Когда говорят о материнском отвержении, обычно представляют крайние формы: жестокость, холод, агрессию, насилие. Но в практике я чаще вижу другое: тихие, социально одобряемые формы отвержения, которые не выглядят травмой, но формируют её последствия. Ребёнка могли кормить, одевать, водить в школу. Мать могла «делать всё правильно». И при этом не быть эмоционально доступной. Отвержение — это не всегда «меня не любили».
Иногда это:
— меня не слышали;
— мои чувства были неудобны;
— я была слишком чувствительной, слишком сложной, слишком не такой;
— любовь зависела от того, насколько я соответствую ожиданиям. В таких условиях ребёнок (к сожалению) не делает вывод «мама не справляется». Он делает вывод «со мной что-то не так». Так формируется не яркая травма, а фоновое внутреннее состояние:
стыд без конкретной причины, тревога, когда всё вроде бы нормально, постоянная потребность быть «хорошей», страх разочаровать, быть лишней, отвергнутой. Очень часто взрослые женщины говорят: «Но у меня б