Глава 21
Пятое января. До приезда Евгения оставалось меньше суток. Предсказанная метель уже начинала раскачивать верхушки кедров, срывая с них пласты снега. Воздух гудел, предвещая серьёзную непогоду.
Анна, несмотря на тревогу, работала. Она должна была завезти провизию и медикаменты на дальний кордон «Сопка», где зимовал молодой исследователь-геоботаник Сергей. Это была её ответственность, её долг — тот самый, который она понимала и уважала. Михаил Игнатьевич предлагал отложить поездку, видя её напряжение.
– Я сама, – коротко сказала она. – Мне нужно… проветрить голову.
Директор понимающе кивнул. Тайга для своих была лучшим психотерапевтом.
Дорога на снегоходе до «Сопок» занимала около трёх часов. Анна мчалась по заснеженной просеке, и ледяной ветер бил в лицо, выжигая дотла все лишние мысли: и ядовитые слова Марины, и неуверенность в голосе Евгения, и собственный страх. Оставалось только движение, рёв мотора, белая стена леса по бокам и звенящая тишина тайги, заглушаемая этим рёвом.
Сергей, бородатый и замкнутый парень, встретил её на крыльце избушки, занесённой по самые окна.
– Чую, погода разгуляется, – сказал он, помогая сгружать мешки. – На ночь оставайся. Обратно не проедешь.
Анна посмотрела на небо, на низкие, быстро несущиеся облака. Он был прав.
– Ладно. Только позвоню в посёлок. Предупрежу.
В избушке пахло дымом, сушёными травами и одиночеством. Сергей, как многие, кто подолгу живёт в лесу, говорил мало, но метко. За ужином из тушёнки и чая он спросил:
– Слышал, к тебе гость из Москвы едет. Неужто тот, про которого в посёлке шепчутся?
– Шепчутся? – насторожилась Анна.
– Ну да. Что директору звонил, всё по-официальному. Народ дивится: зачем московскому толстосуму в нашу глухомань, да ещё в самую пургу? Не иначе как клад искать.
Анна слабо улыбнулась.
– Клад, Серёж, другой. Душевный, что ли.
Геоботаник хмыкнул, выковыривая консервированную курицу из банки.
– Душевные клады – они самые опасные. Зарыты глубоко, а карта к ним – на сердце. И компас часто врёт.
Ночью метель обрушилась всерьёз. Ветер выл так, будто хотел сорвать крышу с избушки. Анна лежала на жесткой койке и слушала эту дикую симфонию. Здесь, в эпицентре стихии, звонок Марины казался смешным и ничтожным. Какое значение имели её манипуляции перед лицом этой слепой, равнодушной силы? Но проблема была в том, что после метели мир снова вернётся в своё русло. И Евгений приедет не в этот разбушевавшийся ад, а в тихую, заснеженную, но всё ту же реальность, где у прошлого есть голос и номер телефона.
Утром шестого января мир преобразился. Метель утихла, оставив после себя невероятные, сверкающие на солнце сугробы и абсолютную, давящую тишину. Радиосвязь была прерывистой, но Анна смогла дозвониться до посёлка. Михаил Игнатьевич сообщил, что дорогу к аэропорту расчищают, но с задержкой. Рейс Евгения, вероятно, прибудет с опозданием.
Она выехала обратно, пробиваясь через свежие заносы. Путь занял почти вдвое больше времени. Вернувшись в посёлок под вечер, она узнала, что рейс из Москвы только что приземлился в Красноярске. Евгений будет в Притаечном ближе к ночи, если удачно найдёт транспорт.
В её доме было холодно, печь потухла. Анна механически растопила её, стала готовить нехитрый ужин. Руки делали привычные дела, а внутри всё сжималось в тугой, тревожный комок. Как он? Не развернул ли его этот первый же сбой в расписании? Не передумал ли он, столкнувшись с суровой реальностью логистики?
В десять вечера, когда уже стемнело, под окном замерцали фары. Не «буханки» заповедника, а огромного, грязного, но могучего УАЗ «Хантер». Из него, неуклюже справляясь с высоким порогом, вылез Евгений.
Анна выскочила на крыльцо. Он был почти неузнаваем. На нём был невероятно дорогой, судя по всему, арктический костюм, делающий его похожим на участника полярной экспедиции. Лицо, не прикрытое капюшоном, казалось бледным и измождённым от усталости и, возможно, стресса. Но когда он увидел её, в его глазах вспыхнул такой яркий, ничем не прикрытый свет, что у Анны перехватило дыхание.
Он ничего не сказал. Он просто, проваливаясь в сугроб, дошёл до крыльца, сбросил огромный рюкзак и обнял её. Обнял так сильно, так отчаянно, будто боялся, что её унесёт ветром. Его щека была ледяной, а дыхание горячим.
– Я здесь, – прошептал он ей в волосы. – Чёртовы рейсы, чёртовы дороги… но я здесь.
Они вошли в дом. Евгений, скинув громоздкий костюм, остался в простых трико и свитере. Он выглядел меньше, проще. И уязвимее. Он молча осматривал её скромное жилище: книги по биологии, карты на стенах, засушенные растения на подоконнике, печь.
– Уютно, – наконец сказал он. И это не звучало как снисхождение. Скорее, как констатация факта, который его удивил. – И пахнет… лесом. И тобой.
Они сели за стол. Анна налила ему горячего чаю. Его руки дрожали, когда он взял кружку.
– Ты не представляешь, какая это была… – он искал слово, – неэффективность. Задержки, отмены, какие-то непонятные люди на нерасчищенных дорогах… Я почти потерял контроль над ситуацией.
– И как ты с этим справился? – тихо спросила Анна.
– Никак, – признался он с горькой усмешкой. – Я просто… терпел. Думал о том, что в конце пути ты. Больше не о чем было думать. Все мои планы рассыпались в прах в первые же два часа.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде была не только усталость, но и какое-то новое понимание.
– Ты была права. Здесь другие правила. И я их не знаю. Я… чувствую себя беспомощным. И это ужасно непривычно.
Его признание растопило лёд в её душе больше, чем любой уверенный жест. Она протянула руку через стол, накрыла его ладонь.
– Добро пожаловать в реальный мир, Женя. Где нельзя всё проконтролировать.
Он перевернул ладонь, сцепил пальцы с её пальцами.
– Зато можно это почувствовать, – прошептал он. – И это… даже страшнее. Но и лучше.
Они молча сидели, слушая, как потрескивают дрова в печи. Все невысказанные вопросы, страхи, звонок Марины – всё это отступило на второй план перед простым, физическим фактом: он здесь. Он преодолел хаос ради неё. И в этот момент этого было достаточно.
Но ненадолго. Позже, когда они уже готовились ко сну (он – на раскладном диване в гостиной), он неожиданно спросил:
– Анна, пока я летел, мне звонила Марина.
Сердце Анны упало. Она замерла, стоя в дверном проёме своей спальни.
– И что?
– Она пыталась… манипулировать. Говорила, что у неё проблемы, что ей нужна помощь. Старые песни. – Он тяжело вздохнул. – Я вежливо, но твёрдо отказал. Сказал, что все вопросы через моего юриста. И отключил номер. На время.
Он посмотрел на неё, и в его глазах была надежда на понимание.
– Я не хочу, чтобы прошлое вмешивалось в настоящее. Не в этот раз.
Анна кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он сделал шаг. Не идеальный, не окончательный, но шаг. Он выбрал. Пока что. В пользу их хрупкого настоящего.
– Спи спокойно, Женя, – тихо сказала она. – Завтра… завтра покажу тебе тайгу. Такую, какая она есть. Без прикрас.
– Я жду, – ответил он. – И, Анна… Спасибо. Что не закрыла дверь.
Она закрыла дверь в спальню, прислонилась к ней спиной. За стеной слышалось его неспокойное дыхание. Он был здесь. Его прошлое дышало ему в спину по телефону. Над тайгой висела ясная, морозная ночь, но внутри неё бушевали свои бури. Завтра начнутся настоящие полевые испытания. Не для него одного. Для них обоих.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶