Творчество Фёдора Васильева стало несбывшимся обещанием великой судьбы. Навечно юный мастер, погибший от тяжёлой болезни в возрасте 23 лет, успел создать чуть более сотни живописных работ и значительное число рисунков. Без его творчества трудно представить сегодня школу русского лирического пейзажа. Его личность, отразившаяся в тёплых письмах и воспоминаниях друзей – знаменитых живописцев Ильи Репина, Ивана Крамского, Ивана Шишкина – исполнена обаяния, жизнелюбия и искрящегося своеобразия безмерно одарённого человека. Сегодня вспомним пять его картин разных лет и увидим стремительный взлёт уникального таланта.
№1. «В церковной ограде. Валаам». 1867 год
В 1843 году было открыто пароходное сообщение с Валаамским архипелагом. С тех пор природа и особая атмосфера святого северного острова стала любимой школой русских живописцев. В мастерской под открытым небом посреди ладожских просторов работали Архип Куинджи, Михаил Клодт, Николай Рерих, Александр Гине и многие другие. В 1867 году на Валаам приехал юный Фёдор Васильев в сопровождении своего наставника и старшего друга Ивана Шишкина.
Для 17-летнего Васильева это был первый серьёзный опыт натурной работы. Он только что блестяще окончил Рисовальную школу Общества поощрения художеств и с жаждой новых знаний, свойственной его живой и впечатлительной натуре, погрузился в творчество рядом с мэтром русского пейзажа.
«Федя пишет, что он в восторге от Валаама и от обилия флоры, – сообщала в письме Шишкину его невеста, родная сестра Васильева, – …не оставь брата, помоги ему выйти в свет, смотри за ним построже, ведь он молод и неопытен. <…> Мамаша поручила тебе его, как родному отцу».
Такая трогательная просьба имела веские основания: родного отца Фёдора Васильева к тому моменту уже не было в живых. С 12 лет Васильев работал на петербуржском почтамте, чтобы помогать семье, а уже в 15, после смерти отца, забота о близких (матери, двух младших братьях и сестре) полностью легла на его плечи. Борьба с финансовыми трудностями преследовала Фёдора Васильева всю его недолгую жизнь.
Впрочем, замечательная одарённость Васильева рано привлекла к себе внимание, юноша снискал богатых покровителей и вскоре смог полностью сосредоточиться на искусстве. Зарабатывал он в дальнейшем продажей картин, выполнением заказов и финансовой поддержкой от Общества поощрения художников.
«В церковной ограде. Валаам» – одна из первых законченных картин 17-летнего художника. После поездки, уже в мастерской, Васильев дорабатывал маслом начатые рисунки. Так, вероятно, появилась данная работа, в которой художник изобразил уголок старого монастырского кладбища. Выбор композиции, скорее всего, обусловлен влиянием Ивана Шишкина. Однако уже здесь можно отметить насыщенную цветовую гамму, а также попытку обобщённой передачи живописных форм, свойственную более зрелому творчеству художника. Кроме того, естественно и просто в пейзаже Васильева живут человеческие фигуры. Их присутствие не превращает произведение в жанровую сцену и не выглядит нарочитым. Это тоже было ново, своеобразно и очень характерно для произведений художника.
№2. «После дождя. Просёлок». 1869–1870 годы
После Валаама Васильев вскоре отправился в новые творческие поездки. Летом 1868 года он несколько недель работал вместе с Шишкиным на натуре в Константиновке под Петербургом, выезжая и в другие окрестности города. В следующем году меценат и большой ценитель творчества юного мастера Павел Строганов пригласил художника на лето в своё имение Знаменское в Тамбовской губернии, а затем вместе с семьёй Строганова Васильев поехал в имение Хотень Харьковской губернии.
В письмах Васильева из этих поездок отразилась невероятная чуткость юной души и зрелось суждений о природе и искусстве.
«Около поезда почти целый час блестел огромный кусок радуги, которая образовалась от преломления лучей сквозь дым и туман. Я всем наслаждался, всему сочувствовал и удивлялся – всё было ново. Я никогда не видел столько скота, птиц, и т. п., никогда не испытывал этого чудного впечатления дороги <…>. Вся жизнь наружу! Эти ветлы и избы, скот и люди складывались в такие полные жизни и силы картины…», – из письма Васильева знаменитому гравёру Александру Нецветаеву.
Путешествия восхищали Фёдора Васильева и обогащали его творчество, в котором скоро стала проявляться исключительно самобытная манера мастера – одухотворённость пейзажа и «поэзия при натуральности исполнения», как говорил Иван Крамской.
По итогам путешествий Васильев создал целый ряд сельских пейзажей. К лучшим их образцам относится произведение «После дождя. Просёлок» 1869–1870-х годов. Скромная картина деревенской жизни изображена в сложнейшем состоянии погоды и освещения, овеянная настроением романтической взволнованности. Трепетности пейзажа отвечает свободная манера письма без точной обрисовки и детализации предметов. Ключевым элементом композиции становится убегающая вдаль дорога, обретающая философский смысл. В изображении фигур крестьян, сломанной почерневшей изгороди, размытой дождями земли, звучат типичные для 1860-х годов размышления о жизни деревни, но эта картина не про «прозу» крестьянского быта. В произведениях Васильева всё пронизано поэзией.
Васильев особенно любил изображать переходные состояния природы, которые давали ему возможность перенести на холст звучание тончайших «душевных нервов» мира. Более всего современников художника изумляла его способность совершенно по-своему писать небо и облака.
«Он открыл живое небо, он открыл мокрое, светлое, движущееся небо и те прелести пейзажа, которые выразил в сотне своих картин», – отмечал живописец Николай Ге.
Конечно, Фёдор Васильев не только путешествовал, но и участвовал в творческой жизни Петербурга, что было очень важно для совершенствования его образования и художественного вкуса. С осени 1867 года он начал посещать «четверги» артели художников, где вскоре сошёлся со многими передовыми и талантливыми живописцами своего времени. Особенно важным оказалось знакомство с Иваном Крамским, который стал юному Васильеву верным другом и наставником в искусстве и жизненных вопросах.
Крамской, этот бунтарь-художник, строгий учитель молодых живописцев, один из лидеров объединения Передвижников, пребывал в бесконечном восхищении от своего юного товарища. «Гениальный мальчик», «феномен», – такие эпитеты можно найти в письмах и отзывах Крамского о Васильеве.
№3. Вид на Волге. Барки. 1870 год
Картина Фёдора Васильева «Вид на Волге. Барки» – не только одно из лучших произведений художника, но и вершина живописных достижений отечественного пейзажа 1860–1870 годов.
Летом 1870 года друзья-живописцы Фёдор Васильев, Евгений Макаров и Илья Репин (в компании своего младшего брата) отправились в большое путешествие по Волге. Поездка больше всех нужна была Репину – он как раз задумал картину, посвящённую бурлакам, – но организатором и лидером путешествия, полного приключений, выступил Фёдор Васильев.
20-летний Васильев был младше своих товарищей, к тому же Репин и Макаров считались одними из самых талантливых студентов Академии, а Васильев в Академии никогда не учился. Тем не менее именно он достал деньги на поездку и, во всём проявляя живой и находчивый характер, играючи решал возникающие в пути трудности, беспрестанно придумывая новые затеи.
В книге «Далёкое близкое» Ильи Репина содержится подробный очерк о поездке на Волгу, много прекрасных строк в нём посвящено Фёдору Васильеву.
«Васильев не ложится. Он взял альбом побольше и зарисовывает свои впечатления Царёвщины. Прелестно у него выходили на этюде с натуры эти лопушки на песке в русле Воложки. Как он чувствует пластику всякого листка, стебля! Так они у него разворачиваются, поворачиваются в разные стороны и прямо ракурсом на зрителя. Какая богатейшая память у Васильева на все эти даже мельчайшие детали... А потом ведь всегда он обобщает картину до грандиозного впечатления.
…А лампа всё горит, и сам Васильев горит, горит всем существом ярче нашей скромной лампы... Вот энергия! Да, вот настоящий талант!», – Илья Репин «Далёкое близкое».
За способность загораться вдохновением даже после тяжёлого дня, когда все остальные уже спят, за сочетание огромного самобытного таланта и лёгкого подвижного нрава Илья Репин намёком сравнивает Васильева с Моцартом.
В лучшей волжской работе Васильева «Вид на Волге. Барки» соединились образная гармония и совершенство исполнения, что говорит о творческой зрелости 20-летнего мастера. В центре композиции объёмно выделяются деревянные барки с приспущенными парусами на высоких мачтах. В левой части картины приглушённые теплые оттенки песка изысканно сочетаются с холодной гаммой лазурного послегрозового неба. В правой – лёгкая воздушная дымка стирает резкие границы линии горизонта над водой. Полуденные солнечные лучи щедро одаривают теплом побережье. На берегу недалеко от дымящегося костра видны фигуры бурлаков. Спокойствием и размеренностью будет наполнена их обеденная пауза, после которой продолжится напряжённый трудовой день.
Репин вспомнил Моцарта, говоря о Васильеве, возможно, ещё и потому, что многие отмечали «музыкальность» произведений художника. «Новизна – в музыкальном настроении, – говорил композитор и тонкий ценитель прекрасного Борис Асафьев, – в такой чуткости сопоставления зримого, когда видимое в природе переходит в душевное состояние».
К сожалению, уже во время путешествия по Волге у Фёдора Васильева появились первые признаки тяжёлого заболевания. Вскоре художник вынужден был отправиться на лечение в Крым.
№4. Болото в лесу. Осень. 1872 год
1871–1873 годы Фёдор Васильев провёл в Крыму вместе с матерью и младшим братом. Он писал длинные письма в Петербург своему другу Ивану Крамскому, благодаря которым мы многое знаем об этом тяжёлом отрезке жизненного пути молодого художника. Кипучая натура Васильева отказывалась мириться с болезнью – он мечтал вернуться в Петербург и лично принимать участие в выставках, продолжал работать не только для заработка, но и по вдохновению, выпросил у Крамского самоучитель французского, мечтая поехать за границу.
В письмах с тем же вниманием, с которым некогда описывал природу, Васильев теперь рассказывал об обстановке комнаты, в которой был вынужден проводить много времени, рассуждал о доходивших до него новостях художественной жизни, с трепетом ждал отзыва Крамского о своих новых картинах. Но всё же в его словах звучали и горестные ноты.
«Много радости, но много и горя принесла мне эта выставка. Радости – потому, что осуществилось то, в чём я чуть-чуть был замешан, и горести – оттого, что я сам не могу гнаться вместе с Вами, сброшенный сердитым вихрем и засыпанный пылью, сквозь которую даже не видать моих горьких слёз. О! Судьба, судьба! Скверное, душное мое настоящее; далеко и невозвратно моё светлое прошедшее, моя юность; будущее…», – из письма Фёдора Васильева Ивану Крамскому 27 декабря 1871 года.
Первое время в Ялте живописец тосковал по родным пейзажам и по памяти и старым альбомным эскизам создавал картины среднерусской полосы. К лучшим образцам таких «русских» картин принадлежит произведение «Болото в лесу. Осень» 1872 года. Воспоминания о прекрасном осеннем убранстве северных лесов Васильев сочетал с наблюдениями в крымских горах, расцвеченных по осени необычайно яркими и свежими цветными пятнами. Застывшие в предвечерней тишине осенние дубы как бы светятся в тёплых лучах клонящегося к вечеру солнца. Недвижные, загадочные силуэты болотных птиц среди зелёной и ржаво-красной растительности вносят в общее настроение ноту таинственности, задумчивости и грусти, очень типичную для последних картин Васильева.
Постепенно Васильев «присматривался» к южным пейзажам, среди его полотен стали появляться и крымские сюжеты.
№5. Горы и море. 1872 год
Крымские работы мастера подразделяются на написанные «по зову сердца» и на заказ. Для великого князя Владимира Александровича Васильев готовил большие живописные полотна и панно для ширм. Статус заказчиков показателен: не имеющий высшего художественного образования 22-летний художник, больной и оторванный от жизни в столице, тем не менее был выбран, чтобы написать картину для подарка императрице Марии Александровне (произведение «Эриклик. Фонтан»). К произведениям, написанным на заказ, принадлежит и картина «Горы и море» 1872 года.
Чуткий к явлениям природы Васильев подолгу наблюдал за поведением моря. Методично и увлечённо зарисовывал в альбоме форму морской волны, изменчивость прибоя, но море всё равно казалось ему непостижимым и великим явлением.
«А волны неторопливо идут, идут откуда-то издалека отдохнуть на берег, на который они, впрочем, грохаются самым неприличным образом. Волны, волны! <…> вполне верно, безошибочно их ни рисовать, ни писать невозможно, даже обладая полным их механическим и оптическим анализом. Остаётся положиться на чувство, да на память…», – из письма Васильева Ивану Крамскому.
Также «присматривался» художник и к вершинам южных гор, создав несколько небольших пейзажей с их изображением в разную погоду.
Работа на заказ тяготила Васильева: большие холсты отнимали много времени и сил, поставленные сроки не давали художнику возможности обработать картину так, как он хотел – у Васильева была манера по вдохновению вносить исправления, иногда весьма значительные, в уже почти законченные произведения.
Несмотря на это, картина «Горы море» прекрасно объединила новые для мастера крымские пейзажные мотивы под знаком свойственного ему возвышенно-взволнованного настроения. На полотне запечатлён крымский вид, запомнившийся художнику во время поездки в Севастополь. Мастерство исполнения позволило преодолеть трудности решения важной творческой задачи, заключавшейся в необходимости гармоничного соединения панорамных изображений моря, гор и побережья. На берег накатываются волны, серебрится на солнце пена, взъерошенные ветром облака набегают на освещённый золотистым светом склон горы. Здесь и напряжённое состояние природы, и богатая жизнь неба, столь характерная для многих произведений Васильева.
Последние картины Фёдора Васильева обещали новый взлёт уникального таланта. Несмотря на болезнь, творческие возможности художника продолжали расти.
«Если бы Вы видели, как он стал созревать, – с горечью писал Крамской, –Что было в руках этого человека, что он делал с карандашом, это удивительно…».
В Крыму Васильев готовил одновременно несколько картин, мечтая привезти их на свою первую персональную выставку в Санкт-Петербург. К сожалению, этому не суждено было случиться. В 1873 году его здоровье значительно ухудшилось и осенью художника не стало.
Мать Фёдора Васильева привезла в столицу все его альбомы и холсты, многие из которых были не окончены. Друзья и товарищи устроили посмертную выставку произведений мастера – все работы, представленные на ней, обрели покупателей ещё до открытия выставки.
Судьба Фёдора Васильева заставляет пофантазировать, каким могло бы быть русское искусство, если бы этот гениальный художник прожил более долгую жизнь. Что, если бы несколько лет спустя одновременно работали два мэтра русского лирического пейзажа – Исаак Левитан и Фёдор Васильев? Что ещё мог бы создать Васильев, если бы к его живописному таланту присоединился богатый жизненный опыт?.. Увы. Будто комета, появился Васильев на небосклоне русского искусства и очень быстро растворился в сумраке небытия, оставив после себя яркий след в истории отечественного пейзажа.
Выставка «Фёдор Васильев. К 175-летию со дня рождения» открыта в Михайловском (Инженерном) замке Русского музея до 26 января 2026 года.
Выставка проходит при поддержке ПАО «Северсталь», БФ «Доброта Севера», АО «Силовые машины», ООО «Лента», Nordgold, компании «Свеза», туристической компании FUN& SUN и сети клиник «Скандинавия» и «Скандинавия АВА-Петер».