Эпоха, когда Санкт-Петербург в массовом сознании получил приставку «бандитский», ушла в прошлое. Перестрелки на улицах, малиновые пиджаки и «крышевание» всего, что движется, остались в 90-х, став мрачным, но неотъемлемым элементом городского фольклора.
Но куда делись те, кто творил эту историю?
Сегодня судьбы главных действующих лиц криминального Петербурга сложились по-разному, а их жизненные пути — словно карта возможных исходов для человека, сделавшего в юности неверный выбор. Одни навсегда остались в тюрьме, другие — на кладбище, а третьи сумели раствориться в новой реальности, сменив ствол на калькулятор и понятия на Уголовный кодекс.
За решеткой: пожизненное эхо 90-х
Самые громкие имена той эпохи сегодня либо за решеткой, либо продолжают бороться с новыми обвинениями прямо в колонии.
Ярчайший пример — Владимир Барсуков (Кумарин), бывший «ночной губернатор» Петербурга и неформальный лидер «тамбовской» ОПГ. Его приговорили к 24 годам колонии строгого режима за создание преступного сообщества и ряд тяжких преступлений.
Однако это не конец: в 2019 году ему было предъявлено новое, еще более серьезное обвинение — в организации убийства депутата Галины Старовойтовой в 1998 году. Этот процесс продолжается и может обернуться пожизненным сроком.
Не отстает по части новых дел и другой известный авторитет — Владимир Кулибаба. Он уже отбывает 10-летний срок, но в 2026 году ему предъявлено обвинение в убийстве предпринимателя и депутата Марка Горячева еще в 1997 году.
По версии следствия, похищенного депутата убили, а от трупа отсекли голову и кисти рук. Эти дела показывают, что государство не намерено забывать старые грехи, даже спустя десятилетия, методично «добивая» тех, кто когда-то казался неуязвимым.
Убиты и забыты: цена криминальных войн
Многие ключевые фигуры не дожили до суда. Жестокие криминальные войны 90-х, когда перестрелки на улицах были частым явлением, унесли жизни сотен активных участников ОПГ. Погибли как рядовые бригадиры, так и влиятельные «авторитеты», претендовавшие на лидерство.
Эти смерти часто оставались (и остаются) формально нераскрытыми, становясь мрачными памятниками эпохи тотального беспредела и ослабленного государства. Их судьба — прямое следствие выбора силового пути, где сегодняшний победитель завтра мог стать мишенью.
Легализация и «тень»: тихая жизнь после бури
Однако далеко не все пошли по пути пожизненного противостояния с законом. Часть бывших участников группировок, отсидев сравнительно небольшие сроки или вовсе избежав их, выбрали путь полной легализации.
Они сознательно ушли в тень, дистанцировавшись от старого круга общения и криминальных «дел». Кто-то открыл небольшой бизнес — магазин, автомашку, службу такси — на окраинах города или в области.
Их главная задача — не привлекать к себе внимания, жить тихо и платить налоги. Часто на них продолжает висеть условный «хвост» из старой жизни в виде негласного интереса правоохранительных органов, но открытого давления может и не быть, если человек действительно «завязал».
Самый показательный пример добровольного исчезновения — Александр Малышев, основатель одной из сильнейших конкурирующих группировок. После поражения в войне с «тамбовскими» и отсидки он в конце 90-х уехал за границу, сменил имя и растворился.
Его нынешняя жизнь — тайна, но очевидно, что она далека от былой славы питерского «авторитета». По некоторым данным он, сменив имя, внешность и т д. якобы даже вернулся в Россию и живет отшельником в далекой деревне. Но это не точно, и, скорее всего, просто байка.
Интеграция в систему: от криминала к «государственной службе»
Самый интересный и неоднозначный путь — это глубокая интеграция в легальный крупный бизнес или окологосударственные структуры. Речь не о простом открытии ларька, а о превращении криминального капитала и связей в инструмент легального влияния. Как отмечал социолог Вадим Волков, изучавший этот феномен, в 90-е годы разница между государством и преступными структурами была не качественной, а часто лишь эволюционной.
Некоторые бывшие «братки» или их финансово грамотные соратники (вроде экономистов «тамбовских») сумели отмыть капиталы через сложные схемы и инвестировать их в строительство, ритейл, логистику.
Через подставных лиц или партнеров они могут владеть долями в крупных компаниях, участвующих в государственных заказах.
Более того, отдельные фигуры с криминальным прошлым, обладавшие административным ресурсом или уникальными навыками «решения вопросов», могли быть востребованы и на неформальных ролях в силовом блоке или при разрешении корпоративных конфликтов.
Их опыт силового предпринимательства — использования организованного принуждения как экономического ресурса — в новых условиях трансформировался.
Заключение: что судьбы авторитетов говорят о природе власти и капитала?
Эволюция судеб питерских авторитетов — это микроскоп, через который можно рассмотреть трансформацию всей российской системы на рубеже веков.
- Жесткое государственное подавление открытого, уличного криминала показало, кто теперь является монополистом на насилие. Тех, кто продолжил играть по старым, «понятийным» правилам, либо уничтожили, либо изолировали на десятилетия.
- Однако полного разрыва между криминальным прошлым и легальным настоящим не произошло. Часть капиталов и связей, наработанных в 90-е, была легализована и вплетена в новую экономическую реальность. Это указывает на гибридную природу части российского капитала, где границы между «честно нажитым» и «криминальным» часто размыты.
- Выжили и преуспели наиболее адаптивные. Не самые жестокие, а самые умные и гибкие: те, кто вовремя понял, что эпоха бандитских войн кончилась, и что будущее — за экономическими схемами, лоббированием и слиянием с бюрократической системой.
Таким образом, наследие «лихих 90-х» не исчезло. Оно трансформировалось: из уличного беспредела оно перетекло в сферу крупных финансов, корпоративных конфликтов и срослось с отдельными элементами государственной машины. История питерских ОПГ закончилась не их полным уничтожением, а их метаморфозой, став частью сложной и часто непрозрачной истории формирования современной российской элиты и капитала.
Как вы считаете, удалось ли российскому государству и обществу провести черту между криминальным прошлым 90-х и настоящим, или же связи, капиталы и люди из той эпохи продолжают незримо определять многие процессы в экономике и политике сегодня?
Понравился этот итоговый разбор? Подписывайтесь на наш канал, ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях — тема эволюции криминала и власти всегда вызывает жаркие споры!
Наш блог независим и существует только благодаря поддержке читателей. Если вам нравится наш контент, пожалуйста, рассмотрите возможность сделать небольшой донат на развитие проекта.