Катя поднялась на свой этаж, достала ключи из кармана и попыталась вставить их в замок. Пальцы не слушались после пятнадцати минут ожидания на остановке, автобус опоздал, и январский холод успел забраться под перчатки.
Ключ выскользнул и упал на коврик. Катя подула на ладонь, растёрла пальцы, подняла связку и наконец справилась с замком.
В прихожей было темно. Катя потянулась к выключателю и замерла на полпути, потому что из гостиной донеслось шушуканье.
Два голоса, мужской и женский, говорили быстро и невнятно.
Юра уехал в рейс в понедельник и должен был вернуться только в пятницу. Сегодня среда.
Катя точно помнила, как утром проверила замок дважды, прежде чем уйти на работу.
Катя медленно сняла шубу и повесила на крючок, стянула сапоги и прошла по коридору к гостиной.
На диване сидел незнакомый мужчина. Ему было лет пятьдесят пять, может, чуть больше.
Редкие седые волосы, круглый живот под белой майкой, синие трико с вытянутыми коленями. Он смотрел на Катю так, будто это она ворвалась к нему домой без приглашения.
У окна, возле занавесок, стояла свекровь Людмила Петровна. Она явно не успела спрятаться и теперь застыла в нелепой позе, наполовину скрытая тяжёлой тканью портьеры.
Катя несколько секунд смотрела на эту картину и пыталась понять, что именно она видит.
- У меня только один вопрос, - сказала она наконец. - Что здесь происходит?
***
Меньше всего на свете Катя ожидала увидеть в своей квартире свекровь. Тем более в компании незнакомого мужчины.
Особенно после того грандиозного скандала, из-за которого они не разговаривали уже полгода.
Людмила Петровна повадилась приходить к ним в гости каждые две-три недели.
Но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Людмила Петровна допивала третью чашку чая, откидывалась на спинку стула и начинала вздыхать.
Вздохи становились всё громче, пока кто-нибудь не спрашивал, что случилось. Тогда свекровь оживлялась и принималась рассказывать, что у подруги Валентины появились новые зимние сапоги, итальянские, на меху, у Тамары смартфон последней модели, с большим экраном и хорошей камерой.
А она, Людмила Петровна, вынуждена ходить в старых ботинках и пользоваться телефоном, на котором даже фотографии толком не получаются.
Юра каждый раз давал матери деньги. Катя видела, как он достаёт из кошелька купюры, отсчитывает нужную сумму, и Людмила Петровна прячет их в сумочку с видом человека, которому вернули законное.
Юра никогда ей не отказывал, даже когда они откладывали на новый телевизор. Потом они собирались съездить с друзьями в Суздаль на выходные, посмотреть кремль и деревянные церкви, погулять по старому городу.
Но Людмила Петровна пожаловалась, что ей не хватает на новое пальто, и поездку отменили.
После каждого такого визита Катя ссорилась с мужем. Говорила, что у его матери нормальная пенсия, живёт в собственной квартире без ипотеки и кредитов.
Все эти сапоги и телефоны были чистой блажью, желанием похвастаться перед подругами. Юра соглашался, кивал, обещал поговорить с матерью, а потом разводил руками и произносил одну и ту же фразу, от которой Катя уже начала вздрагивать:.
- Это же мама. Я у них единственный сын.
Не могу ей отказать.
Но терпение лопнуло ь в тот августовский день, когда Людмила Петровна заговорила про баню.
Юра был в рейсе где-то под Новосибирском, вёз груз на склад и должен был вернуться через три дня. Свекровь пришла без предупреждения, позвонила в домофон и сказала, что хочет попить чаю.
Катя впустила её, поставила чайник, нарезала лимон на дольки.
Людмила Петровна сидела за столом и помешивала ложечкой сахар в чашке. Потом отодвинула её в сторону и заговорила о даче.
Старая баня совсем развалилась, крыша прохудилась, стены покосились. Нужно строить новую.
Хорошую, крепкую, чтобы на много лет хватило.
Катя слушала и ждала, когда свекровь назовёт сумму.
Четыреста тысяч рублей.
Катя поставила свою чашку на стол и некоторое время смотрела на коричневую жидкость, в которой плавала долька лимона.
- У нас тут не банк, - сказала она тогда. - И я не позволю Юре вас спонсировать!
Лицо Людмилы Петровны тут же изменилось, щёки налились красным, глаза сузились.
- Не позволишь? - переспросила она. - Ты мне не позволишь?
То, что произошло дальше, Катя помнила урывками. Свекровь говорила много и громко: не потерпит такого обращения, она не нищенка и не попрошайка, невестке не имеет право вставать между матерью и сыном, она сделает всё возможное, чтобы Юра образумился и нашёл себе нормальную жену.
А потом Людмила Петровна произнесла то, что Катя не смогла забыть до сих пор. Слова о детях.
О том, что у Кати их никогда не будет.
Это было жестоко и несправедливо. Они с Юрой просто решили подождать ещё пару лет, встать на ноги, накопить денег.
Свекровь знала об этом, и всё равно ткнула в самое больное место.
Людмила Петровна ушла, хлопнув дверью.
Юра вернулся через три дня и узнал о ссоре. Он пытался помирить мать и жену, звонил Людмиле Петровне, уговаривал Катю.
Но это было бесполезно. Полгода она не виделась и не разговаривала со свекровью.
***
Жизнь шла своим чередом. Катя работала в кондитерской, принимала заказы на торты, украшала их кремовыми розами и шоколадными надписями.
Иногда по вечерам она вспоминала слова свекрови, но постепенно боль притуплялась, обида отступала на задний план. Жить с постоянной злостью тяжело, и Катя научилась откладывать неприятные мысли в дальний угол сознания.
Неделю назад, в субботу утром, Юра сидел на кухне и пил кофе. Катя готовила оладьи, муж поставил чашку и сказал, что через неделю у отца юбилей, соберутся родственники, друзья, соседи.
Не прийти было бы странно и неприлично.
Катя перевернула оладью на сковороде и задумалась. Свёкор ей нравился.
Владимир Семёнович был тихим, спокойным человеком, любил рыбалку и не лез в чужие дела. Ссориться с ним Катя не хотела.
Она согласилась.
В конце концов, полгода прошло. Людмила Петровна наверняка уже остыла.
Да и сама Катя была готова сделать шаг навстречу. Какую только глупость не скажешь в сердцах, когда злишься.
Свекровь всегда была из тех людей, которые сначала говорят, а потом думают. Может быть, она уже и сама жалеет о своих словах.
Юра уехал в рейс в понедельник, повёз какой-то груз в Казань. Обещал вернуться к пятнице, чтобы в субботу вместе поехать к родителям.
В среду в кондитерской была ревизия, и заведующая отпустила Катю домой на два часа раньше обычного.
А дома она застала свекровь с незнакомцем.
***
- Что здесь происходит? - повторила Катя.
Людмила Петровна наконец отошла от занавесок и сделала несколько шагов к центру комнаты. Лицо у неё было бледным.
- Катенька... Прости, пожалуйста.
Я не думала, что ты так рано придёшь. Я тебе сейчас всё объясню.
Мужчина на диване молчал и смотрел в пол.
- Это Геннадий Иванович, - продолжала свекровь. - Мы с ним давно знакомы. Очень давно.
Ещё до того, как я замуж за Володю вышла. Он был моей первой любовью, представляешь?
Мы встречались год, а потом он уехал на Север, на заработки. Я ждала его полгода, а потом познакомилась с Володей.
Геннадий Иванович посмотрел на Катю виноватым взглядом.
- Мы случайно встретились два месяца назад, - говорила Людмила Петровна. - В поликлинике. Я пришла к терапевту, а он сидел в очереди.
Узнал меня сразу, хотя столько лет прошло. Разговорились.
Обменялись телефонами. И вот как-то всё закрутилось.
Свекровь замолчала и посмотрела на невестку с надеждой. Она ждала её реакции, какого-то понимания.
- Гена, - сказала она, обращаясь к мужчине, - пойди на кухню. Поставь чайник.
Геннадий Иванович послушно встал, подобрал с пола рубашку и вышел из комнаты. Катя слышала, как он шаркает тапочками по коридору.
- Вспыхнули чувства, - продолжила Людмила Петровна, понизив голос. - Как в молодости. Сама не ожидала.
Мы иногда встречаемся здесь. Тут удобно, никто не видит, никто не знает.
Катя стояла посреди своей гостиной и слушала свекровь. Она не чувствовала ни злости, ни возмущения, только тяжёлую, давящую усталость.
- Вам не стыдно? - спросила она наконец. - В квартире сына? Тайком, как кролики?
Людмила Петровна вспыхнула и опустила глаза.
- Я понимаю, Катя. Я знаю, как это выглядит.
- Ключи от нашей квартиры вы, конечно, выпросили у Юры, - сказала Катя. - Под каким-нибудь предлогом.
Свекровь кивнула.
- Сказала, что буду цветы поливать, пока вы на работе.
- У нас нет цветов.
- Юра не помнит таких вещей.
Из кухни доносились звуки текущей воды. Геннадий Иванович действительно ставил чайник.
- Верните ключи, - сказала Катя. - И уходите. Оба.
Чай я с вами пить не собираюсь.
Людмила Петровна достала из кармана связку ключей и положила на комод возле двери. Потом позвала Геннадия Ивановича.
Он появился в дверях гостиной.
Катя проводила их до прихожей. Свекровь надевала пальто медленно, застёгивала пуговицы одну за другой.
Перед тем как открыть дверь, она обернулась. Катя видела по её лицу, что она хочет попросить о чём-то важном.
- Я никому не расскажу, - сказала Катя, не дожидаясь вопроса.
Дверь закрылась.
Катя постояла в тишине несколько минут, потом прошла в гостиную и открыла окно. В комнату ворвался холодный январский воздух, и Катя вдохнула его полной грудью.
***
В четверг Катя устроила генеральную уборку. Она вымыла полы во всей квартире дважды, перестирала покрывало с дивана, протёрла все поверхности.
Выбросила губку, которой мыла посуду, и достала новую из упаковки под раковиной. В квартире не должно было остаться ни следа этой сладкой парочки.
В пятницу вечером вернулся Юра. Он вошёл в прихожую уставший с сумкой на плече.
Катя поцеловала его и помогла снять куртку.
- Как съездил?
- Нормально.
Катя приготовила ужин, они сидели на кухне и разговаривали о его поездке. Только о случившемся в среду Катя не сказала ни слова.
В субботу утром они поехали к родителям Юры. Владимир Семёнович и Людмила Петровна жили на другом конце Владимира, в старом панельном доме.
Квартира была трёхкомнатная, с низкими потолками и узким коридором, но уютная. Владимир Семёнович прожил здесь всю жизнь.
Гостей ещё не было. Сестра Людмилы Петровны, тётя Зина, приехала раньше и помогала накрывать на стол.
Она резала колбасу тонкими ломтиками и раскладывала на тарелке по кругу.
Виновник торжества сидел в своём любимом кресле возле телевизора и смотрел какой-то концерт. На нём была новая рубашка в клетку и выходные брюки.
Владимир Семёнович редко наряжался, и Катя подумала, что ему идёт.
Юра и Катя поздравили его, подарили рыболовные снасти, новый спиннинг и набор блёсен в красивой коробке. Владимир Семёнович расцвёл, начал рассказывать про щуку, которую поймал прошлым летом в Клязьме.
Щука была большая, почти на три килограмма, он боролся с ней минут двадцать, пока не вытащил на берег.
Катя постояла с ними немного, а потом пошла на кухню помогать с салатами.
Она прошла по коридору и остановилась в метре от кухонной двери. Дверь была приоткрыта, и из кухни доносились голоса.
- ...познакомить Юрку с дочкой Валентины, - говорила Людмила Петровна. - Аллочка, помнишь? Хорошая девочка, добротная.
Широкий таз, родит несколько детишек без проблем. А Катька ему не пара.
Я всегда это говорила.
Тётя Зина что-то пробормотала в ответ, но Катя не разобрала слов.
- Поговорю с Юркой, - продолжала свекровь. - Он послушает. Он всегда меня слушался.
Эта Катька.. Детей родить не может, деньги только считает.
Катя стояла в коридоре и не двигалась. Развернулась, тихо прошла по коридору до ванной и закрылась там.
Постояла минуту, глядя на своё отражение в зеркале.
Вышла из ванной и хлопнула дверью громко, намеренно.
- Ой, батюшки! - раздалось с кухни. - Нельзя так хлопать, у меня сердце слабое!
Катя вошла на кухню с улыбкой.
- Простите, пожалуйста. Ручка из рук выскользнула.
Помочь чем-нибудь?
Людмила Петровна посмотрела на неё настороженно, сузила глаза на секунду, потом свекровь отвернулась к столу.
- Порежь огурцы для салата, - сказала она. - Нож на столе.
Катя взяла нож и начала резать огурцы тонкими кружочками.
***
К трём часам дня гостиная заполнилась людьми. Пришли соседи с нижнего этажа, друзья Владимира Семёновича с завода, где он проработал тридцать лет, какие-то дальние родственники из Коврова.
Всего собралось человек пятнадцать.
Стол ломился от угощений: холодец с хреном, мясные нарезки, салаты, маринованные огурцы и помидоры. Людмила Петровна постаралась на славу.
Гости расселись за длинным столом, составленным из обеденного и письменного. Владимир Семёнович сидел во главе, рядом с ним - жена.
Катя и Юра устроились напротив, между тётей Зиной и соседом Петром Николаевичем.
Начались тосты. Гости говорили о здоровье, о долгих летах, о счастье.
Чокались, пили, ели. Людмила Петровна сияла.
Она принимала комплименты, смеялась, подкладывала гостям добавку. Время от времени поглядывала на невестку, но Катя делала вид, что не замечает этих взглядов.
Гости разбились на группки, кто-то вышел на балкон, другие переместились на диван. Владимир Семёнович остался сидеть во главе стола и беседовал с другом с завода.
Катя встала и подошла к свёкру.
- Владимир Семёнович, - сказала она тихо. - Можно вас на минуту? Хочу кое-что сказать.
Наедине.
Он удивлённо поднял брови, но кивнул. Друг тактично отошёл к буфету за добавкой.
Катя наклонилась к уху свёкра. Говорила долго, минут пять или больше.
Рассказала про то, что произошло в ту среду.
Владимир Семёнович слушал молча, но с каждой минутой всё сильнее хмурился и смотрел на жену, которая смеялась чему-то вместе с тётей Зиной.
Когда Катя замолчала, он положил ладонь на стол и несколько секунд разглядывал свои пальцы.
- Спасибо, - сказал он наконец. - Я понял.
Катя вернулась на своё место. Юра посмотрел на неё вопросительно.
- Что ты ему говорила?
- Личное поздравление, - улыбнулась Катя. - Про долгие годы и счастье.
Владимир Семёнович не устроил скандала, не встал, не повысил голос, не испортил собственный праздник. Катя знала, что он не станет этого делать.
Владимир Семёнович был из тех людей, которые решают семейные проблемы за закрытыми дверями, без свидетелей. Он дождётся, пока гости разойдутся.
***
Часа через два Катя тронула мужа за локоть.
- Юра, я устала. Давай поедем домой.
Он согласился, встал из-за стола, подошёл к отцу и пожал ему руку.
- Пап, нам пора. Ещё раз с юбилеем.
Владимир Семёнович кивнул и поднялся, чтобы проводить их до прихожей.
Владимир Семёнович стоял рядом и молчал. Потом, когда Юра отошёл к вешалке за шарфом, свёкор взял Катю за руку и легонько сжал.
- Спасибо, - сказал он тихо. - За правду.
Из гостиной появилась Людмила Петровна. Лицо у неё было бледным, улыбка исчезла с лица.
Она смотрела то на мужа, то на невестку. Катя видела, что свекровь всё поняла.
Поняла, о чём говорила Катя её мужу на ухо и что её ждёт вечером, когда гости разойдутся и они с мужем останутся одни.
- До свидания, - сказала Катя спокойно.
Она взяла Юру под руку, и они вышли на улицу. Катя крепче прижалась к мужу и вдохнула холодный воздух полной грудью.
- Знаешь, - сказала она, - это лучший день в моей жизни.
Юра удивлённо посмотрел на неё, но ничего не спросил.
***
Катя так и не узнала, что происходило в тот вечер в квартире родителей мужа. Юра звонил отцу через неделю, но Владимир Семёнович отвечал коротко и сухо, не хотел обсуждать подробности.
Они не развелись, но в феврале произошли перемены.
Людмила Петровна переехала на дачу в Судогодском районе. Участок с домом достался ей от родителей много лет назад.
Летом там было хорошо, но зимой дом промерзал насквозь.
Свекровь позвонила Юре в конце февраля. Катя сидела рядом и слышала разговор.
Людмила Петровна просила денег на утепление дома. Сказала, что приходится постоянно топить печку, чтобы согреться, а дрова дорогие.
Юра положил трубку и посмотрел на жену. Ждал, что она скажет.
- Отправь ей сорок тысяч, - сказала Катя. - Пусть утеплится.
На этот раз она не возражала. Пусть свекровь живёт на даче.
В тепле. Вдали от чужих квартир и занавесок, за которыми так удобно прятаться.
❇️ Если понравилось, Поддержите автора любой суммой ❤️