Кабинет Таркана выплюнул нас с очередной порцией стеклянной лапши на ушах.
Особый вкус давно приевшемуся «гарниру» придала доселе неиспользуемая «пряность».
Последние аккорды диалога с Тарканом зазвучали в тональности «до-мажор».
Нам посулили переброску в город «повещенного зодчего». Звучит несколько зловеще, правда? Расслабьтесь! Никакой драмы. Всё совершенно безобидно.
Согласно одной из множества легенд, название «Мармарис» происходит от фразы, прозвучавшей из уст султана Сулеймана Великолепного, приказавшего повесить зодчего, спроектировавшего безнадёжно убогую, на его взгляд, крепость.
И никаких спорных запятых. Казнить, нельзя помиловать! Так и сказал: «Mimar as» («повесить зодчего»)!
Фраза выглядела чуть длиннее, но века её отшлифовали, укоротили, и до нас она дошла именно в таком виде.
Нас поставили перед фактом: «Собирайте пожитки! Мармарис и лучшая жизнь ждут!»
Нас сбагрили компании, изначально организовавшей нашу стажировку. Заняться нами должен был всё тот же человек со смачным именем Невзат…
Видимо, благодаря именно его стараниям, вопросы, возникающие в процессе нашей практики, не решались «ни взад, ни вперёд».
Когда в судьбе сплошной «невзат»,
Интриги, подлость и обман,
Вас выставляют с узелком, как ёжиков, –
В туман…
Это был пинок под зад, завёрнутый в красивую упаковку. Хотя сразу мы этого не поняли.
А что до меня, то я вообще пребывал в эйфории: меня ждал rüya şehir («город мечты»). Здесь работала Лена, здесь в молекулах кислорода содержались иные перспективы, надежды и возможности.
Всё расставил по своим местам рассвет следующего дня…
Мы галдящей стайкой со всем своим небогатым скарбом вывалились наружу, предварительно, как в аэропорту, пройдя строгий «таможенный досмотр».
Ничего особенного – стандартная процедура. Среди работников, прекращающих трудовые отношения с отелем, было достаточно желающих умыкнуть с собой на память какой-нибудь «сувенир».
Нас шмонали с азартом, перетряхивая все вещи так, словно мы представляли собой вновь поступивших заключённых.
После отправили мариноваться в ожидании машины в беседку, расположенную рядом с постом охраны отеля, где обычно ждали своих пассажиров таксисты.
Солнце уже было в зените, проступили первые капельки пота, а машины всё не было. Не было её и час спустя… И два…
До нас дошло, что никто её за нами присылать не собирался. Тогда мы стали слегка мандражировать.
Попытались прорваться обратно на территорию отеля – нужно было разобраться, что за цирк происходит. Тщетно.
Güvenlik («служба безопасности», а для всех посторонних – «отельный Цербер») дала нам решительный отпор, отчеканив, что «изгнанным из рая» назад дороги нет.
В состоянии агонии мы начали обрывать все телефоны, где нам хоть как-то могли помочь.
Ребята из Чебоксар звонили в учебную часть своего университета. Я пытался связаться с компанией в Мармарисе, отвечающей за нашу стажировку.
За помощью в родную альма-матер, как вы понимаете, я обращаться не стал. Не стал звонить и домой. Хватит с мамы одного разочарования!
Признаться, что накосячил снова («не долго музыка играла, не долго фраер танцевал…»), не оправдав надежд и не сдержав данных обещаний, было выше моих сил.
Сигнал «Mayday» достиг своей цели, но итоги сеанса связи с «базой» были неутешительными: на том конце провода, в университете Чебоксар, ребятам ничего определённого не сказали, а меня в офисе Мармариса огорошили известием о том, что никто ничего не слышал ни о машине, ни о ситуации в целом.
Как нашкодивших котят нас, шестерых, выкинули на улицу вместе с любимым «лотком», миской да пригоршней корма.
Мы просто стали неудобными. Слишком много вопросов исходило от нас, слишком много «когда» и «почему», слишком много претензий…
Нас лихо гнули и ломали,
Чтоб мы в удобных превращались.
А мы удобными не стали,
С судьбою дерзко пререкаясь...
П.Анненков
От нас устали и ничего лучше не придумали, как выставить взашей, перекинув ответственность на тех, кто нас изначально направил сюда. Баба с возу – кобыле легче…
Вот он, тот самый «айсберг», который, встав на пути, бездушно пустил ко дну мой «Титаник» под названием «отель Surmeli».
Мои чаяния, амбиции, ожидания – всё затонуло, не достигнув заветных берегов.
В первые минуты, будучи на эмоциях, мы винили всех подряд: руководство отеля, Таркана, Невзата (он-то был главным обвиняемым), их равнодушие, скупость, чёрствость…
Здесь никому никто не нужен,
Увы, печален сей урок.
На чьи-то боли, страх и нужды
Плюёт бездушный, грубый рок.
М.Лепнина
Виноваты были все (Невзат, естественно, больше всех прочих😊), кроме нас самих. Так нам хотелось думать.
Со временем, когда пыл остыл и снова «включился» ум, я начал анализировать и пришёл к выводу, что Таркан мог и вовсе не знать о «подковёрной возне», происходящей в Мармарисе.
У него не было возможности платить нам больше, чем он мог, а у нас села «батарейка» – ни энергии для выживания на жалкие копейки и в жалких условиях, ни терпения для ожидания перемен.
Ситуация, которая уже случалась больше века назад, в 17-м году ХХ столетия, перевернувшая весь русский мир с ног на голову. Она, как и наша, тоже была основана на примитивном принципе: «Верхи не могут, низы не хотят».
Объективно рассуждая, скажу, что в конфликте были виноваты обе стороны, но правда – штука гибкая. На тот момент в наших интересах было дружно валить всё на отель, точнее – на его несправедливое (а лучше – жестокое) обращение со стажёрами.
Ключевое слово здесь – «дружно». Если бы мой голос был одинок, мою аргументацию (при разборе полётов, который рано или поздно случился бы) в моём университете не стали бы слушать. Все бы подумали, что я опять взялся за старое.
И первой, кто заклеймил меня позором и повесил мне на грудь табличку «злостный рецидивист», была бы Марина Анатольевна.
Уж она-то, снабдив меня «волчьим билетом», легла бы костьми и не дала возможности когда-либо даже заикнуться о стажировке…
Поэтому с ребятами из Чебоксар мы решили придерживаться единой версии. Их звонок в учебное заведение был первым.
Выходило, что инициаторами жалобы на действия руководства отеля были чебоксарцы. Я же в глазах Марины Анатольевны выглядел бы свидетелем и одновременно такой же жертвой.
Это было мне на руку. Всё выглядело достаточно убедительно.
Когда я вступлю в «игру» и буду отрабатывать свою партию, объясняя, почему всё снова пошло не по плану, уже никто не сможет упрекнуть меня в том, что это я всех сбил с панталыку.
Но это проекция в будущее, которое еще не наступило. А пока нужно было думать о настоящем и решать, как выпутываться.
Поиск крыши над головой: помощь Ани
Идти на поклон к Таркану и проситься обратно?.. Да ни в жизнь! Во-первых, не позволяла гордость. Только не подтрунивайте!
Гордость, знаете ли, чувство удивительно полезное.
Она, как известно, в отличие от тщеславия, которое только раздувает, прибавляет человеку роста, то есть стимулирует личностный рост и развитие.
Теория не моя, хоть я и согласен с ней на все сто, а выведена Николой де Шамфором.
Во-вторых, возвращение – дело неблагодарное из-за своей бессмысленности.
Мы вернёмся в прежний ад, в котором уже никогда не сможем иметь право голоса.
Расклад останется прежним. Надолго нас не хватит, и концовка «нашего фильма» будет предсказуемой и тухлой.
Поэтому рассматривались разные варианты, кроме возвращения.
В первые минуты «катастрофы» мы, ища выход, связались с Аней.
А что это за девочка
И где она живёт?..
Помните, этот нафталиновый ремейк песни группы Smokie?
С Аней мы познакомились незадолго до случившегося. Она работала в том же отеле, но в секторе анимации – проводила занятия по лепке.
Доступа к Таркану у нее не было – сказать по правде, она с ним никогда и не сталкивалась – поэтому донести до него нашу обеду и «отстучать SOS» не смогла бы, даже если бы захотела.
Аня помогла в другом.
Офис компании в Мармарисе заверил нас, что обязательно разберется в произошедшем, но на это потребуется несколько дней.
Несколько дней, которых у нас не было… Без крыши над головой, в сущности, без денег…
Куда нам было деваться. Бомжевать на пляже? В парке? Даже в короткой перспективе это был не вариант.
Аня стала нашей спасительницей, найдя для нас не просто кров, а очень приличную квартиру. В ней мы смогли хотя бы переночевать как белые люди.
Как выяснилось, в этой квартире проживала её мама. В Турции она оказалась не по путёвке, по зову сердца. Любовь, как и красота, – страшная сила.
Там, где говорит сердце, разум замолкает. Чемодан, билет в один конец – и прощай, Казань (здесь они жили с Аней)!
Бойфренд снял для неё в Кушадасы квартиру.
Чуть позже в Турцию подтянулась и Аня. Устроилась в Surmeli, где судьба и свела нас нос к носу.
По счастливой случайности мама Ани и её erkek arkadaş («возлюбленный», «бойфренд») укатили колесить по окрестностям Стамбула, а нам – о, боги! – было разрешено на время их отсутствия воспользоваться крышей над головой.
Всё бы ничего, да на пути встала ещё одна сложность – до Кушадасы нужно было как-то добраться...
А теперь считаем деньги! Не «по слогам», но с выражением (в том числе и на лице)!
44 бакса… На всех… Шестерых… Пересчитываем. Чуда не случилось. Больше наскрести не удавалось. Как быть?
И снова в поисках вариантов закрутились шестерёнки в мозгу.
Поиск выхода
В пустоте бесконечных стен.
Вдохи, выдохи
Тяжелее, чем рабства плен.
А.Фомин
Выход мы, шельмецы, всё-таки нашли. Цена, правда, оказалась крайне неудобной – пришлось отдать самое ценное, что у нас на тот момент оставалось…
Но делать нечего: хочешь жить – умей вертеться.
Продолжение следует…