Майские праздники в моем детстве начинались не с шашлыков. Они начинались с рассады. Помню, как вся квартира превращалась в джунгли: подоконники, столы и даже пол были заставлены ящиками из-под молока, в которых тянулись к скупому солнцу тонкие стебельки помидоров и перцев. А потом наступал день икс.
Мы грузились в электричку. Папа с огромным рюкзаком, из которого торчали черенки лопат, мама с сумками и я с привязанным к руке бидоном или какой-нибудь коробкой. Ехать нужно было часа полтора в давке, где пахло потом, землей и пирожками. И всё это ради них — священных шести соток.
В детстве я искренне не понимал: зачем? Зачем люди, которые пять дней в неделю пашут на заводе или в НИИ, в свои законные выходные едут не лежать на диване, а снова пахать, только уже в позе буквы «зю»? Тогда это казалось изощренной формой рабства. А сейчас, глядя на ценники «органических фермерских продуктов», начинаешь догадываться, что наши родители что-то знали.
Земля, которая кормит
Давайте честно: советская дача не была местом отдыха. Слово «дача» у Чехова и у советского инженера — это два разных понятия. В СССР землю давали не для того, чтобы там сеять газон и жарить барбекю. Ее давали, чтобы народ мог прокормиться.
Шесть соток — это математически выверенный минимум. На этом клочке земли нужно было умудриться разместить домик (часто собранный из того, что удалось украсть или выписать на стройке), туалет типа «скворечник», сарай и, главное, грядки. Много грядок.
Картошка была королевой полей. Посадка картофеля в мае и его копка в сентябре были семейными ритуалами, пропустить которые можно было только по справке о смерти. И то нежелательно. Мы ненавидели этот процесс. Но зимой, наворачивая рассыпчатую вареную картошечку с соленым огурцом (тоже своим!), никто не жаловался. Это была продовольственная безопасность отдельной взятой ячейки общества.
Главный враг советского пионера
Если у вас было дачное детство, вы знаете этого врага в лицо. Полосатый, наглый, неистребимый. Колорадский жук.
Химии тогда особой не было, или ее боялись применять. Поэтому борьба велась вручную. Каждое утро мне выдавалась банка с керосином или соленой водой, и я шел на охоту. Нужно было собрать всех жуков и, что самое противное, их красные личинки с нижней стороны листьев.
Это занятие казалось бесконечным. Солнце печет, спина ноет, а жуки сидят и как будто ухмыляются. Но была в этом и какая-то странная медитация. Ты один на один с природой, пусть и в таком жестоком ее проявлении.
Стройка века из ничего
Отдельная песня — это дачная архитектура. В магазинах стройматериалов не было ничего. Вообще. Доска, шифер, гвозди — все это было дефицитом. Поэтому советские дачные домики — это памятники человеческой смекалке.
В ход шло все: старые оконные рамы, выброшенные при капремонте городских домов, двери от списанных автобусов, фанера, куски железа. У моего дяди теплица была сделана из списанных фонарей уличного освещения. И ведь стояло! И служило десятилетиями.
Внутри этих домиков был особый уют. Туда свозилось все, что в городе уже не нужно, а выбросить жалко. Старый диван с пружинами, коврики с оленями, радиола, которая ловила только «Маяк». Запах в доме был специфический — смесь сырости, старого дерева и сушеных трав. Сейчас этот запах кажется мне лучшим ароматом на свете.
Чай с дымком
Но было во всем этом и то, ради чего мы терпели комаров и прополку. Это вечера.
Когда солнце садилось, работы прекращались. Разжигался костер или растапливался самовар (на шишках, конечно). На стол выставлялось все, что выросло на грядках: редиска, лук, свежие огурцы, которые пахли так, как не пахнет ни один современный овощ из супермаркета.
Мы сидели, пили чай с листьями смородины, смотрели на огонь и слушали взрослые разговоры. В эти моменты исчезала усталость. Было ощущение полного, абсолютного покоя. Казалось, что этот маленький дощатый домик и есть центр мира, надежная крепость, где ничего плохого случиться не может.
Мы выросли. Купили квартиры, машины. Картошку теперь проще купить в магазине за копейки, чем горбатиться все лето. Многие превратили родительские дачи в газоны, поставили беседки и мангалы.
Но почему-то, когда наступает весна, руки сами тянутся к земле. Хочется посадить хотя бы петрушку, хотя бы пару кустов помидоров. Хочется снова почувствовать эту связь с землей, которую нам привили тогда, в добровольно-принудительном порядке.
Оказывается, дача была не про картошку. Она была про выживание, про трудолюбие и про то, как семья может объединиться ради общей цели. И, наверное, про любовь. Ту самую, которая выражалась не словами, а банкой клубничного варенья, заботливо закатанной бабушкой на зиму.
А какая у вас была главная повинность на даче в детстве? Сбор жуков, полив или ненавистная прополка морковки? И ездите ли вы на дачу сейчас?
Жмите лайк, если помните вкус хлеба с солью и зеленым луком прямо с грядки, и подписывайтесь — будем ностальгировать вместе.