— Наш с сестрой самый большой детский страх — попасть в интернат для умственно отсталых или в сумасшедший дом, — рассказала одна из читательниц. — В городе, где мы жили в детстве, сумасшедший дом был прямо за трамвайной остановкой, на которой мы часто ждали трамвай. И стоя там, мы тряслись, что мама нас туда сдаст…
История этой дамы (и ее сестры-близнеца, как понял из довольно сумбурного послания), наверное, банальная.
Дети довольно поздние, родились, когда матери было 32. Отец из семьи ушел, по утверждению матери — ушла она. Алименты платил плохо (но каждый месяц) и вообще нехорошим человеком был.
К огромному материнскому сожалению, гены этого нехорошего человека в дочерях проявились в полной мере, поэтому генетику пересиливали воспитанием. И угрозы сдать в сумасшедший дом и интернат были одним из основных его методов.
— Мама была логопедом. Она часто с отвращением рассказывала, что на практике приходилось работать с умственно отсталыми детьми, описывала, какие они были… мерзкие. И еще с каким-то садистским удовольствием рассказывала, что их держат голыми, привязывают, и они вечно пачкают себя… ну, тем самым и пачкают. Взрослых людей с проблемами психики она тоже презирала, говорила, что эти болезни от распущенности, рассказывала, что с ума сходят от сифилиса. И что их тоже держат привязанными и лупят. При этом у нее никогда не проскальзывало к этим людям ни капли сочувствия, наоборот. И мы с сестрой их тоже не жалели, мама же считала, что жалеть их не стоит. Мы только боялись, что если ей не угодили, она нас сдаст. А не угодить ей было очень легко: во время насморка дышать ртом — и вот, мама уже сердится, потому что ртом дышат только больные на голову. Получить четверку — и она уже опять сердитая, называет олигофренкой, которой место только в интернате. Мы после школы обе от нее сбежали, одним днем, специально выбирали учебные заведения в соседней области и подальше.
Если вы думаете, что послание — об обидах и всем прочем, то ошибаетесь, нет.
Оно — хуже.
— В семьдесят лет мать сошла с ума. Во время ТИА она упала и сломала бедро. Дальше — больше. Добавился, как потом сказали, деменционный делирий. Я не врач, не могу сказать точно, какие зоны мозга оказались повреждены, хоть их и называли, и в выписках что-то есть, но у нее восстановилась речь, двигательная активность, вот только… она теперь живет в своем мире. В своем мире она ни капли не изменилась: она все та же благодетельница наша. Только не престарелая нищая, а миллиардерша. Она возлюбила внуков, к которым всегда испытывала презрение — в них слишком мало от нее. Но не взрослых внуков, их она не узнает. А тех, что видит в своих галлюцинациях. Маленьких. Она их укладывает спать рядом с собой, кормит пирогами и поит молоком. Ах да, молоко в ее мире — от ее собственной коровы Зорьки. Поэтому в три ночи она орет, чтобы мы с сестрой шли кормить и поить ее корову. Она постоянно упрекает меня и сестру (мы ухаживаем по очереди, сутки она, сутки я) в нашей бесполезности. Утверждает, что без нее мы никчемушные и глупые, и если бы не она — мы бы умерли в сумасшедшем доме. «Даже халупу, в которой вы живёте, я оплатила», — хвастается она. Хотя квартиру однокомнатную, где она сейчас находится, мы купили с сестрой. Свою квартиру она продала давно, еще до видимого сумасшествия, деньги, как подозреваем, проиграла — она, как и многие, фанаткой лотерей была.
Она не говорит ни спасибо, ни пожалуйста, психиатр сказал — из-за болезни (ее официальный диагноз — ДЭП). В общем-то, даже сойдя с ума, она не изменилась. Разве что двигаться больше не может, так как за эти годы ломала ноги еще несколько раз.
Поначалу мы консультировались с разными врачами, надеялись найти того, кто назначит ей волшебное лекарство. Но все утверждали, что эти изменения — необратимы. И что они были задолго до ТИА и до травмы. Вот только мы не могли этих изменений заметить, скорее всего.
Потому что все патологии психические нам подавались как норма: пожилые люди капризные, не контролируют себя, часто злятся и требовательны, как она утверждала. Мы с сестрой даже не представляли, что может быть по-другому. Когда мы где-то встречаем улыбчивую и ласковую бабушку или деда, первая мысль — ой, как и наша, притворяется. Нашу тоже все считали очень милой и доброй…
Нас все считают хорошими дочерьми. Которые не бросают мать. Но на самом деле мы обе мечтаем, чтобы это все скорее закончилось. У нас нет жалости, у нас у обеих — отвращение. Но сдать не можем — ну, как сдать родную мать туда, где больных лупят и привязывают. Обе понимаем, что это не так, но вот это вот, вбитое с детства… ну и еще «что люди скажут». Оно тоже нам вбито накрепко.
Понятно, что рано или поздно этот страх мы пересилим. Ухаживать за человеком, к которому не испытываешь жалости и который тебе отвратителен (я за кошкой убираю легче, чем за ней, и кошка, в отличие от нее, не вызывает раздражения), на протяжении многих лет — невозможно. А сейчас она здоровее нас с сестрой вместе взятых…
Но иногда я думаю — вот всем этим произошедшим, может быть, какой-то демиург наказал? Господь, мироздание, судьба — что там ещё в списках высших сил есть? И, если наказал — то кого?
Знаете, дорогие друзья, читал я это и… как всегда, ужасался.
Я уже давно не удивляюсь тому, какие скелеты прячутся в шкафах, какие драмы разыгрываются за дверями обычных квартир. Сериальным сценаристам такое и не снилось, что может происходить в жизни…
И я не знаю, что сказать.
В общем, каждый из этой истории сам для себя выводы сделает.