Готовил класс по «Психологии стресса» и хотел студентам показать, как по-разному звучит одна и та же паника:
🔼в кабинете врача,
🔼в рабочем чате
🔼Тик-Токе.
Мне попался пост о британской менеджерке Николе Хайндс: во время беременности она пережила две панические атаки, а в ответ от начальника услышала фразу в духе «ты слишком эмоциональна». История закончилась тем, что ей выплатили компенсацию — 350 тысяч фунтов.
И тут невольно возникает вопрос: «Такого раньше не было?»
Читая подобные новости, легко скатиться в мысль, что «теперь у всех панические атаки» и «раньше такого вообще не случалось». Но если присмотреться внимательнее, всё выглядит куда сложнее и, честно говоря, не так однозначно.
Панические атаки не появились вчера и точно не являются свежей “модной болезнью”. Это давно описанное тревожное состояние. По данным исследований, примерно 15% людей хотя бы раз в жизни переживают паническую атаку. А паническое расстройство — когда страх повторения приступа начинает диктовать поведение, ограничивать маршруты, планы, работу и буквально «сжимать» жизнь — встречается у 2–3% взрослых. То есть явление массовое, но не новое: оно всегда было рядом, просто не всегда получало такое название и такое внимание.
Что действительно поменялось за последние годы — это общий эмоциональный фон и накопленный уровень напряжения. Пандемия, экономическая нестабильность, неопределённость будущего, постоянный поток тревожных новостей, ускорение жизни и хроническое чувство “я не успеваю” сделали своё дело. Не случайно в первый год COVID-19 рост тревожных и депрессивных расстройств оценивали примерно в +25%. И это уже не про единичные случаи, а про заметный сдвиг в популяции.
Параллельно изменилось ещё кое-что важное: люди стали чаще говорить о психическом здоровье прямо, а не прятать симптомы за привычными формулировками вроде «сердце прихватило», «давление скачет», «нервишки шалят» или «просто переутомление». Мы стали лучше различать, что с нами происходит, чаще обращаться за помощью и меньше терпеть обесценивание в стиле «возьми себя в руки». Поэтому создаётся ощущение, что панических атак стало “вдруг” много — хотя частично это эффект видимости: то, что раньше замалчивалось, теперь проговаривается вслух.
Так что вопрос не в том, были ли панические атаки раньше. Были.
Вопрос в другом: насколько выросли триггеры вокруг, насколько больше стало хронического стресса — и насколько общество стало готово это замечать, называть и защищать.
И тут в кадр заходят блогеры.
Любая тревога, внезапно участившееся сердцебиение или слёзы «в прямом эфире» сегодня отлично удерживают внимание зрителей. Это работает как быстрый крючок: эмоция — и аудитория уже внутри. В описании ролика гордо появляется: «Мне страшно. У меня паничка». Хотя по клиническим критериям зачастую хватает доли секунды, чтобы увидеть: до настоящей панической атаки там примерно так же далеко, как без скафандра пешком до Марса. Но “паничку” отыгрывают для публики идеально — потому что это понятно, драматично и собирает реакции.
🧸 Паническая атака — это не просто «накрыло тревогой». Это внезапный всплеск очень интенсивного страха, который за несколько минут достигает пика и обычно сопровождается телесными симптомами: бешеным сердцебиением, ощущением, что «перехватило дыхание», дрожью, холодным потом, внутренней “волной”, тошнотой, головокружением. Часто добавляется острое чувство «я сейчас умру», «я схожу с ума» или «я потеряю контроль и сделаю что-то ужасное». И важная мысль: не каждый приступ тревоги — это паническая атака, даже если человеку действительно очень неприятно и страшно.
Один мой клиент когда-то сказал:
«Я сидел на планёрке, сердце колотится, руки трясутся, и я уверен: всё, это инфаркт. Я уже мысленно прощаюсь».
А начальник после совещания бросил: «Перестань истерить. Просто задержка поставки. А ты сидишь зелёный, как будто последнюю квартиру проиграл».
И вот здесь очень чётко сходятся две проблемы. Первая — реальная тревожная симптоматика, которая способна выглядеть пугающе даже для самого человека. Вторая — язык, которым мы эту симптоматику обесцениваем: “истеришь”, “соберись”, “не драматизируй”, “ты слишком эмоциональный”. В итоге словосочетание «паническая атака» превращается в мем, и живой человек буквально застревает между мемом и диагнозом: вроде бы ему плохо по-настоящему, но вокруг это называют “контентом”, “театром” или “характером”.
В истории Николы Хайндс суд, по сути, прямо показал пальцем на эту ловушку: вместо того чтобы увидеть человека в уязвимом состоянии и адекватно отреагировать, руководство поддерживало стереотип про «слишком эмоциональную беременную». Это не сюжет про «неженку, не выдержавшую стресса». Это сюжет про компанию, которая клеймит сотрудницу, столкнувшуюся с паническими приступами на фоне перегруза и физиологических изменений во время беременности — и вместо поддержки включает ярлык и раздражение.
Не знаю, как устроено это в Англии на практике, а у нас (во всех компаниях, где я работал) беременных чаще всего формально переводят на «лёгкий труд»: колл-центр, обработка документов, простые операционные задачи. На бумаге это выглядит как забота, но по факту иногда превращается в ссылку “куда-нибудь подальше”, без реального внимания к состоянию, нагрузке и человеческому достоинству. И вот это — как раз та зона, где «язык и отношение» решают не меньше, чем должностные инструкции.
😱 Панические атаки можно заподозрить, если:
• приступы повторяются, и вы начинаете избегать мест и ситуаций, где вам было плохо, из-за страха, что там снова накроет;
• есть ощущение, что жизненные решения вы принимаете (или, наоборот, откладываете) из страха нового приступа;
• вы глушите накатывающий страх алкоголем или закупились таблетками «для успокоения» и принимаете их горстями.
Если это про вас — стыдиться не надо. Паническая атака сама по себе не убивает, но может незаметно сузить жизнь до маршрута «дом — пара безопасных точек» и низвести масштаб проблемы до уровня «я какой-то ненормальный».
Здесь дело в механизмах тревоги, а не в слабом характере, и с этим можно и нужно работать.
Мой клуб поддержки “За ручку” и записи вебинаров : https://samburskiy.com/club
Запись на консультацию: https://t.me/samburskiy_office
Чтение психологических статей не заменяет индивидуальную консультацию и диагностику. Всё, о чём я пишу, — это обобщённый опыт работы с людьми, а не постановка диагноза и не личная рекомендация именно для вашей ситуации.