Главный сигнал тревоги в африканской саванне — не звук. Его полное отсутствие. Сумерки опускаются без привычного вечернего гула. Цикады молчат. Сверчки не проронят ни стрекота в сухой траве. Будто кто-то выключил все источники звука разом. Мелкая живность, от жуков до ящериц, как сквозь землю провалилась.
Тот, кто вырос в саванне, почует неладное раньше, чем увидит. Воздух, обычно напоённый ароматами трав и пыли, становится стерильным и тяжёлым. Жизнь замирает не просто так. Это затишье перед бурей. Но буря эта не обрушится с неба. Она явится по земле — широкой, чёрной, беззвучной волной.
Единственная сила, чья совокупная мощь не знает здесь равных. Сила, которая не охотится — она проходит насквозь. Методично и безжалостно стирая с лица земли всё, что имеет хоть каплю влаги в тканях. Это — колонна кочевых муравьёв Dorylus.
Армия без тыла: как живут кочевые муравьи Dorylus в Африке
Они выплывают из предрассветной мглы. Широкая, пульсирующая лента, похожая на разлившуюся смолу. Это снялось с места целое племя.
Кочевые муравьи Dorylus, они же бродячие муравьи, покинули свой бивак. Ещё несколько часов назад это был живой кокон — шар, сплетённый из тысяч их собственных тел для дневного отдыха. Сейчас этот шар развернулся, превратившись в реку.
Их организация — высший пилотаж эволюции. У них нет ни крепости-муравейника, ни постоянного адреса. Их дом — это они сами. То сжатые в клубок, то растянутые в многометровую колонну.
Отдельные особи в этой колонне совсем невелики: рабочие — длиной около 5 мм, солдаты с огромными головами — до 1,5 см. Но их сила не в размере. Она — в количестве и дисциплине.
Двигаются они неспешно, особенно в начале, проходя иногда меньше двадцати метров за час. Но в фазе активного марша колонна шириной до сотни метров способна ощутимо ускориться.
По краям — солдаты с массивными головами и серповидными жвалами, способными разрезать кожу позвоночного. В центре, в самой гуще — самое ценное: личинки, куколки и матка. Её, размером с мизинец взрослого человека, рабочие несут с собой, ухватившись со всех сторон, словно драгоценный груз.
Её жизнь — цикл из движения и непрерывного яйцекладки. Остановка означает гибель для всей колонии.
Чем питаются кочевые муравьи: рацион живого конвейера от гусеницы до буйвола
Их называют хищниками, но это неточно. Они — мобильный цех по переработке биомассы. Основа рациона — всё, что не успело или не смогло уйти: другие насекомые, пауки, черви.
Но потенциал колонны куда масштабнее. Их сила — в законе больших чисел. Один солдат — угроза. Тысяча — приговор.
Они не атакуют в классическом смысле. Они натекают. Заползают в уши, ноздри, под веки любого живого существа, оказавшегося на земле.
Кусают, впрыскивая не столько яд, сколько едкий секрет, разъедающий ткани. Жертва, будь то сонная птица, новорождённый копытный зверёк или раненое животное, гибнет от шока и удушья за минуты.
А дальше запускается конвейер. За несколько часов от тела остаётся лишь влажный, идеально очищенный скелет.
Слона они, конечно, не одолеют. Но лежачего буйвола, крупного бородавочника или питона — запросто. Местные охотники находили после их пиршеств и леопаржьи черепа, и рога антилоп.
Это делает кочевых муравьёв одними из самых опасных насекомых Африки.
Что делают люди в Африке, когда муравьи идут на деревню
Здесь проявляется древняя, выстраданная мудрость. Люди, столетиями живущие бок о бок с этим феноменом и называющие муравьёв «сиафу», не борются. Они уступают. В деревне не кричат и не суетятся. Действуют быстро и молча.
Старуха заворачивает в ткань горшок с мукой. Мужчины сгоняют в кучу нервных коз. Дети хватают сонных кур. И все уходят. Бросают свои глинобитные дома с распахнутыми дверьми на милость шестиногой реки.
И река приходит. Заполняет пространство от порога до потолка, просачивается в каждую щель, обследует каждую крупицу. За сутки они делают то, что не под силу тоннам химикатов. Деревня после них стерильна.
Ни блохи, ни клопа, ни запасов, изъеденных личинками моли. Это их плата за чистоту.
Кочевые муравьи берут гонорар натурой: цыплёнка в клетке, больного щенка на привязи. Циничный, но безупречно работающий природный договор.
Зачем Африке нужны эти бесконечные марши бродячих муравьёв
Так зачем этот вечный, изматывающий исход? Природа не терпит застоя. Кочевые муравьи Dorylus — её универсальный инструмент. Санитар и встряска для экосистемы в одном лице.
Там, где прошла колонна, земля получает передышку от вредителей, падаль утилизирована, почва взрыхлена и удобрена. Они — живой плуг и дезинфекционная камера в одном лице. Их движение стимулирует жизнь, не давая ей застаиваться.
Лев отступит с их дороги, зная, что один укус в глаз лишит его будущего. Слон предпочтёт долгий обход, лишь бы не тревожить чувствительную кожу на хоботе и стопах.
Эти муравьи из рода Dorylus — окончательный аргумент эволюции. Напоминание о том, что в мире больших и сильных последнее слово иногда остаётся за теми, кого в одиночку и не разглядишь. Но вместе они — стихия.
Река, которая течёт не потому, что хочет. А потому, что не может иначе. Её существование — вечный марш. Остановка означает гибель. И потому они идут.
А как вы думаете, в чём главная сила этих муравьёв — в количестве или организации?
Если история этого «муравьиного потопа» вас впечатлила, поддержите наш канал — поставьте лайк статье. Это помогает другим читателям увидеть материал. И конечно, подписывайтесь на «Записки Филина»: мы и дальше будем искать для вас самые неожиданные сюжеты из жизни природы.