Будто это просто очередной семейный скандал. Я медленно складывала туда вещи, не потому что спешила уйти прямо сейчас, а потому что этот ритуал давал мне ощущение хоть какого-то контроля. Когда ты аккуратно складываешь свитер или джинсы, ты будто говоришь себе: «Вот это моё. Это я могу забрать».
Сергей так и не вошёл. Он стоял по ту сторону двери, и его молчание давило сильнее любых слов. В какой-то момент я услышала, как он сел на диван в гостиной - знакомый скрип, который я могла бы узнать из сотни. Этот звук почему-то напомнил мне, как мы когда-то выбирали этот диван вместе. Тогда он был таким важным - цвет, ткань, чтобы подходил к стенам. Мы обсуждали это так, будто от этого зависело наше счастье.
- Ты ведь не уйдёшь, - сказал он вдруг, достаточно громко, чтобы я услышала. - Ты же понимаешь, что это всё просто нервы.
Я закрыла чемодан на секунду, оперлась на него руками.
- А ты понимаешь, что твоя мать хочет, чтобы меня здесь не было? - спросила я.
- Она просто боится за меня.
- Она боится потерять контроль, - ответила я. - И ты ей его отдаёшь.
Он вздохнул так, будто устал не от ситуации, а от того, что ему вообще приходится в ней быть.
- Ты всегда всё усложняешь. Можно было бы просто… ну… сделать, как она просит, и всё было бы спокойно.
- Спокойно для кого? - я подняла голос. - Для неё? Для тебя? А для меня?
Он не ответил.
Я продолжила складывать вещи. В какой-то момент мне попалась старая фотография - мы с Сергеем на фоне недостроенного дома, в котором потом появилась эта квартира. Мы тогда стояли в касках, грязные, уставшие, но счастливые. Я помнила этот день: мы только что подписали договор, и нам казалось, что теперь всё будет иначе. Что у нас будет своё, защищённое от всех.
Я сжала фото в пальцах.
- Ты помнишь, как мы сюда въезжали? - спросила я.
- Конечно, - ответил он.
- Ты говорил, что это наш дом. Что никто не будет здесь решать за нас. Ты помнишь это?
Снова пауза.
- Тогда я думал по-другому, - сказал он наконец.
- По-другому - это без твоей матери? - я усмехнулась. - Или без меня?
Он ничего не сказал.
В этот момент зазвонил его телефон. Я слышала, как он взял трубку.
- Да, мам… Да, мы разговариваем… Нет, она пока не подписала…
Я закрыла глаза. Даже не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, как он сейчас оправдывается перед ней, как старается сгладить, как снова становится маленьким мальчиком, которому страшно расстроить мать.
- Я не знаю, - говорил он в трубку. - Она упёрлась… Да, я понимаю…
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно сжалось. Это было даже не про квартиру. Это было про то, что я здесь лишняя. Что в этой семье для меня никогда не было места.
Я застегнула чемодан до конца. Металлический звук молнии прозвучал неожиданно громко.
- Мам, я перезвоню, - сказал Сергей и положил трубку.
Я открыла дверь спальни. Он сидел на диване, сгорбленный, с телефоном в руках. Такой знакомый и такой чужой.
- Ты уже решил? - спросила я.
Он посмотрел на меня и впервые за этот вечер в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
- Я не знаю, что делать.
- Это и есть твой выбор, - сказала я.
Я взяла чемодан за ручку и прошла мимо него в коридор. Он не попытался меня остановить. Только смотрел, как будто надеялся, что я всё равно передумаю.
Дверь за мной закрылась тихо, почти вежливо. И в этой тишине было больше правды, чем во всех его словах за последние годы.