржавые баржи, кучи мусора. Но под ним, в зарослях камыша, всё ещё лежала та самая, полузатопленная деревянная лодка-плоскодонка. Их «Корабль призраков».
С фонариком в зубах Алёна пролезла под сгнившие доски. Запах тины и разложения ударил в нос. Лодка была почти под водой. Она запустила руку в ледяную жижу, туда, где под сиденьем раньше была потайная ниша.
Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, обёрнутое в полиэтилен. Она вытащила. Небольшой водонепроницаемый контейнер, типа «геокешерского». Внутри, в нескольких пакетах, лежало:
Старый, дешёвый кнопочный телефон в гермопакете.
Флешка.
Свёрнутый в трубочку листок бумаги с нарисованной от руки схемой.
Она выбралась из-под пирса, дрожа от холода, и включила телефон. Батарея, к её удивлению, ещё держала заряд. На экране было единственное непрочитанное сообщение, датированное тремя днями назад. С неизвестного номера.
«Лена. Если ты это нашла — они уже в курсе про меня. Схема — план их коммуникаций. Красная линия — подводный кабель, связь с внешним миром. Отрезать — ослепить. Флешка — ключ к их серверам. Пароль — дата, когда мы нашли эту лодку. Не пытайся меня спасать. Спаси Марка. Убей кабель. И… прости. В.»
Сообщение было удАлёно с сервера, но осталось в памяти телефона. Он думал о её спасении, даже в своей цифровой клетке. И он дал ей оружие.
Она развернула схему. Это была детальная планировка «Избушки» и прилегающей территории. Были отмечены посты охраны, «слепые» зоны. И жирной красной линией был обозначен путь кабеля: он выходил из подвала здания, уходил в болото и, судя по всему, тянулся по дну озера к… ближайшей вышке сотовой связи на противоположном берегу. Их собственная, автономная линия связи. Кровеносная система.
Отрезать — ослепить. Иван дал ей не просто информацию. Он дал ей тактику диверсии.
В этот момент телефон в её кармане снова завибрировал. Сообщение от Ёжикова: «Срочно. Рябинину забрали. Два чёрных внедорожника, номера стёрты. Её блог взломан, все посты удАлёны. Волков чистит поле. Будь осторожна.»
Время кончилось. Волков больше не хотел разговаривать. Он начал зачистку.
Алёна спрятала находки под одеждой и быстрым шагом направилась к своей машине, припаркованной вдалеке. Она должна была действовать. Сейчас. Пока они не взяли её.
Её план был безумным, но другого не было. Она поедет на встречу с Волковым. Но не как жертва, а как диверсант с козырем. Флешка и схема — её страховка. Но сначала нужно было сделать копии и отправить их в надёжные руки.
Она позвонила Ёжикову.
— Сергей Иванович, мне нужно, чтобы вы кое-что сохранили. Всё. И если со мной что-то случится — обрушите это на всех. На ФСБ, на центральные СМИ, на всех, кого знаете.
— Вы где?
— Еду к Волкову.
— Вы с ума сошли! Он вас убьет!
— Не успеет. У меня есть то, что заставит его слушать. А потом… мне нужно будет попасть обратно на болото. Помогите мне с отвлекающим манёвром.
Они договорились о месте короткой встречи у заброшенной АЗС. Передав Ёжикову копии всего, она почувствовала странное спокойствие. Теперь это было не только её дело.
Стройплощадка резиденции Волкова представляла собой освещённый прожекторами остров посреди темного леса. Ворота охраняли двое крепких парней. Её обыскали, забрали телефон, пропустили внутрь. В недостроенном особняке, в кабинете с панорамным видом на озеро, ждал сам Волков. Он сидел за массивным столом, наливая себе коньяк. Рядом стоял человек, похожий на бывшего спецназовца, с пустым взглядом.
— Алёна Михайловна. Пунктуальность — хорошее качество. — Волков жестом предложил сесть. — Жаль, что оно сочетается с глупостью. Ваш мАлёнький информационный вброс… он мне навредил. Мне это не нравится.
— Где Катя Рябинина?
— С вашей подругой-экологшей всё в порядке. Она… осмысливает свою позицию. — Волков отхлебнул коньяк. — Но мы не о ней. Мы о вас. Вы копаете не там, где надо. Вы пугаете моих… партнеров. А когда партнеры пугаются, они требуют действий. Жёстких.
— Моего сына держит Ядвига Гора. Ваша партнёрша.
Волков нахмурился.
— Ядвига — сложная женщина. Со своими идеями. Я лишь обеспечиваю её проект ресурсами. А она… обеспечивает порядок. В своём мирке. Ваш сын попал в её поле зрения. Это необратимо.
— Всё обратимо. За деньги. Или за информацию.
Он прищурился.
— Что вы можете предложить?
— Я знаю, где слабое место «Избушки». Я знаю, как отрезать её от вас и от всего мира. Я знаю про подводный кабель. — Она выложила на стол распечатку схемы, которую сделала с находки. — И у меня есть ключ к их цифровой инфраструктуре.
Волков замер. Его лицо стало каменным. Спокойствие исчезло. Охранник у стены напрягся.
— Откуда? — спросил Волков тихо, опасно.
— От «Царевича». Он сломался. Он даёт вам и ей наводку на меня, но параллельно тянет ниточку мне. Он хочет, чтобы система рухнула.
Волков резко встал и подошёл к окну, глядя в темноту, в сторону болот.
— Идиот. Сентиментальный идиот. Я же говорил Яге — нельзя оставлять в них прошлое. Надо выжигать. — Он обернулся. — Что вы хотите?
— Моего сына. И безопасный выход для нас обоих.
— А взамен?
— Я отдам вам флешку. И… я сама отрежу этот кабель. Вы получите железный аргумент против Ядвиги. Её изолированная империя станет уязвимой. Вы сможете диктовать ей условия. Или заменить её на кого-то более управляемого. А я и мой сын исчезнем.
Она играла ва-банк, стравливая двух хищников. Волков задумался. Для него это был бизнес-план. Устранить ненадёжного партнера, усилить контроль, а заодно избавиться от неудобной свидетельницы, отправив её на самоубийственную миссию.
— Кабель отрезать — это верная смерть. Они найдут вас.
— Это моя проблема. Согласны?
Волков медленно кивнул.
— Согласен. Но сына вы получите только после подтверждения, что кабель уничтожен. И связи нет. Я предоставлю вам лодку, снаряжение. И… проводника. Чтобы убедиться, что вы всё сделали правильно.
Проводник, поняла Алёна, — это её палач. Как только кабель будет перерезан, он убьёт её. Но у неё был свой план, и свой козырь, о котором Волков не знал: Ёжиков и его «отвлекающий манёвр».
— Хорошо, — сказала она. — Когда?
— Сейчас. Ночь — лучшее время. — Волков кивнул охраннику. — Отвезите её к воде. Пусть Семён перевезёт.
Алёна вздрогнула.
— Семён? Рыбак?
— Конечно. Он давно на моём довольствии. Перевозит грузы, людей… и следит. Он и доложил, что вы вышли на Яблоню. — Волков улыбнулся её потрясённому виду. — В Заречье, Алёна Михайловна, все на кого-то работают. Особенно те, кто прикидывается независимыми. Семён любит внучку. А я обещаю, что она жива и здорова. Пока он полезен.
Предательство было тотальным. Каждый шаг, каждый контакт — всё было под контролем. Печка, возможно, была единственной, кто действовал из личных мотивов. И, возможно, поэтому её и терпели.
Её повели к тому же причалу у лесопилки. В тумане ждал катер Семёна. Старый рыбак не смотрел ей в глаза.
— Садись, — буркнул он. — Видимо, твой путь обратно.
— Настя жива? — спросила она, ступая на палубу.
— Жива. Она… «Лебедь». Старшая. — В его голосе была не гордость, а бесконечная усталость и стыд. — Волков обещал, что после этого… он даст ей уйти. С новыми документами.
Он знал, что везёт её на смерть. Но выбирал между чужой жизнью и надеждой на жизнь внучки. Алёна отвернулась. Больше не о чем было говорить.
Катер шёл тем же путём, что и в прошлый раз. Но теперь тумана не было. Небо прояснилось, и в свете почти полной луны «Избушка» виднелась впереди, зловещая и освещённая. На этот раз Семён подошёл не к пирсу, а к заросшему, заболоченному берегу в полукилометре от строений.
— Кабель идёт где-то здесь, — сказал он, указывая на воду. — Ищи сама. У тебя есть полчаса. Потом их патруль будет здесь. — Он протянул ей небольшой водолазный нож и фонарь. — Прости.
Алёна спрыгнула в ледяную воду. Глубина была по пояс, дно — вязкий ил. Она включила фонарь, начала методично обследовать дно, ориентируясь по схеме.
Мысли лихорадочно работали. Она должна была не просто перерезать кабель. Она должна была сделать это так, чтобы выжить и дать сигнал Ёжикову.
И вот, фонарь выхватил из темноты толстый, чёрный, резиновый «хвост», уходящий вглубь и вдоль берега. Кабель. Она достала нож.
В этот момент с берега донёсся звук — не птицы, а сдавленный крик, быстро оборвавшийся. Потом — тяжёлые шаги по воде.
Из темноты, держа в одной руке пистолет с глушителем, а в другой — фонарь, вышел тот самый охранник Волкова. Проводник-палач.
— Ну что, нашли? Режьте. Быстро.
Алёна присела в воде, делая вид, что режет кабель. На самом деле она лишь надрезала верхнюю изоляцию, нащупывая провода внутри. Ей нужно было не просто перерезать, а замкнуть. Создать короткое замыкание, которое не только прервёт связь, но и, возможно, вызовет скачок напряжения, который заметят на станции.
— Что ты тянешь? — рявкнул охранник, подходя ближе.
— Он толстый, — сквозь стук зубов пробормотала она.
Она нашла силовые жилы. Проверила изоляцию рукоятки, и с силой воткнула лезвие между ними..
Искры, яркая, ослепительная вспышка во тьме! Глухой хлопок, и свет во всех окнах «Избушки» на секунду погас, потом моргнул и загорелся вновь, но уже тусклее — переключились на аварийные генераторы.
Сигнал подан.
— Что ты натворила, дура?! — заорал охранник, понимая, что это не было тихим саботажем.
Он поднял пистолет. Но в этот момент с другой стороны раздался рёв мотора, и ослепительный луч прожектора ударил им в глаза. Это был полицейский катер, несущийся к ним на полной скорости. Ёжиков! Он не подвёл.
Охранник развернулся и выстрелил в сторону катера. Ответная очередь прошила воду рядом с ним. Алёна, пользуясь моментом, нырнула и поплыла прочь от берега, в темноту, к противоположной стороне болота.
Началась перестрелка. Крики, ещё выстрелы. Потом вой сирен, уже с суши — это приближались машины. Волков, наверное, вызвал своих.
Алёна вылезла на берег в сотне метрах от места действия, в колючих кустах. Она была мокрая, замёрзшая, но живая. И кабель был повреждён. Связь «Избушки» с внешним миром прервана. Теперь они были слепы и глухи. По крайней мере, на время.
Она увидела, как белые фигуры — «Лебеди» — высыпали из здания, как началась суматоха. Где-то среди них был Иван. И её Марк.
Первый этап её безумного плана выполнен. Теперь начался второй — самый опасный. Пока в стане врага паника, пока Волков и Ядвига пытаются понять, что произошло и кто предатель, она должна была проникнуть внутрь. Не как диверсант, а как тень. Чтобы найти сына в этой внезапно ослеплённой крепости.
Используя схему Ивана, она поползла к «Избушке», к тому самому служебному входу в подвал, который он пометил как «запасной, редко охраняется». Война входила в решающую фазу. И тихие крылья над болотом уже не парили — они метались в гнезде, готовясь к жестокой, последней схватке.
(продолжение следует)