Кажется, всего пять лет назад жизнь улыбалась ей вовсю, предоставляя все необходимое для абсолютного счастья. Супруг обожал ее, пылинки сдувал, души не чаял в их общем сыне и даже выделил средства на медицинское образование для Марины.
Конечно, деньги были взяты из их общих сбережений, но забота была крайне приятной. "Дима, ну как же так?! Я ведь продала свою комнату, чтобы внести первый взнос за ипотеку. Неужели нам суждено вечно жить у твоей матери? Неужели ты забыл, что Ольга Ивановна меня терпеть не может?". Отношения со свекровью действительно складывались натянутые.
Мать Дмитрия боготворила внука, но никак не могла смириться с тем, что какая-то медсестра посмела войти в их семью, в их благородную семью потомственных стоматологов. У Ольги Ивановны было два стоматологических кабинета. В одном принимала она сама, в другом работал Дима. Так они вместе присматривали за семейным бизнесом и работой других докторов.
Клиника пользовалась безупречной репутацией. "Марин, ты же прекрасно знаешь, что формально эта квартира принадлежит маме. На деле она уже давно моя. Да, она женщина сложная, но слово держит. Почему бы тебе не выучиться? Ты же всегда мечтала об этом". В тот момент Марина подумала, что муж мог бы отдать ей всю сумму целиком, а не выделять деньги только на первый год учебы, но решила промолчать, чтобы не обострять ситуацию.
Я слишком подозрительна. Муж не давал поводов для сомнений в его честности и порядочности.
Да, конечно, были некоторые странности. Дима забирал всю ее зарплату на семейные нужды, несмотря на то, что сам зарабатывал гораздо больше. И это откровенно обижало. Марина не была транжирой, но все же хотела иметь личные деньги на свои маленькие радости: посещение салона красоты или небольшие подарки сыну Леше, не отчитываясь перед мужем и свекровью.
В довершение всего, Ольга Ивановна лично контролировала все ее траты по чекам. Но только у невестки. Сыну она доверяла безоглядно. Как бы Марина не старалась, она так и не ощутила себя полноценным членом семьи. Она чувствовала себя скорее прислугой, находящейся на испытательном сроке, с весьма туманными перспективами получить повышение уровня доверия.
Уже тогда в ее голове поселилась предательская мысль о том, что, как бы она ни старалась, она никогда не станет равной Диме. "Дим, признайся, ты стесняешься меня? Хочешь, чтобы я выучилась и стала тебе ровней, чтобы твоя мама начала меня уважать?" На глазах Марины выступили слезы. "Ты чего? Или ждешь второго ребенка? Какая же ты стала капризная и плаксивая. Слушай, я ни разу не пожалел, что женился на тебе. Ты красивая, хозяйственная и непривередливая. Да и сын у нас замечательный, такой умный для своих пяти лет, явно пошел в нашу породу. Мама гордится тем, что Леша так на нее похож. Ты все сделала правильно".
Дмитрий так и не понял, почему в этот момент, она зарыдала еще сильнее. Ему было невдомек, как обидно слышать слова о том, что ты прекрасно выполняешь чужие прихоти, экономно расходуешь средства и вообще являешься приятной и удобной. При этом Марина ни разу не слышала таких простых слов, что она единственная, любимая и нужна просто так, без всякой выгоды и дополнительных условий.
Тогда она проигнорировала предостережение собственного сердца. Возможно, все сложилось бы по-другому, если бы Дима не попал в аварию. Марина стала вдовой. Алеша оказался в инвалидной коляске. "Когда ты собираешься освободить мою квартиру?" - спросила Ольга Ивановна всего через неделю после похорон. "Разве вы не понимаете, как нам сейчас тяжело?" - пыталась защитить свои права Марина.
"Слушай, давай начистоту. Я делала вид, что ты вполне сносный вариант для моего сына, пока он был жив. Но ты принесла несчастье в нашу семью. Мое материнское сердце это чувствовало. Мне всегда были противны эти сироты-детдомовки. Мы взяли кота в мешке и дорого за это заплатили. Я потеряла сына", - грозно заявила свекровь.
"Но как же Леша? Неужели вы не любите внука? Ему сейчас так нужна помощь. Вы не любите меня, но пожалейте хотя бы ребенка". В этот момент, ради сына, Марина готова была умолять, хоть на коленях. "Не надо давить на жалость. У меня есть более достойные внуки от первого брака Димочки. Взрослые и успешные. А не какие-то инвалиды", - сухо отрезала свекровь, добавив тихо, почти шепотом: "Я всегда чувствовала, что от тебя не может родиться нормальный, жизнеспособный ребенок".
"Как вы можете так говорить? Вы вообще человек? Мать? Отдайте хотя бы мои сбережения. Я знаю, Дима хранил их у вас". Марину трясло. Больше всего ей хотелось дать пощечину этой полной, кудрявой, высокой и ухоженной даме, но она сдерживала себя ради Леши.
Сын был как две капли воды похож на любимого мужа: сероглазый, светловолосый, худенький, с богатой мимикой. Было еще рано, мальчик спал, и только мысль о том, чтобы его не разбудить, удерживала ее от желания вцепиться в наглое лицо свекрови. "Сбережения? А кто же должен был оплатить похороны?" Ольга Ивановна и правда устроила пышные похороны, но все равно, столько денег уйти не могло.
Марина попыталась в последний раз воззвать к справедливости, но свекровь отрезала: "Все, разговор закончен. Через неделю я меняю замки. Ни на какие деньги и помощь не рассчитывай, забудь мой телефон. И объясни Леше, что он мне больше не внук".
Так, в одночасье мир Марины перевернулся с ног на голову. У нее не было даже времени, чтобы предаться воспоминаниям о покойном супруге. Марина бесконечно крутилась, бралась за любую подработку. Коллега Аня, мать-одиночка, разрешила пожить у нее первое время и помогала с сыном. Небольшие сбережения закончились очень быстро.
Уже после кончины Дмитрия выяснилось, что он снял все деньги и отдал матери. Якобы, это была семейная традиция. Мать - святое. Но Марина тоже была матерью, а о ней и о Леше никто не подумал. Из-за отца мальчик стал инвалидом. Дима, перебрав лишнего на юбилее у драгоценной мамы, сел за руль.
Марина миллион раз пожалела о том, что не пошла на этот юбилей свекрови, ведь все могло сложиться совсем иначе. Но время нельзя повернуть вспять, и теперь уже было не к кому обратиться за помощью. Марина осознала, что жила в иллюзии, и, возможно, вся ее любовь была только с ее стороны, а муж был обычным инфантильным маменькиным сынком. Но какой смысл рассуждать об этом сейчас?
Жизнь стремительно неслась под откос. Марина чувствовала себя все более уставшей. Непонятно было, где брать деньги и силы. Что делать, если Аня больше не сможет разрешить ей жить у себя? Что делать, если начальство, недовольное ее постоянной усталостью, уволит ее с работы?
А главным вопросом было, где взять деньги на лечение Леши?
Она была готова ко всему, лишь бы сын встал на ноги. Из всех, кто отдал бы жизнь за счастье Леши, осталась только она. Теперь не было времени на выяснение отношений. Прошло пять лет с момента этих трагических событий, но значительных улучшений в лечении так и не произошло. Ей удалось получить квоту, но требовалось собрать определенную сумму на поездку и оплату лекарств. Таких денег у нее не было.
"Ань, когда ты перестанешь жалеть эту вечную страдалицу? Да, людям нужно помогать, но только если они и сами стараются встать на ноги и не сидят у тебя на шее". Главный врач больницы терпеть не мог Марину.
Юрий Олегович несколько лет безуспешно пытался добиться расположения этой синеглазой брюнетки с прекрасной фигурой, но получил отказ. Он бы с радостью выгнал ее, но почти все сотрудники знали о его неудачном ухаживании, поэтому он решил выждать время, пока сплетни утихнут, и попытаться настроить ее единственную подругу против нее.
Юрий Олегович злился и на Анну. Если бы она не помогала подруге, Марина была бы более сговорчивой. Тот факт, что Юрий женат, не стал бы помехой. Аня понимала, что начальник копает под Марину, но предпочитала не обращать на это внимания. "Да что вы, Марина и Леша вовсе не являются для меня обузой. Мои дети выросли, уехали и больше не нуждаются в моей поддержке. Я работаю для души. У меня пока нет внуков. Я не считаю, что кто-то сидит у меня на шее".
В очередной раз Анна дала понять начальнику, что ему не удастся столкнуть подруг лбами. Анна не слишком держалась за эту работу, Юрий Олегович прекрасно это понимал. Ее дети хорошо зарабатывали и были готовы помогать маме. Это был тот редкий случай, когда человек работал по призванию. "Зря ты так. Увидишь, эта Марина еще подложит тебе свинью. Я таких насквозь вижу. Будешь жалеть, что не послушала меня. Делай добро, но уворачивайся", - прошипел лысый и крепкий в определенном смысле Юрий Олегович.
Когда он демонстративно громко зашагал по коридору, Аня не удержалась от улыбки. Наверное, немного было медсестер, к которым начальник не пытался бы подкатить. Тем, кому Юрий Олегович оказывал знаки внимания, он впоследствии доставлял неприятности, причем как ответившим взаимностью, так и отвергнувшим его.
– Марин, а что, если нам пожениться? – Предложение прозвучало после почти года дружеского общения с состоятельным пациентом. Андрей попал в отделение травматологии после автомобильной аварии, а затем, узнав, что Марина ухаживает за сыном с проблемами опорно-двигательного аппарата, предложил ей дополнительный заработок – присмотр за ним на дому.
Марина поначалу опасалась непристойных намеков. Несмотря на изматывающий ритм жизни, она все еще привлекала внимание. Нередко безобидные разговоры переходили в неприятные заигрывания. Марине стало тоскливо от мысли, что и здесь все идет по знакомому сценарию.
Андрей ей симпатизировал. Не только внешне, хотя темноволосый, подтянутый мужчина с умным взглядом был вполне приятен, но больше всего ее привлекала его доброжелательность и открытость. С Андреем можно было говорить обо всем. Марина знала, что он десять лет назад потерял жену и больше не планировал жениться. Андрей, в свою очередь, знал, что Марина поставила крест на личной жизни, посвятив себя реабилитации сына.
Впервые в жизни она могла быть искренней с мужчиной. Казалось, все ясно: никто никого не ищет и не собирается домогаться. И вдруг выяснилось, что у Андрея есть на нее виды как на женщину.
– Андрей, послушайте, мы же вроде все обсудили. Я не планирую замуж. И вы тоже, насколько я понимаю, – вздохнула она.
Она поняла, что их дружба подошла к концу, а подработка отменяется. Стало горько, словно почва ушла из-под ног.
– Ой, ну что ты. Я совсем не это имел в виду. Я хотел предложить фиктивный брак. Понимаешь? Мы могли бы помочь друг другу. Ты бы оказала мне услугу, а я бы дал деньги на лечение Леши. Он такой замечательный мальчик.
У них сложились очень теплые отношения. Застенчивый и робкий мальчик просто сиял, когда видел Андрея. У них было много общих интересов. Андрей учил Лешу программированию, они вместе мечтали о том, как встанут на ноги и будут играть в футбол.
– Что за услуга? Зачем фиктивный брак? – Марине, конечно, хотелось вылечить сына. Андрей надавил на больное, заговорил о самом важном в ее жизни.
– Знаешь, общаясь с твоим сыном, я понял, что сделало бы меня счастливым. Мне нужен ребенок, а еще порядочная женщина, которая его родит. Но речь не идет о близости. Ты просто окажешь мне услугу по договору. Мы все пропишем, – пояснил Андрей деловым тоном.
Еще недавно Марина злилась, что он посмел сделать ей такое предложение и проявил интерес как к женщине. А теперь стало обидно, что она нужна ему лишь как инкубатор. Ее обуревали противоречивые чувства.
Марина подумала, что ей все же хотелось бы, чтобы Андрей испытывал к ней чувства и ухаживал за ней. Возможно, из этого что-то бы и вышло. Он был первым мужчиной, который вызвал у нее хоть какое-то доверие. Но надежды угасли, не успев толком зародиться.
Очередной мужчина воспринимал ее только как ресурс и собирался использовать. Что ж, по крайней мере, он был честен и откровенен, и предлагал это не бесплатно.
Поэтому, нахмурившись, она произнесла: – Лечение стоит дорого. И нам с сыном нужно жилье, хотя бы однокомнатная квартира на окраине.
Андрей вздохнул, будто она разочаровала его своей меркантильностью. Марина подумала, что он рассчитывал на более дешевый способ обзавестись ребенком, и уже хотела сказать, что достаточно будет комнаты, испугавшись, что он вообще откажется от предложения. Ведь перспектива новой жизни уже так отчетливо представилась ей. Но не успела она произнести слово, как Андрей сказал:
– Конечно, я сам хотел это предложить. Половину суммы получишь до процедур, но у меня есть условия. До рождения ребенка и какое-то время после нужно будет жить у меня, разумеется, с оплатой всех расходов с моей стороны. И нам придется официально пожениться. Я бы хотел, чтобы ребенок, когда вырастет, думал, что мы любили друг друга, но потом просто расстались по какой-то причине. Понимаешь? Рожден в любви? – спросил Андрей.
– Да уж. Глупо в моем положении отказываться, но половину денег вперед. Марина почувствовала себя неловко, выдавив эти слова. Но жизнь научила ее не доверять людям. Она пока не представляла, как сможет отказаться от ребенка, которого выносит, и от этой мысли веяло холодом и ужасом. Но сейчас нельзя думать обо всем сразу.
Главное – спасти Лешку. Возможно, потом что-то придумается. Кто знает, может, Андрей позволит ей навещать ребенка, и все как-то уладится. Сейчас же перед ней маячил единственный шанс все исправить.
– Я согласен. – Андрей почему-то улыбнулся широко и искренне. Казалось, его не оттолкнула ее меркантильность, и Марине стало легче. Она подумала, что это означает, что он не собирается ее обманывать. Да, нехорошо плохо думать о людях, но ее положение обязывало.
Недоверие, корыстолюбие и все подобное развивались в Марине слишком постепенно. "Кроме инвалида на коляске никого не нашлось?" Главврач откуда-то узнал о свадьбе Марины и распространял неприятные слухи о том, что она продалась первому встречному, намекая на замаскированную форму оказания непристойных услуг и крайнюю степень коварства.
– Этот Андрей наверняка и не понимает, с кем связался. Он же на препаратах после аварии. Вот такие вот втираются в доверие, а потом денежки тю-тю.
– Юрий Олегович, вы вроде бы сами мечтали меня уволить. Чем теперь недовольны? - Марине не хотелось отвечать на шипение главного. Ей нужны были силы, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Другого шанса могло и не быть.
– Ну-ну, легкой жизни захотелось. Как бы потом не прибежала падать мне в ножки, халявщица. Вот даст твой инвалидик пинок под зад. Пожалеешь. – Главврач еле подписал заявление об увольнении. И, кажется, из всех коллег только Аня была рада переменам в жизни подруги.
– Знаешь, а вдруг у вас что-то получится? Но если нет, всегда можешь снова жить у меня, – сказала Аня. Подруги обнялись и заплакали. Аня даже пыталась отговорить ее от идеи стать суррогатной мамой, а потом вдруг загорелась надеждой, что это может дать подруге шанс построить семью.
– Знаешь, есть что-то такое в этом Андрее. Он надежный, настоящий. Присмотрись, – сказала Анна.
Марина старалась не питать себя ложными надеждами, чтобы падение не было таким болезненным. Каким-то образом о браке узнала и Ольга Ивановна. Бывшая свекровь даже прислала злобное поздравление.
"Желаю и дальше крутить хвостом. Так и знала, что Лешку сдашь в детский дом и начнешь жизнь без проблем. Не удивлюсь, если ты изменяла Димочке. На меня не рассчитывай. Катись по наклонной дальше".
– Это так неприлично, так злобно, что даже не смешно, – сказала Аня, прочитав поздравление. Марина согласилась. Ольгу Ивановну было искренне жаль. Оказалось, что дети Димы от первого брака были рождены вовсе не от него. Бывшая свекровь, что-то заподозрив, тайно сделала анализ ДНК и теперь ненавидела не только вторую, но и первую жену своего сына. Гребла, что называется, под одну гребенку.
В довершение ко всему первая сноха отсудила у нее одну из клиник, так что у Ольги Ивановны были причины осуждать всех женщин покойного сына.
Через год Леша прошел полный курс реабилитации, и на выписку его приехали встречать мама и человек, которого он искренне считал папой.
– А у меня будет братик или сестренка? – спросил счастливый мальчик, опираясь на трость. Андрей прошел вместе с ним этот путь, но в отличие от Леши мог ходить без вспомогательных средств. –Сестренка? Марина покраснела. Около полугода она мучилась и не понимала, почему не получается забеременеть искусственным путем. Но, к ее удивлению, Андрей сказал, что хочет одного – чтобы Марина и Леша были счастливы с ним или без него. И тогда он признался ей в любви.
А потом что-то закрутилось, и новая жизнь зародилась самым естественным образом. Буквально через неделю после того, как фиктивные муж и жена стали настоящими. Они с Андреем договорились, что никогда не расскажут детям, с какого договора началась их история. Все-таки родители – это святое, особенно если они любят и готовы отдать все друг за друга, и за своих детей.
_____
Спасибо за чтение.
рассказ Мачеха