— Я не буду платить ипотеку в этом месяце, я купил себе мотоцикл! Мечта важнее "коробки"! — заявил Вадим, сдувая невидимую пылинку с хромированного руля своего "железного коня".
"Что, блин?!" — подумала я. Неужели это сейчас он произнёс своими губами, глядя мне прямо в глаза. Я выронила пакет с молоком. Белая лужа начала медленно растекаться по линолеуму, подбираясь к колесам этого черного монстра, который теперь стоял в нашей прихожей, занимая все свободное место.
— Вадик, ты... ты сейчас пошутил? — мой голос сорвался на шепот. — У нас платеж десятого числа. Послезавтра! Если мы просрочим, нам начислят пени! А у нас и так долг за коммуналку висит!
Вадим даже не повернул головы. Он любовно поглаживал бензобак, словно это была женщина, а не кусок металла.
— Ой, Лен, не нуди! — отмахнулся он. — Ты же бухгалтер, придумаешь что-нибудь. Перехватишь у мамы, возьмешь микрозайм. Я не знаю. Я мужик, мне пятьдесят лет, я всю жизнь мечтал о байке! А ты со своей ипотекой меня в гроб загонишь. Бетон, стены... Скучно это, Лена. Жить надо здесь и сейчас!
Он выпрямился, посмотрел на меня с вызовом. В его глазах — ни капли вины. Только детская, инфантильная обида на то, что я не разделяю его восторга. На нем была новая кожаная косуха, которая скрипела при каждом движении.
— Ты купил мотоцикл? — я перешагнула через лужу молока. — На какие деньги?
— На те, что мы откладывали на досрочное погашение. И еще кредит взял потребительский. Немного, тысяч пятьсот. Зато смотри, какой красавец! "Ямаха"! Зверь!
У меня зашумело в ушах. Пятьсот тысяч. Плюс те триста, что мы копили год, отказывая себе в отпуске, в новой одежде, в нормальной еде. Я хожу в пальто, которому семь лет. У сына ботинки просят каши. А он...
— Ты взял деньги из тумбочки? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Без спроса?
— Я глава семьи! Я имею право распоряжаться общим бюджетом! — взвизгнул он, ударив кулаком по сиденью. — Что ты мне тут допрос устраиваешь? Лучше бы порадовалась за мужа! Эгоистка!
Я прошла на кухню, стараясь не смотреть на этот "памятник эгоизму" в прихожей. Села на табуретку. Руки дрожали.
Двадцать лет. Двадцать лет я живу с этим человеком.
Вадим всегда был "творческой личностью". То он фотограф, то веб-дизайнер, то просто "в поиске себя". Работы меняет как перчатки. Задерживается максимум на полгода. "Начальник дурак", "коллектив змеиный", "не мой уровень".
Я работаю главным бухгалтером в строительной фирме. Пашу по 10-12 часов. Беру подработки на дом. Тащу на себе ипотеку (которую мы взяли, чтобы съехать от его мамы), коммуналку, обучение сына в институте, продукты.
Вадим вкладывает в бюджет свои копейки (когда они есть) и считает, что совершил подвиг. Зато он прекрасно умеет тратить. Новый телефон — "для работы". Брендовые шмотки — "для имиджа". А теперь вот — мотоцикл. "Для души".
На столе лежала квитанция за свет. Долг за три месяца. Вадим обещал оплатить, но, видимо, забыл. Или "инвестировал" в свою мечту.
В кухню заглянул Вадим. В шлеме. Он выглядел как космонавт, прилетевший на чужую планету и требующий подчинения.
— Лен, я прокачусь. Обкатать надо. Буду поздно. Ужин оставь на плите. И это... найди деньги на ипотеку. Ты же умная.
Он подмигнул (я это почувствовала даже через стекло шлема) и вышел. Хлопнула дверь. Загудел мотор. Звук был громкий, наглый, как и его хозяин.
Я осталась одна. В пустой квартире, которая по документам принадлежала банку, а по факту — была моей тюрьмой.
"Ты же умная".
Да, я умная. Я слишком долго была умной и терпеливой. Я верила, что он повзрослеет. Что оценит. Что мы — команда.
А мы не команда. Я — ломовая лошадь. А он — наездник.
Я встала. Подошла к окну. Вадим выруливал со двора, распугивая голубей и прохожих ревом мотора. Красивый, свободный. На моем горбу.
В голове что-то щелкнуло.
Хватит.
Я взяла телефон. Позвонила сыну.
— Артем, привет. Ты в общаге? Слушай, мне нужна твоя помощь. Приезжай домой. Срочно. И друга возьми, покрепче.
Потом позвонила в банк.
— Добрый день. Я хочу отказаться от страховки по кредиту мужа. Нет, я не созаемщик по потребительскому. Да, я знаю риски. Пусть сам платит.
Потом позвонила риелтору.
— Светлана? Привет. Помнишь, ты предлагала помочь с продажей квартиры? Да, той самой, ипотечной. Актуально. Срочно.
Через час приехал Артем с другом Димой. Здоровые ребята, спортсмены.
Они молча выслушали меня. Артем сжал кулаки.
— Мам, он что, совсем? Мотоцикл? А ты в чем ходишь?
— Неважно, сынок. Важно то, что мы сейчас сделаем.
Мы выкатили мотоцикл на лестничную площадку. Тяжелый, зараза. Дима пыхтел, но тащил.
Поставили его прямо у лифта.
Потом я собрала вещи Вадима.
Не все. Только самое "необходимое".
Косуху (вторую, старую). Джинсы. Трусы. Носки. Бритву.
Сложила все это в большие черные мешки для мусора.
Выставила рядом с мотоциклом.
— Мам, а он вернется? — спросил Артем.
— Вернется. Куда он денется. Жрать-то захочет.
Я вызвала мастера по замкам.
— Срочно. Двойной тариф.
Пока мастер менял личинку, я написала записку. Крупными буквами, маркером, на листе А4.
"Ипотеку плати сам. Ты же глава семьи. Мечта важнее бетона? Вот и живи в своей мечте. В гараже. Или на коврике. Квартиру мы продаем. Я подала на развод и раздел имущества. Твои долги — это твои долги. А моя доля в квартире пойдет на первый взнос за мою новую жизнь. Без тебя".
Приклеила записку скотчем к баку мотоцикла.
Вадим вернулся в два часа ночи.
Я не спала. Сидела на кухне, пила чай. Артем с Димой спали в его комнате (я постелила им на полу, чтобы не будить, если начнется штурм).
Я услышала, как он возится с ключом.
Мат. Удары в дверь. Звонок.
— Ленка! Ты че, закрылась? Ключ не подходит! Открывай, я замерз!
Я подошла к двери.
— Вадим, — сказала я громко, через дверь. — Твои вещи на площадке. Твой мотоцикл там же. Уезжай.
— Ты че, ошалела?! — заорал он. — Это моя квартира! Я здесь прописан! Я полицию вызову!
— Вызывай! — крикнула я. — Я им покажу документы на ипотеку, которую плачу Я. И расскажу, как ты украл деньги из семейного бюджета. И как ты угрожал мне расправой (это я приукрасила, но для полиции сойдет).
Он начал пинать дверь.
— Я вынесу эту дверь! Я тебя урою!
В этот момент открылась дверь соседней квартиры. Вышел дядя Миша, бывший десантник.
— Слышь, сосед, — прогудел он басом. — Ты че орешь? Людям спать не даешь.
— Она меня не пускает! — взвизгнул Вадим. — Жена! Стерва!
— Правильно делает, — сказал дядя Миша. — Я бы тебя тоже не пустил. Ты ж паразит. Вали отсюда, пока я тебе не помог.
Вадим знал дядю Мишу. И знал, что тот слов на ветер не бросает.
Он затих.
Потом я услышала шуршание пакетов. Он собирал свои манатки.
Завел мотоцикл (прямо в подъезде, идиот!).
Рев мотора эхом разнесся по этажам.
Он уехал.
Утром я пошла в суд. Подала на развод.
В банк — с заявлением о разделе счетов.
К риелтору — с документами на продажу.
Вадим звонил. Писал. Угрожал. Плакал.
"Ленусик, прости! Я дурак! Я продам байк!"
Я не отвечала.
Я продала квартиру через два месяца. Банк забрал свое, остаток мы поделили. Вадиму достались копейки — почти все ушло на погашение его кредитов и долгов по коммуналке (я доказала в суде, что он не платил ни рубля, предоставив выписки со своей карты).
Мотоцикл у него угнали через неделю. Кредит он платит до сих пор. Живет у мамы, в "однушке".
Я купила маленькую студию. Свою. Без ипотеки (добавила накопления, которые прятала от него на "черный день", и мамину помощь).
У меня нет мужа. Нет "Ямахи".
Зато есть спокойствие. И деньги на карте, которые никто не украдет ради "мечты".
Вечером я сижу на своем балконе. Пью чай. Смотрю на закат.
Я свободна.
И это — самое дорогое, что у меня есть.
А как бы вы поступили на месте героини? Правильно ли она сделала, выставив мужа-транжиру за дверь? Или нужно было дать ему шанс "исправиться"? Пишите свое мнение в комментариях!
Подписывайтесь на канал "На ночь глядя", чтобы не пропустить новые жизненные истории, от которых захватывает дух!