PSR

Он не помнил, когда впервые ощутил это — будто внутри него живёт что‑то неуловимое, не имеющее имени и формы, но настойчиво требующее выхода. Не боль, не тоска, а тихое, непрерывное тянущее чувство: «Ты не здесь. Ты где‑то ещё. Найди себя». В детстве всё казалось простым. Школа, дворовые игры, первые друзья, мечты о профессии — всё укладывалось в понятный контур. Но уже тогда, в тихие вечера, когда город за окном затихал, он ловил себя на мысли: «Это не всё. Это только фасад». Он смотрел на звёзды и чувствовал, как в груди разрастается что‑то огромное, необъяснимое — как будто в нём спрятан целый мир, который ждёт, чтобы вырваться наружу...

Я не строю цитадели из «надо», не коплю кирпичи «потом», не украшаю алтарь «правильно». Я — прожигатель жизни. И это не диагноз, а выбор. Моё кредо: Мои принципы: Что я отвергаю: Мой девиз: «Гори, но не сжигай других. Живи, пока горит фитиль. И пусть этот огонь будет ярче любых правил». Я не обещаю оставить наследие...

Мотоцикл «Тула» — первый советский внедорожный мотоцикл, который выпускался на Тульском машиностроительном заводе (ТМЗ) с 1984 по 1996 год. Он был создан для езды по бездорожью, грунтовым дорогам и в условиях сложного рельефа, что делало его популярным среди сельских жителей, охотников и рыболовов.  Разработка мотоцикла началась в начале 1970-х годов на базе опыта производства мотороллеров. В 1956 году на заводе начали выпускать мотороллеры Goggo, что стало основой для последующих разработок. Идея создать мотоцикл для бездорожья возникла на фоне растущего интереса к активному отдыху...

История создания мотоцикла «Ява» началась в 1929 году, когда чешский предприниматель Франтишек Янечек приобрёл лицензию на производство мотоциклов немецкой марки Wanderer. Название бренда образовано от первых букв фамилии владельца (Ja) и первых двух букв названия марки Wanderer (Wa). Первая модель «Явы», выпущенная в 1929 году, имела четырёхтактный двигатель объёмом 500 см³. Она была сложной, дорогой и не пользовалась спросом. Успех к марке пришёл в 1931 году, когда начали выпускать лёгкий мотоцикл с двухтактным двигателем объёмом 175 см³. В 1934 году освоили четырёхтактную «Яву» с двигателем 350 см³, а позже — двухтактную с двигателем 250 см³...

В природе не существует биологических видов лягушек, которые «любят скорость» или целенаправленно цепляются за мотоциклы и машины. Однако есть вид, который получил название, связанное с транспортом — мотоциклетная лягушка (Ranoidea moorei).  Это наземная древесная лягушка семейства Pelodryadidae, обитающая на юго-западе Австралии. Её распространённое название происходит от брачного зова самца, который звучит подобно переключению передач мотоцикла. Также её называют лягушкой Мура, западной колокольной...

Прогулка по Кварталу красных фонарей в Амстердаме — это будто погружение в многослойный исторический коллаж, где прошлое и настоящее сплетаются в причудливый узор. Начнём с истоков. Название района родилось не вчера: ещё в позднем Средневековье эта часть города, тогда — торговый порт, стала местом, куда после долгих плаваний устремлялись моряки. Чтобы обозначить «любовные гнёздышки», женщины вывешивали у окон красные лампы — так прохожий сразу понимал: здесь можно найти утешение. К XII–XIII векам район уже обрёл устойчивую репутацию, а само словосочетание «квартал красных фонарей» позже стало нарицательным для подобных мест по всему миру...

В тихом болоте у окраины города жила‑была лягушка по имени Кваксон. Не простая лягушка, а с мечтой. Нет, не о превращении в принцессу — о скорости, рёве мотора и ветре в… э‑э‑э… в перепонках на лапках. Всё началось с того, что на берегу болота подростки оставили глянцевый журнал «Мотоциклы мира». Кваксон часами листал страницы, глядя на хромированные «Харлеи», и шептал: — Вот это жизнь! Не то что наши прыжки с кочки на кочку… Кваксон созвал совет: улитку Глашу, жука Борю и трёх головастиков. — Ребята, я решил стать мото‑лягушкой! — заявил он. — Ты же плавать не умеешь… на мотоцикле, — проскрипела Глаша...

Всё началось с маленькой фотографии в туристическом буклете: бирюзовая вода, белоснежный песок, силуэт яхты на горизонте. «Красное море. Египет», — гласила подпись. Я долго смотрел на снимок, чувствуя, как внутри разгорается огонь: «Я там буду». И вот — аэропорт Хургады. Сухой жаркий воздух, запах специй и моря, гул голосов, пестрота одежды. Я вышел за ворота терминала — и мир изменился. Солнце здесь не просто светит: оно проникает в тебя, перестраивает изнутри. Первые дни я просто привыкал: к медлительному ритму жизни, к настойчивым торговцам на набережной, к непривычным звукам — крики продавцов, музыка из кафе, далёкие голоса муэдзинов...

Ты слышишь этот рёв? Это не просто двигатель — это сердце дороги. Ты чувствуешь вибрацию под ладонями? Это пульс скорости. Ты видишь линию горизонта, где небо сливается с асфальтом? Это твой путь. Вот 100 правил того, кто не просто едет — живет на дороге. 97. . . . 98. . . . 99. . . . 100. . . .

Мы решили сыграть свадьбу в деревне — там, где всё началось. Яна хотела простоту и тепло: полевые цветы, скатерти в клетку, стол под старым дубом у дедушкиного дома. Я волновался, как мальчишка. Стоял у арки из ромашек и васильков, сжимал в руках букет для Яны и думал: «Неужели это правда?» Она появилась в белом платье, с венком из полевых цветов в волосах. Шла по травяной дорожке, а за ней — стайка деревенских ребятишек с лепестками роз. — Ты прекрасна, — прошептал я, когда она подошла. — Ты тоже, — улыбнулась она. — Даже в этом костюме. Мы обменялись кольцами, поцеловались под аплодисменты гостей...

Прошло три года. Я учился в университете, Яна — в педагогическом колледже в соседнем городе. Мы переписывались каждый день, созванивались по вечерам, но виделись редко. В июне я снова приехал в деревню. Дедушка встретил меня на крыльце — постаревший, но всё такой же бодрый. — Ну что, городской, опять за «Явой» соскучился? — подмигнул он. Я бросился в сарай. Мотоцикл стоял на том же месте — покрытый пылью, с просевшими шинами, но живой. Я провёл рукой по потертому сиденью, вдохнул запах бензина и старого металла. Это был не просто мотоцикл — это была часть меня. Вечером я пошёл к Яне. Она вышла...

Июнь. Жара. Автобус мягко тормозит у обочины просёлочной дороги — конечная остановка. Впереди, за полем цветущего рапса, виднеется крыша дедушкиного дома. Я, шестнадцатилетний Максим, спрыгиваю с подножки, вдыхаю густой запах травы и мёда — и понимаю: вот оно, настоящее лето. Дедушка Иван Петрович встречает у калитки, улыбается, обнимает: — Ну, городскому, опять книжки в голове? Пойдём, покажу, что у меня есть. В сарае, под навесом, стоит она — старая «Ява‑350». Чёрная, с потёртым сиденьем, но живая. Дедушка хлопает ладонью по бензобаку: — Заводи, попробуй. Я долго кручу кикстартер, пока мотор не фыркает и не заводится...