Людмила Васильевна влетела в квартиру с тортом в руках и улыбкой победительницы.
— Денисик, Ленок! Я вам сюрприз привезла!
Торт она поставила на стол с таким видом, будто принесла слиток золота. Запах приторной глазури смешался с её резкими духами, от этой смеси хотелось открыть окно.
Денис поджал плечи и уткнулся в телефон, как школьник перед контрольной.
— Мам, ну зачем ты... Мы же не ждали...
— Тихо-тихо, — махнула она рукой и уселась во главе стола, как царица. — Лена, дорогая, садись. Чай наливай, у меня для тебя кое-что есть.
Я налила чай, поставила на стол: чашки, ложки, сахарницу.
Людмила Васильевна достала из сумки бархатную коробочку с золотым тиснением.
— Держи Ленок, это тебе.
Я открыла, внутри лежал блокнот. Кожаный переплёт, золотые буквы на обложке: «Мои желания».
— Это... спасибо, — я перевернула его: гладкий, красивый, выглядит дорого
— Открой! — свекровь аж подалась вперёд.
Я открыла.
Увидела список:
«Диван (кожаный, как у Верки) — 80 000.
Путёвка в санаторий (Кисловодск, 21 день) — 70 000.
Ремонт ванной (плитка, сантехника) — 30 000.
Итого: 180 000 рублей.»
Смотрела на цифры и считала.
Моя премия 120 тысяч, значит она рассчитывает, что я где-то возьму ещё 60 тысяч . Из накоплений? Которые я собирала на...
— Ленок, я же знаю, у тебя премия хорошая, — свекровь сложила руки на груди. — Денис похвастался, вот я и подумала зачем тебе мучиться с выбором? Это всё в семью, ты ведь не жадная?
Денис даже не поднял глаз.
— У Верки диван итальянский, — Людмила Васильевна вздохнула. — Мне перед людьми стыдно с таким старым. А я мать твоего мужа, не чужая женщина.
Я закрыла блокнот.
Телефон в кармане вибрировал, сообщение от мамы.
«Ленок, извини, что беспокою, просто лекарства подорожали. Если сможешь, скинь 5 тысяч, если нет ничего, как-нибудь справлюсь».
Пять тысяч.
А здесь сто восемьдесят.
— Чай остыл, — сказала я и встала из-за стола.
Пять тысяч маме, сто восемьдесят чужой даме
Денис раскинулся на всю кровать, как всегда и храпел.
Я сидела на кухне, свет не включала, только экран телефона светился в темноте.
Передо мной лежал блокнот.
«Диван, путёвка и ремонт – 180 тысяч».
Я открыла телефон, сообщение от мамы всё ещё на экране.
«Если сможешь, скинь 5 тысяч. Если нет ничего, как-нибудь справлюсь».
Пять тысяч на лекарства и извинения в одной строчке.
А Людмила Васильевна просит 180 тысяч и ни одного «пожалуйста».
Я открыла калькулятор в телефоне, начала считать.
За семь лет брака:
Новый холодильник свекрови – 35 тысяч.
Шуба на юбилей – 42 тысячи.
Лечение зубов – 68 тысяч.
Путёвка на море – 55 тысяч.
Мелочи к праздникам, подарки, «займы»...
Итого: 412 тысяч рублей.
Моей маме за эти же семь лет 83 тысячи. Каждый перевод делала тайком. Врала Денису, что это на себя трачу.
Мама носит одни и те же сапоги четвёртую зиму.
А Людмила Васильевна хочет диван «как у Верки».
Телефон вибрировал. Уведомление от банка: «Зачислена премия 120 000 рублей».
Сто двадцать тысяч.
Я открыла новую вкладку: магазин мебели, диваны кожаные, фильтр: от дорогих. Первый результат – 85 тысяч, итальянская кожа, трансформер.
Палец завис над кнопкой «Купить».
Потом я вспомнила как Людмила Васильевна по телефону Денису:
«Лидкина невестка купила свекрови путёвку в Кисловодск! А что, наша хуже? Лена же не жадная...»
Не жадная.
Закрыла вкладку с дорогим магазином.
Открыла Авито.
Набрала: «диван б/у».
Фильтр: сначала дешёвые.
Первое объявление: «Диван советский, пружинный, самовывоз, 2000 рублей».
Фотография: коричневая обивка, потёртая, пятна.
Я смотрела на это фото.
Потом на блокнот.
Потом на мамино сообщение.
«Ты же не жадная?»
Нет, я просто дура, точнее была дурой.
Нажала кнопку «Позвонить продавцу».
Авито творит чудеса, особенно с диванами
Утром я сказала Денису:
— Всё куплю к её дню рождения.
Он чуть кофе не расплескал.
— Серьёзно? Лен, ты... ты согласна?
— Конечно, она же мне не чужая.
Денис выдохнул, плечи расправил, улыбнулся во весь рот.
— Я знал, что ты поймёшь! — чмокнул меня в щёку. — Мама так рада будет, сейчас ей позвоню!
Он схватил телефон и убежал в комнату, через минуту оттуда доносилось:
— Мам, да! Лена всё купит! Я же говорил, она молодец!
А я открыла ноутбук.
Авито, раздел «Услуги», ремонт ванной комнаты.
Первое объявление: «Бригада гастарбайтеров: плитку снимем за 3000».
Я написала им, договорилась на послезавтра.
Потом открыла сайты санаториев.
Кисловодск дорого, от 70 тысяч за путёвку.
Пролистала дальше, Тамбовская область, санаторий «Надежда». Старые фотографии – советские корпуса, облупленная штукатурка, клумбы с бархатцами.
21 день 18 тысяч, невозвратная путёвка, автобус отправляется в 6 утра.
Забронировала.
Денис вышел из комнаты, сиял.
— Ленк, мама так счастлива! Говорит, уже Верке рассказала, что мы ей подарки готовим!
— Хорошо, — я кивнула. — Диван заказала, доставка в субботу, грузчики будут в 14:00.
— А какой диван?
— Сюрприз, — я улыбнулась. — Всё строго по списку: диван, путёвка, ремонт.
Денис обнял меня.
— Ты у меня лучшая!
Он ушёл на работу, насвистывал в коридоре.
Я открыла банковское приложение.
Премия: 120 тысяч.
Траты:
- Диван — 2000
- Грузчики (самые дешёвые) — 1500
- Путёвка — 18 000
- Снос плитки — 3000
Итого: 24 500 рублей.
Остаток: 95 500.
Я перевела 40 тысяч маме.
Потом нашла спа-салон. Массаж, обёртывания, уход за лицом, абонемент на месяц – 35 тысяч.
Оплатила.
Остальное на счёт.
Телефон завибрировал, мама:
«Доченька..., что это? Почему так много? Ты в порядке?»
Я ответила:
«Всё хорошо мам, купи себе сапоги нормальные и на лекарства хватит».
Потом написала грузчикам:
«Подъезжайте ровно в 14:00, адрес прикрепляю».
Людмила Васильевна пригласила отметить Верку, Лидку и Зою на субботу.
Вот онии отметят, закрыла ноутбук.
Советское качество крепкое и пахнет соответственно
Квартира Людмилы Васильевны сияла. Стол ломился: пироги, салаты, торт. Верка, Лидка и Зоя уже сидели за столом. Свекровь порхала между гостями, как павлин.
— Девочки, у меня тут невестка подарки готовит! — она разливала чай, улыбалась. — Новый диван везут, в санаторий еду, всё за их счёт!
Верка кивала, Лидка прятала усмешку за салфеткой. Зоя уже телефон достала на всякий случай.
В 14:00 позвонили в дверь.
Два грузчика внесли... это.
Коричневое, огромное, пружины торчали сквозь обивку. Потёртые подлокотники, пятна непонятного происхождения.
И запах.
Боже, этот запах.
Затхлость, пыль, старость и что-то едкое. Он заполнил всю комнату, перебил даже пироги.
Людмила Васильевна побледнела, вилка выпала из рук, звякнула об тарелку.
— Это... это ЧТО?!
Я шагнула вперёд, с улыбкой.
— Советский диван, вы просили – вот он. Крепкий, надёжный при Брежневе делали.
Грузчики с грохотом опустили монстра на паркет, пружины заскрипели. Верка поперхнулась салатом, закашлялась.
— Лена... — свекровь схватилась за сердце. — Ты... ты с ума сошла?! Это издевательство!
— А вот путёвка, — я протянула конверт. — Санаторий «Надежда», Тамбовская область, 21 день. Невозвратная, автобус завтра в 6 утра с автовокзала.
Людмила Васильевна открыла конверт, прочитала. Лицо из белого стало красным.
— Петровка?! Это где у чёрта на куличках! Лидка в Кисловодск ездила!
— Вы написали «санаторий». Это санаторий, — я кивнула. — Кстати, плитку в ванной собьют, мыться будет нельзя пока Денис доплатит за новую, да, милый?
Денис стоял у стены.
— Денис! — свекровь взвыла. — Ты это слышишь?! Твоя жена меня опозорила при людях!
Верка уткнулась в салфетку, плечи тряслись от смеха.
Зоя подняла телефон, нажала «Запись».
— Ой, Люсь, зато винтаж! — Верка наконец вынырнула из салфетки. — Сейчас это модно! Ретро!
Лидка прикрыла рот рукой, но глаза смеялись.
Запах от дивана становился всё сильнее пришлось открыть окно.
Людмила Васильевна схватила блокнот и швырнула его мне в лицо.
— ВОН ОТСЮДА!
Я подняла блокнот, положила на стол.
— С днём рождения.
Зоя нажала «Опубликовать» в районном чате.
Доширак по вечерам отрезвляет быстро
Прошёл месяц, а я цвела.
Спа-процедуры, массажи, новая стрижка. Спала по восемь часов, никто не звонил с требованиями.
Денис жил в аду.
Он снял комнату рядом с матерью, шесть тысяч в месяц. Обои жёлтые, советские, вид с окна выходил на помойку.
Каждый вечер одно и то же. Мать звонила, пилила, орала.
— Денис! Меня опозорили! Верка вчера при всех спросила: «Людмила Васильевна, как диванчик? Пружины не мешают?» Все ржали! Я не могу выйти во двор, я теперь посмешище!
— Мам, я куплю новый...
— Когда?! Я месяц на этой развалюхе сижу! У меня спина болит и ванной нет!
Денис взял кредит 150 тысяч под 23% годовых. Купил диван за 60 тысяч. Нашёл мастеров для ванной за 45 тысяч.
Денег не хватило на плитку, пришлось брать самую дешёвую.
Платёж по кредиту 5200 в месяц.
Зарплата Дениса 48 тысяч.
Минус комната – 6000.
Минус кредит – 5200.
Минус еда...
На карте оставалось рублей триста к концу месяца.
Он каждый день ел «Доширак», на ужин макароны с кетчупом.
Денис сидел на кухне у матери, пыль от ремонта ещё висела в воздухе. Плитка новая, белая, дешёвая – швы уже желтели.
Людмила Васильевна вошла, оглядела диван.
— Этот диван тканевый! А я хотела кожу, как у Верки! Ты что, такой же жмот, как твоя жена?!
Что-то внутри Дениса взбунтовалось.
— Мам, — он встал. — Я в кредит влез, жру макароны месяц! У меня на карте триста рублей! Тебе шашечки или ехать?! Отстань со своим диваном!
Людмила Васильевна отшатнулась.
— Ты... ты на меня кричишь?! Я твоя мать!
— Я всё! — Денис схватил куртку. — Всё мам, денег больше нет, хватит!
Он вышел, хлопнул дверью.
Шёл по улице.
Открыл соцсети, нашёл страницу Лены.
Последнее фото: она в белом халате, с бокалом смузи, лицо свежее, спокойное, улыбается.
Подпись: «Иногда нужно просто выдохнуть».
Денис смотрел на это фото.
Потом на свою старую куртку и дырку на рукаве.
Он понял кто был его спасательным кругом все эти годы.
И кто утопил его за один месяц.
Набрал сообщение:
«Лен, можем поговорить? Мне нужно тебе кое-что сказать»..
Борщ на столе, границы на замке
Денис стоял у двери с двумя пакетами, куртка старая, молния сломана.
Я открыла.
Он вошёл, огляделся. Чисто, тепло, пахнет кофе и лавандой.
— Садись, — кивнула я на кухню.
Он сел, держал чашку двумя руками, грелся.
Я села напротив.
— Лен, я... — он замолчал, сглотнул. — Я всё понял.
— Что именно? — спросила я без эмоций.
— Что это был ад. То, через что ты проходила семь лет. Я жил месяц так, как ты жила всегда... извини.
Я смотрела на него.
— Мама не остановится, — он опустил глаз. — Ей мало дивана, мало ванной. Она хочет ещё и ещё. И я понял... я не могу так больше. Денег нет, сил нет.
— И что теперь?
— Я хочу вернуться, — Денис поднял голову. — Но я знаю... просто так нельзя.
Я налила себе кофе, сделала глоток.
— Условия, — сказала я. — Я не прощаю, но даю один шанс.
Денис кивнул.
— Твоя мать, это твоя ответственность. Мои деньги табу, кредит платишь сам. Если она открывает рот в мою сторону, я без разговоров ухожу навсегда.
— Хорошо.
— А сейчас звони ей.
Денис достал телефон, набрал номер, включил громкую связь.
— Денис! Ты где?! Когда придёшь? Мне нужно...
— Мам, — он перебил. — Денег больше не будет и Лену ты не трогаешь. Если хоть слово, я к тебе больше никогда не приеду.
Пауза, потом крик:
— Ты что?! Я твоя мать! Я тебя родила! Ты обязан...
— Мам, я всё сказал.
Он положил трубку, телефон продолжал вибрировать, она перезванивала снова и снова.
Денис выключил звук.
В квартире стало тихо.
Я встала, достала из холодильника кастрюлю с борщом, разогрела, поставила перед ним тарелку, хлеб, сметану.
— Ешь.
Денис смотрел на тарелку, потом на меня.
— Спасибо, — прошептал он.
— И иди на подработку, тебе кредит платить ещё три года.
Конец.