Мне было сорок, когда я вдруг поняла, что больше не чувствую под ногами опоры. Как будто стою в комнате, а она медленно, почти незаметно, наклоняется — и я не знаю, за что ухватиться.
У меня трое детей. Старшая — пятнадцать. Девочка, которая ещё недавно засыпала, уткнувшись мне в плечо, а теперь запирается в комнате, включает музыку и делает вид, что ей никто не нужен. Средний — тоже подросток, со своей тишиной, со своими закрытыми глазами, когда я задаю слишком много вопросов. И младший — шестилетний, ещё совсем маленький, который всё время проверяет: «Мам, ты здесь? Мам, ты никуда не уйдёшь?»
И каждый из них переживает одно и то же, но по-разному.
Год назад мой муж ушёл на СВО.
Я до сих пор помню это утро. Он собирался молча, аккуратно, будто боялся задеть нас лишним движением. Дети делали вид, что всё как обычно. Старшие держались. Младший цеплялся за его руку и не понимал, почему папа так долго надевает куртку.
Я улыбалась. Господи, как же я старалась улыбаться. Потому что если заплачу — всё развалится. Потому что если скажу хоть слово лишнее — он может сорваться, а я знала, что он уже всё решил.
Когда дверь закрылась, в квартире стало слишком тихо. Не уютно тихо, а так, что звенит в ушах, от этой тишины. Как будто из души удалили что-то важно и стало тяжело дышать.
С этого дня мы начали жить в ожидании.
Дети стали другими. Старшая резко повзрослела — слишком резко. В её взгляде появилось что-то взрослое и тревожное. Она стала следить за мной, как я слежу за младшим. Иногда я ловила её взгляд, который как будто проверяет, нет ли боли у меня внутри. И это было больнее всего.
Средний замкнулся. Он не говорил, но всё чувствовал. Мальчики ведь часто молчат, когда им страшно. Он стал раздражительным, грубым, будто заранее выстроил стену — чтобы не так больно было, если что.
А младший… он начал бояться всего. Бояться темноты. Бояться, что я не приду вовремя из магазина. Бояться, что если я задержусь в ванной, то тоже исчезну.
Он спал только со мной. Держал меня за руку, даже во сне. И каждый раз, когда я пыталась осторожно высвободиться, он вздрагивал и шептал:
— Мам, не уходи.
Я не уходила. Я вообще никуда не уходила — ни физически, ни морально.
Я жила в постоянном напряжении. Телефон всегда рядом. Сердце замирало от каждого звонка. Я прокручивала в голове сотни сценариев, как будто если заранее проживу самое страшное — оно не случится.
Но оно всё равно случалось. Каждый день. Внутри.
Я боялась за мужа. Я боялась за детей. Я боялась за себя — потому что чувствовала, как медленно растворяюсь, становлюсь только функцией: мама, жена которая ждет, держащаяся (плакать то нельзя, яжемать), сильная.
А сил уже не было.
Старшие всё чаще говорили о будущем. Колледж. Учёба. Отъезд. И каждый такой разговор резал меня изнутри, как ножом. Я понимала умом — это нормально. Но сердце кричало, не сейчас, пожалуйста, не сейчас…я не могу еще и вас потерять.
Я не могла их отпустить. Я держала их взглядом, словами, тревогой. Я будто хотела задержать время, заморозить этот момент, когда мы все ещё вместе.
И в какой-то момент я просто сломалась.
Я пришла к психологу, потому что поняла, что если так будет продолжаться, я утяну за собой и детей. Я сидела напротив неё и плакала, как плачут, когда уже не стыдно.
Я говорила о страхе. О пустоте. О том, что чувствую себя плохой матерью, потому что не справляюсь. О том, что боюсь будущего больше, чем чего-либо в этой жизни.
— Я всё время думаю, что будет дальше, — сказала я. — И мне страшно жить.
Она посмотрела на меня очень внимательно и сказала:
— Вы живёте в завтрашнем дне, полным боли. А ваши дети живут в сегодняшнем, где им нужна мама — живая, тёплая, настоящая.
Мы долго говорили о жёнах участников СВО. О том, что наша боль — тихая. Без формы, без медалей, без героизма. Потому что мы ждём. Потому что мы держим дом, детей, себя — из последних сил. И эту боль, нельзя игнорировать, ее нужно проживать и отпускать.
Она учила меня простым вещам, которые давались невероятно тяжело:
не додумывать,
не прогнозировать,
не проживать чужую судьбу заранее.
— Вы не можете контролировать их жизни, — сказала она. — Но вы можете быть рядом сейчас.
Я училась отпускать. Не сразу. С болью. С ощущением, что предаю кого-то внутри себя. Но шаг за шагом я это делала.
Я позволила старшим отдаляться — и увидела, как они возвращаются, когда чувствуют безопасность. Я перестала душить младшего своей тревогой — и он стал спокойнее. Я научилась плакать не украдкой, а честно — и потом вытирать слёзы и идти дальше.
Я всё ещё жду мужа. Всё ещё боюсь. Всё ещё вздрагиваю от звонков. Но теперь я знаю, что жить здесь и сейчас — это не слабость и не предательство. Это единственный способ выстоять.
Мне сорок один. Я жена участника СВО. Я мама троих детей. И я учусь жить, не разрушая себя страхом.
И если ты сейчас читаешь это и чувствуешь, что тебе тоже тяжело — знай, что ты не одна. Мы держимся. Тихо, без крика. Но держимся.