Найти в Дзене

Прогулка по Кварталу красных фонарей в Амстердаме

Прогулка по Кварталу красных фонарей в Амстердаме — это будто погружение в многослойный исторический коллаж, где прошлое и настоящее сплетаются в причудливый узор. Начнём с истоков. Название района родилось не вчера: ещё в позднем Средневековье эта часть города, тогда — торговый порт, стала местом, куда после долгих плаваний устремлялись моряки. Чтобы обозначить «любовные гнёздышки», женщины вывешивали у окон красные лампы — так прохожий сразу понимал: здесь можно найти утешение. К XII–XIII векам район уже обрёл устойчивую репутацию, а само словосочетание «квартал красных фонарей» позже стало нарицательным для подобных мест по всему миру. Сегодня Де Валлен (основной квартал красных фонарей) — это сеть узких переулков, где история буквально дышит в спину. Вы идёте по булыжникам, а под ногами — века: здесь когда‑то запрещали появляться женатым мужчинам и священникам из страха «нравственного падения»; здесь в XIX веке французские оккупационные власти легализовали публичные дома и ввели ме

Прогулка по Кварталу красных фонарей в Амстердаме — это будто погружение в многослойный исторический коллаж, где прошлое и настоящее сплетаются в причудливый узор.

Начнём с истоков. Название района родилось не вчера: ещё в позднем Средневековье эта часть города, тогда — торговый порт, стала местом, куда после долгих плаваний устремлялись моряки. Чтобы обозначить «любовные гнёздышки», женщины вывешивали у окон красные лампы — так прохожий сразу понимал: здесь можно найти утешение. К XII–XIII векам район уже обрёл устойчивую репутацию, а само словосочетание «квартал красных фонарей» позже стало нарицательным для подобных мест по всему миру.

Сегодня Де Валлен (основной квартал красных фонарей) — это сеть узких переулков, где история буквально дышит в спину. Вы идёте по булыжникам, а под ногами — века: здесь когда‑то запрещали появляться женатым мужчинам и священникам из страха «нравственного падения»; здесь в XIX веке французские оккупационные власти легализовали публичные дома и ввели медицинские осмотры для работниц, чтобы уберечь солдат от болезней; здесь в 1911 году бордели вновь запретили, но сама проституция осталась легальной, а в 2000‑м году секс‑работа была официально признана профессией.

Что видите сейчас? Красные огни по‑прежнему горят, но форма подачи изменилась. Вместо открытых дверей — стеклянные витрины с занавесками. За ними — женщины и мужчины, которые предлагают услуги. Если окошко задернуто — внутри клиент; рядом с каждой витриной — номер телефона для предварительной записи. Приставать на улице запрещено: пространство строго разграничено — за стеклом можно предлагать, снаружи — нет.

Вокруг — контрастный антураж. В двух шагах от витрин — Старая церковь (Аудекерк), построенная в 1213 году. Её средневековая деревянная кровля — самая большая в Голландии. Когда‑то здесь крестили детей Рембрандта; сегодня — проводят выставки. Рядом — рыночная площадь Ньюмаркт (с XVII века), где продают ювелирные изделия, овощи и ремесленные поделки. В мае, в День короля, тут гуляют толпы. А чуть дальше — кофейни с каннабисом и музеи: например, Музей проституции и Информационный центр по проституции (PIC), основанный бывшей работницей секс‑индустрии Мариской Майор. Эти места рассказывают о профессии без гламура и осуждения, объясняют законы и борются со стигмой.

Атмосфера Квартала красных фонарей — это постоянный диалог противоположностей:

  • легальность и контроль — работницы платят налоги, проходят медосмотры, могут создавать профсоюзы;
  • безопасность и риски — в каждом заведении есть «тревожная кнопка», но туристы нередко ведут себя неуважительно, делают фото без согласия;
  • история и современность — средневековые стены соседствуют с неоновыми вывесками, а старинные каналы отражают красные огни XXI века.

Вы идёте дальше, и город шепчет: «Здесь не только про тело. Здесь — про правила, про борьбу, про право быть видимым, но не уязвимым». И в этом — его парадоксальная честность: Квартал красных фонарей не прячет свою суть за красивыми фасадами. Он просто есть — как страница большой книги Амстердама, которую можно читать, осуждать, изучать, но невозможно вычеркнуть.