– Да ты посмотри, куда ты столб вкопала! Он же прямо по корням моей антоновки прошелся! – голос Елены срывался на визг, хотя она всегда считала себя женщиной интеллигентной и сдержанной. – Галя, имей совесть, это уже не межа, это оккупация какая-то!
Галина, соседка по даче, женщина крупная, с руками, привыкшими выдергивать сорняки вместе с корнями любой сложности, даже не обернулась. Она демонстративно поправляла поликарбонат на новенькой, сияющей на солнце теплице. Теплица эта, гордость хозяйки, стояла теперь подозрительно близко к яблоне Елены, а разделяющий участки забор из сетки-рабицы чудесным образом переместился на добрый метр, а местами и полтора, вглубь чужой территории.
– Не выдумывай, Лена, – лениво протянула Галина, наконец соизволив повернуть голову в косынке. – Забор стоит там, где ему и положено. Он просто покосился от старости, я его поправила. Скажи спасибо, что я свои столбы и свою сетку поставила, с тебя ни копейки не взяла. А то у вас вечно: то денег нет, то времени.
– Поправила? – Елена задохнулась от возмущения, чувствуя, как к лицу приливает жар, несмотря на прохладный майский ветерок. – Ты его не поправила, ты его перенесла! Вон, смотри, где старые лунки от столбов остались! У меня там пионы росли, а теперь они где? Под твоей теплицей?
– Ой, да сдались мне твои пионы, – отмахнулась соседка, берясь за тяпку. – У меня там помидоры "Бычье сердце" будут, сортовые. А ты со своей яблоней разберись, она мне тень создает. И вообще, не мешай работать. Приезжают раз в месяц шашлыки жарить, а потом претензии предъявляют труженикам.
Елена стояла, сжимая в руках садовые перчатки, и понимала, что просто так этот разговор не закончится. Она посмотрела на свой участок. Шесть соток, доставшиеся еще от родителей, были для нее местом силы. Здесь каждый куст смородины помнил руки её мамы, а старая антоновка, которую теперь безжалостно подпер чужой забор, была посажена отцом в год рождения Елены. И вот теперь эта наглая захватчица решила, что ей нужнее земля под помидоры.
Вечером приехал муж Елены, Сергей. Он был человеком мирным, конфликтов не любил, но, увидев новый забор, даже он присвистнул.
– Лен, ну это уже ни в какие ворота, – сказал он, шагами отмеряя расстояние от угла дома до сетки. – Она у нас сотки полторы оттяпала, не меньше. Смотри, раньше я здесь с тачкой свободно проезжал, а теперь боком протискиваться надо.
– Она говорит, что просто "поправила" покосившийся забор, – Елена наливала чай, руки у нее все еще дрожали от дневной перепалки. – Сережа, что делать будем? Она же не сдвинет его обратно. Ты бы видел эту теплицу, она ее на фундамент поставила! Капитально.
Сергей нахмурился, достал из папки документы на дачу, которые они предусмотрительно привезли с собой. Разложил на столе пожелтевший план участка, выданный еще в девяностых, и более свежую выписку из ЕГРН, которую они делали пару лет назад, когда оформляли дом.
– Так, – сказал он, водя пальцем по схеме. – Межевание у нас есть. Точки координат определены. Значит, закон на нашей стороне. Завтра пойду с ней говорить по-хорошему. Не поймет – будем действовать иначе.
Утро началось не с пения птиц, а с громкого стука молотка. Галина что-то доколачивала в своей крепости. Сергей, вздохнув, вышел к забору. Елена наблюдала из окна веранды, готовая в любой момент выскочить на помощь.
– Галина Петровна, доброе утро, – начал Сергей вежливо. – Давайте обсудим ситуацию с забором. Мы посмотрели документы...
– И вам не хворать, – буркнула соседка, не прекращая стучать. – Чего обсуждать? Стоит забор и стоит. Крепкий, надежный.
– Он стоит на нашей земле. Согласно кадастровому плану, граница проходит вот здесь, – Сергей указал на едва заметную линию, где раньше росла трава другого оттенка. – Вы залезли к нам на метр двадцать. Это называется самозахват земли. Мы просим вас вернуть забор на прежнее место добровольно.
Галина выпрямилась, уперев руки в боки. В этой позе она напоминала монумент советской торговле.
– Ты мне бумажками не тычь! – зычно крикнула она, так что вороны взлетели с березы на соседней улице. – Я здесь двадцать лет живу! И Михалыч, покойный, председатель наш бывший, мне лично говорил: "Галя, ставь забор по канаву". Вот я и поставила! А то, что вы там себе в интернетах нарисовали – мне до лампочки. У меня здесь помидоры гореть будут, если я теплицу сдвину!
– Галина Петровна, Михалыча уже десять лет как нет, а координаты в Росреестре есть. Если вы не уберете забор, мы будем вынуждены обратиться в суд, – голос Сергея стал жестче.
– Да подавайте хоть в Гаагский трибунал! – расхохоталась соседка. – Судиться они вздумали! Да вы знаете, сколько это стоит? У вас штаны последние слетят по судам бегать. А я пенсионерка, ветеран труда, меня любой суд пожалеет! И вообще, у меня зять в полиции работает, так что сидите тихо и не рыпайтесь!
Разговор был окончен. Сергей вернулся в дом, лицо его было красным.
– Ну что ж, – сказал он, бросая кепку на диван. – По-хорошему не получилось. Значит, будет по закону. Лена, ищи номер кадастрового инженера. Нам нужно зафиксировать факт нарушения официально.
Следующая неделя прошла в суете. Елена чувствовала себя так, будто готовится к военной операции. Первым делом они вызвали геодезиста для выноса точек в натуру. Молодой парень в яркой жилетке приехал с треногой и специальным прибором.
Галина, увидев специалиста, выбежала из дома, как фурия.
– Чего вы тут ходите? Чего высматриваете? – кричала она, пытаясь заслонить собой обзор прибору. – Я полицию вызову! Частная собственность!
– Женщина, успокойтесь, – невозмутимо ответил геодезист, глядя в окуляр. – Я работаю на участке заказчика. Определяю границы согласно государственному реестру.
Он вбил в землю ярко-красные металлические колышки. Картина получилась наглядная: граница проходила аккурат посередине новой теплицы Галины. Часть ее драгоценного сооружения, вместе с уже высаженными помидорами, нагло сидела на земле Елены и Сергея.
– Вот акт выноса границ, – сказал инженер, протягивая бумаги. – Нарушение налицо. Составляйте досудебную претензию.
Елена с ужасом думала о суде. Ей казалось, что это место для преступников и мошенников, а не для обычных дачников. Но смотреть на то, как соседка хозяйничает на их земле, было еще невыносимее. Они нашли юриста, специализирующегося на земельных спорах. Им оказалась приятная женщина по имени Ольга Дмитриевна, которая сразу разложила все по полочкам.
– Дело выигрышное на сто процентов, – уверенно сказала она, просматривая документы. – Межевание у вас проведено, границы согласованы еще десять лет назад. То, что соседка решила расшириться за ваш счет – это статья 7.1 КоАП РФ "Самовольное занятие земельного участка", плюс гражданский иск об устранении препятствий в пользовании имуществом. Но готовьтесь, быстро это не будет.
Они составили официальную претензию и отправили ее Галине заказным письмом с уведомлением о вручении. Письмо вернулось через месяц с пометкой "Истек срок хранения". Галина просто не пошла на почту, считая, видимо, что если она не видит проблемы, то ее не существует.
Тем временем атмосфера на даче накалилась до предела. Галина, проходя мимо, демонстративно плевалась или начинала громко петь песни, заглушая тихие разговоры Елены с мужем. Она настраивала против них других соседей, рассказывая небылицы, будто Сергей грозился отравить ее собаку. Было неприятно, грязно, хотелось все бросить. Но каждый раз, глядя на зажатую забором яблоню, Елена понимала: отступать нельзя. Если простить сейчас, завтра она дом переставит к нам на крыльцо.
В августе состоялось первое судебное заседание. Елена волновалась так, что выпила половину пузырька валерьянки. Галина в суд явилась. Она надела свое лучшее платье, нацепила все медали и прихватила с собой какую-то тетрадку.
– Истец утверждает, что вы нарушили границы участка, – обратилась к ней судья, строгая женщина в очках.
– Вранье это все, ваша честь! – воскликнула Галина, прижимая тетрадь к груди. – Это они, ироды, меня со свету сжить хотят! У меня вот тут записано, еще в 98-м году мы с их отцом договаривались, что граница вот тут пойдет. Устно!
– Устные договоренности, не зафиксированные в Росреестре, юридической силы не имеют, – спокойно заметила судья. – У вас есть документы, подтверждающие, что граница должна проходить именно там, где сейчас стоит забор?
– Есть! – Галина победоносно потрясла пожелтевшим листком. – Вот, расписка от предыдущего владельца, что он не возражает против моего сарая!
– Мы говорим не о сарае, а о заборе и теплице, установленных в этом году, – уточнила юрист Ольга Дмитриевна. – Более того, согласно заключению кадастрового инженера, забор смещен на 1,4 метра в сторону участка истцов.
Галина покраснела, начала рассказывать про свой радикулит, про тяжелую жизнь, про то, что она вкладывала душу в эти помидоры.
– Галина Петровна, – прервала ее судья. – Суд оперирует фактами, а не эмоциями. Поскольку ответчик не согласен с иском, суд назначает судебную землеустроительную экспертизу. Оплату экспертизы возложить на истца, с последующим взысканием с проигравшей стороны.
– Как на истца? – ахнула Елена, когда они вышли из зала. – Это же тысяч сорок, не меньше!
– Не волнуйтесь, – успокоила ее Ольга Дмитриевна. – Это стандартная практика. Вы платите сейчас, но когда мы выиграем – а мы выиграем, экспертиза это подтвердит, – соседка возместит вам все до копейки. И за экспертизу, и за мои услуги, и госпошлину.
Осенью приехал судебный эксперт. Это был уже не просто паренек с треногой, а серьезный мужчина с целым арсеналом оборудования. Галина ходила вокруг него кругами, пыталась угостить чаем, жаловалась на жизнь. Эксперт чай не пил, молчал, все тщательно замерял и фотографировал. Елена с Сергеем стояли в стороне, стараясь не вмешиваться.
Потянулись долгие месяцы ожидания. Зима прошла в тревоге. Галина на даче не появлялась, но ее теплица, занесенная снегом, стояла немым укором на их земле.
Финальное заседание состоялось в феврале. Экспертиза дала однозначное заключение: забор не соответствует кадастровым границам, фактическая площадь участка Галины увеличилась за счет участка Елены на 24 квадратных метра.
Судья зачитывала решение быстро, чеканя слова:
– ...Обязать ответчицу перенести заборное ограждение и хозяйственную постройку (теплицу) в соответствии с кадастровыми границами... Взыскать с ответчицы судебные расходы в размере...
Сумма получилась внушительная. Помимо стоимости переноса забора, Галине предстояло выплатить около семидесяти тысяч рублей за экспертизу и услуги юриста.
Когда судья огласила вердикт, Галина как-то сразу сдулась. Исчезла боевая "хабалка", на скамье сидела растерянная пожилая женщина, которая вдруг поняла, что ее хитрость и напор разбились о железную стену закона.
– А как же я платить буду? – тихо спросила она. – У меня пенсия пятнадцать тысяч...
– Исполнительный лист будет передан приставам. Будут вычитать из пенсии, если не оплатите добровольно, – сухо ответила секретарь.
Весна в том году выдалась ранняя. Как только сошел снег, Елена и Сергей приехали на дачу. Они ожидали увидеть ту же картину, готовили себя к походу к приставам, к новым скандалам.
Но подъехав к воротам, они замерли.
Забора не было. Точнее, он был, но лежал аккуратной стопкой на участке Галины. Теплица была разобрана – остался только каркас, поликарбонат сиротливо стоял у стены ее дома. Ямы от столбов были засыпаны землей, хотя и неаккуратно.
Галина копошилась в огороде. Увидев машину соседей, она впервые за год не начала кричать или демонстративно отворачиваться. Она просто выпрямилась, посмотрела на них тяжелым, усталым взглядом и кивнула. Сухо, коротко, но это было признание поражения.
– Ну вот, – выдохнул Сергей, глуша мотор. – А ты боялась.
– Мне ее даже жалко немного, – призналась Елена, глядя на разобранную теплицу. – Столько сил потратила, денег теперь должна... Зачем надо было упрямиться? Ведь по-человечески предлагали.
– Жадность, Лен, обычная человеческая жадность. И уверенность, что наглость – второе счастье. А оказалось, что счастье – это когда спишь спокойно и совесть чиста.
Следующие выходные они посвятили восстановлению своего забора. Наняли бригаду, поставили новые столбы – строго по колышкам, оставленным экспертом. Антрацитовый профнастил надежно отгородил их от соседского участка.
Отношения с Галиной, конечно, не стали дружескими. Они перешли в стадию холодного нейтралитета. "Здрасьте" – "До свидания". Но больше никто не покушался на их яблоню. Деньги Галина выплачивала долго, по чуть-чуть, каждый месяц на карту Елены приходили переводы с пометкой "возмещение по суду". Каждый такой перевод был напоминанием: справедливость существует, просто за нее иногда нужно побороться.
А антоновка в тот год зацвела так пышно, как никогда раньше. Будто чувствовала, что ее отстояли, что теперь ей дышится свободно. Елена сидела на веранде, пила чай с мятой и смотрела на ровный ряд забора. Ей было спокойно. Она знала, что поступила правильно. Не ради земли, не ради принципа, а ради того, чтобы в ее маленьком мире все было честно.
Если вам понравилась эта история и вы тоже за справедливость, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Жду ваши мнения в комментариях!