"Боль уходит, когда находишь ей имя".
Стивен Кинг (роман "Долорес Клейборн"
В мой кабинет периодически приходит одиннадцатилетний мальчик. И часто он «на грани», когда хочет «сжечь школу», выпустив самого страшного Дракона. Я, как психолог, ещё до его входа в кабинет слышу его гнев: в тяжёлых шагах за дверью, в сдавленном шёпоте «про себя». И он действительно страшен. Но он так же страшен, как и невыносимо раним. Его внутренний Дракон ведёт постоянную войну с мальчиком, который хочет быть принятым — со всеми своими особенностями, болями и яростью. Обществу он неудобен. А у психолога его принимают безусловно, вместе с Драконом и гневом, который так и рвётся испепелить тех, кто пытается подогнать его под шаблон.
Почему Дракон выходит наружу?
Психология даёт ответ: потому что нет другого языка. Подростковая агрессия — часто единственный доступный способ сообщить о непереносимой боли и несправедливости, унижении и беспомощности. Незрелая префронтальная кора мозга не справляется с регуляцией аффекта, и эмоция вырывается наружу в самой примитивной форме — ярости.
Как писал психолог Эрих Фромм: «Агрессия — это не инстинкт, а ответ на угрозу витальным интересам личности».
Для моего клиента «витальный интерес» — это его хрупкая идентичность, которую система пытается сломать. Он старается быть «хорошим-удобным». Очень. Но его старания для всех так малы, что он впадает в отчаяние. Потому что не знает, как жить в изгнании из самого себя. Его агрессия — это отчаянная попытка восстановить границы, которые мир постоянно нарушает.
А что происходит с таким Драконом, когда его хозяин взрослеет?
Чаще всего социум вынуждает запереть его поглубже. И тогда начинается вторая, невидимая миру драма.
У каждого из нас есть внутренний босс, который орет матом, когда что-то идёт не так. Проблема в том, что послать его подальше нельзя — он же внутри. И мы делаем единственное доступное действие: начинаем орать на себя.
Гнев, которому запретили выйти наружу, становится аутоагрессией. Это как газ в закрытой банке. Если не выпустить его, он начинает искать выход внутри. И находит. Всегда. В психосоматике, алкоголизме, булимии или анарексии.
Представьте корпорацию «Я — сам себе враг». Отдел гнева производит злость 24/7. Отдел самокритики перерабатывает её в самоуничижение. Отдел саморазрушения упаковывает продукт в формы: «Я дурак», «Я недостоин», «Мне не стоит жить». Поверьте, эффективность — 100%.
С точки зрения психологии, это классический механизм интроекции. Как объяснял основатель гештальт-терапии Фриц Перлз:
«Когда мы не можем выразить агрессию вовне (из-за страха, вины, социальных запретов), мы интроецируем её — обращаем против себя».
Мы усваиваем голос критикующего мира и начинаем критиковать себя сами, становясь собственными надзирателями. А порой, исчерпав лимит самообвинений, мы начинаем критиковать и обвинять других — бессознательно пытаясь вернуть себе хоть крупицу ценности, перенаправив внутреннюю войну вовне.
Аутоагрессия — это способ убить Дракона, сжигая собственный дом. Логично? Нет. Эффективно? Да. Дракон-то остаётся жив, а вы превращаетесь в пепел.
Что общего между Драконом, рвущимся сжечь школу, и Драконом, сжигающим своего хозяина изнутри?
Оба — про неудовлетворённые базовые потребности и нарушенные границы.
Нейропсихология видит здесь общий механизм: миндалевидное тело (амигдала), отвечающее за реакции страха и ярости, подаёт сигнал тревоги. У подростка незрелые связи с префронтальной корой (отвечающей за контроль), и сигнал прорывается наружу как вспышка. У взрослого сформированы мощные защитные механизмы подавления (часто из страха быть отвергнутым, или не признанным, как тот самый мальчик), и тот же сигнал, не найдя внешнего выхода, бьёт по внутренним мишеням: самооценке, телу, психическому благополучию.
Гнев — это всегда сигнал SOS, а не приговор. Он кричит: «На мои границы посягают! Мои потребности не удовлетворены! Мне невыносимо больно!»
· У подростка сигнал читается как: «Атакуй!»
· У взрослого, наученного подавлять негативные эмоции, — как: «Ты ни на что не годный, накажи себя!»
Это как перепутать пожарную тревогу с приказом поджечь собственный дом.
Выход из этой ловушки начинается с одного шага: перестать бить по рукам того, кто указывает на проблему сигналом SOS, через гнев! И просто понять, что гнев — это не враг. Это друг с ужасными манерами, который пытается себя защитить. А по другому не знает как.
И им стоит наконец познакомиться со своим Драконом. Узнать, что его действительно беспокоит. Не школьные правила или глупый начальник, а ощущение беспомощности, отчаянья, несправедливости или обесценивания.
Как говорила исследовательница уязвимости Брене Браун:
«Гнев — это инструмент, а не личность. Он показывает, где нам нужно провести границу, за что стоит бороться».
И сегодня мой одиннадцатилетний клиент учится говорить своему Дракону: «Я вижу твою ярость. Давай найдём, откуда она, и защитим тебя иначе».
А взрослый человек в ловушке аутоагрессии учится говорить своему внутреннему боссу: «Спасибо за сигнал. Я услышал угрозу. Но теперь я буду защищать себя, а не разрушать».
Это долгая работа. Но первый шаг — самый простой: признать, что Дракон — часть тебя. И он не хочет сжигать мир или себя. Он хочет, чтобы его, наконец, услышали, приняли, и чтобы восторжествовала справедливость, дающая право жить жизнью, в которой можно быть собой.
Сегодня он сделал этот шаг. Он принял своего внутреннего Дракона. И теперь его единственной мечтой остаётся не айфон и не велосипед. Его мечта — чтобы его приняли там, где он хочет быть. Вопреки всему — и с теми, кому хочет до сих пор оставаться нужным.
А пока... мы строим с подростком дом из бумаги и рисуем внутри него всю боль, злость и ярость. И сжигаем его на пламени свечи — чтобы пламя внутри, не дай Бог, не вырвалось наружу. Чтобы не испепелило оно тех, кто так и не разглядел его отчаянного стремления к миру, сквозь титаническую борьбу, которая не прекращается никогда.
И здесь кроется главный вывод, который работает для подростка и для взрослого в ловушке аутоагрессии, и его можно выразить цитатой Стивена Кинга из романа «Долорес Клейборн»:
«Боль уходит, когда находишь ей имя».
Смысл этой фразы раскрывает ключевой психологический механизм: точная вербализация и присвоение «имени» травмирующему опыту (его осмысление и формулировка) лишает его эмоциональной заряженности и власти над человеком. Именно на этом принципе строится работа во многих направлениях психотерапии, где проговаривание проблемы — первый шаг к её проработке.
В данном случае — гнев, которому мы дали имя и место, перестаёт быть разрушительной силой. Он становится источником энергии. Не для войны — а для защиты своих границ. Не для сжигания — а для обогрева.
Возможно, и ваш Дракон — будь то ярость, рвущаяся наружу, или тихий голос саморазрушения — ждёт не уничтожения. А всего лишь признания. Чтобы однажды его пламя стало не пожаром, а теплом, которое можно, наконец, направить не против себя или мира, а на создание того самого места, где можно просто быть. Даже, — и особенно, — если ты отличаешься от других.
Наталья Богуцкая медицинский психолог
Для записи на онлайн и очную консультацию:
+7 (913) 242-80-55
+7 (903) 991-04-83
#психология #агрессия #аутоагрессия #гнев #подростки #самоповреждение #психическоездоровье #эрихфромм #бренебраун #гештальт #нейропсихология #здоровыеграницы #эмоции #ярость #самокритика #дракон #принятиесебя #терапия