Глава 20
Утро третьего января Анна начала с визита к Михаилу Игнатьевичу. Его кабинет в административном здании заповедника пах деревом, старыми картами и крепким чаем. Сам директор, могучий, с седеющей щетиной, разливал чай по стаканам, когда она вошла.
– Ну, Снегирёва, рассказывай, как в столице-матушке? – приветствовал он её, но взгляд был пристальным, оценивающим. – Отогрелась?
– Было жарко, Михаил Игнатьевич, – улыбнулась Анна, ставя на стол привезённую коробку дорогих конфет. – Это вам. И Машке шоколад, как просили.
– О, спасибо, – он кивнул, но к конфетам не притронулся. – Жарко, говоришь? Не только от печки, поди. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – Ладно, дело не в этом. Садись. Весенний маршрут по восточному участку нужно скорректировать – там бурелом после декабрьских снегопадов. И есть… другой вопрос.
Анна насторожилась. Тон директора стал официально-неформальным, что бывало редко.
– Мне вчера звонил один человек. Из Москвы. Представился коллегой, интересующимся нашими исследованиями для некой… «экологической отчётности» своего холдинга. Запрашивал доступ к данным и возможность личного визита на территорию в ближайшее время. Фамилия – Панов.
Лёд пробежал по спине Анны. Евгений. Он действовал стремительно и через официальные каналы. Как в бизнесе.
– Я… знаю этого человека, Михаил Игнатьевич. Он… друг. Личный друг. Он действительно собирался приехать. Но я не думала, что он…
– Что он пойдёт через мой кабинет? – закончил директор. – Умно. Уважительно, что ли. Не стал втихаря, через тебя, территорию нарушать. Хотя, – он прищурился, – мог бы. По твоим глазам вижу, что друг не простой.
Анна покраснела, чувствуя себя школьницей.
– Он бизнесмен. Привык всё структурировать.
– Бизнесмен, – протянул Михаил Игнатьевич, отхлебнув чаю. – В тайге бизнесмены, Анна, как лоси в универмаге – неуместны и опасны. Для себя и для других. Ты уверена, что тебе это надо? Отогреть-то он тебя, я вижу, отогрел. Но надолго ли?
– Я не знаю, – честно ответила Анна. – Но я хочу дать шанс. И ему, и себе.
Директор долго смотрел на неё, потом вздохнул.
– Ладно. Свою голову на чужие плечи не поставишь. Визит я согласовал. Только учти: на территории заповедника он гость. Подчиняется нашим правилам. И ты за него отвечаешь. Если что – не сносить мне головы. И ещё что… – он понизил голос. – Будь осторожна, Аня. Люди из его мира… они другой грядки. Не факт, что твои сибирские корни в их почве приживутся.
Это была не ревность. Это была трезвая, горькая забота старшего товарища. Анна кивнула, благодарная за прямоту.
Весь день она работала, корректируя карты, пытаясь утопить тревогу в рутине. Но мысли возвращались к Евгению. К его звонку. К его «плану». Он вторгался в её мир с присущей ему эффективностью, и это било по её независимости. Она любила свой заповедник именно за свободу, за отсутствие начальников и регламентов. А он, сам того не желая, уже сейчас, ещё не приехав, вносил сюда свои правила.
Вечером звонок повторился. Евгений выглядел довольным.
– Договорился с вашим директором. Всё официально. Я вылетаю шестого, как и планировал. Встретишь?
– Конечно, – ответила Анна, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Михаил Игнатьевич предупредил.
– Отлично. И… Анна. Ты не представляешь, как я жду видеть тебя не на экране. Дышать твоим воздухом.
Его слова снова растопили лёд в её душе. Он ждал. Искренне. Пусть и по-своему, странно.
– Я тоже жду, – прошептала она. – Только, пожалуйста, когда приедешь… забудь на время про свои планы и графики. Здесь они не работают.
– Постараюсь, – пообещал он, и в его глазах мелькнула тень сомнения. Для него это было равносильно просьбе дышать под водой.
На следующий день, четвертого января, пока Анна объезжала на снегоходе ближайший кордон, проверяя запасы, в её мир ворвалась новая гроза. И не метеорологическая.
Около полудня, когда она грелась в домике лесника, зазвонил телефон. Незнакомый московский номер.
– Алло? – с опаской ответила Анна.
– Анна? – женский голос, низкий, со скрытой сталью. – Говорит Марина. Марина Панова. Мы, кажется, не знакомы, но у нас есть общий… интерес.
Анна замерла, сжимая телефон.
– Чем могу помочь?
– Думаю, помочь можем друг другу. Я знаю, что Евгений собирается к вам. На Рождество. Очень трогательно. – В голосе звучала ядовитая сладость. – Но, милая, ты должна понимать, с кем имеешь дело. Евгений – человек привычки. И одна из его самых сильных привычек – чувство вины. Передо мной. Он может увлечься, помечтать о чём-то свежем, диком… – она сделала ударение на последнем слове, – но он всегда возвращается. Чтобы исправлять свои ошибки. Или оплачивать их.
– Зачем вы мне это говорите? – холодно спросила Анна.
– Чтобы сэкономить тебе время. И нервы. Он не для тебя. Ты – приключение. Экзотика. Но семья, прошлое, общие долги… это сильнее. Я просто не хочу, чтобы потом тебе было больно. Или чтобы ты наивно во что-то верила.
– Спасибо за заботу, – сквозь зубы сказала Анна. – Но мои чувства и его решения – это наше дело.
– О, ещё и гордая, – усмехнулась Марина. – Ну что ж. Предупреждена – значит вооружена. Желаю тебе… интересного Рождества. Надеюсь, сибирские морозы не разочаруют.
Она положила трубку. Анна сидела, глядя на потухшую печь, и чувствовала, как яд этих слов растекается по её жилам. Марина не угрожала. Она констатировала факты. И от этого было ещё страшнее. Ведь в её словах была доля правды – Евгений и вправду был человеком долга. И его прошлое с Мариной было реальным, а она, Анна, – лишь обещанием, «свежим и диким».
Вечером, когда Евгений позвонил, Анна не сказала ему о звонке. Не хотела давать прошлому ещё одну точку опоры в их хрупком настоящем. Но её голос звучал отстранённо
– Анна, что-то не так? – он сразу уловил перемену.
– Всё в порядке. Устала просто. – Она помолчала. – Евгений, а почему ты развёлся с Мариной?
На том конце провода воцарилась тишина. Долгая.
– Это сложная история. Мы… были разными. Она хотела одного, я – другого. Вернее, я думал, что хочу того же, но ошибался.
– А она всё ещё чего-то хочет от тебя? – рискнула Анна.
Ещё пауза. Более тяжёлая.
– Она хочет… чтобы я помнил о своей ответственности. И я помню. Но это не имеет отношения к нам. К тебе и ко мне.
Он солгал. Не прямо, но солгал, утаив, что «ответственность» имеет имя, фамилию и звонит по телефону. Анна это почувствовала. И её сердце сжалось.
После звонка она вышла на крыльцо. Ночь была беззвёздной, тяжёлые облака ползли с севера, неся новую метель. В воздухе пахло снегом и хвойной смолой. Тайга молчала, но в её молчании была громадная сила. Сила, которая могла укрыть, а могла и поглотить.
Евгений летел сюда, в этот молчаливый, неподконтрольный ему мир, ведомый чувством, которого он боялся. Анна ждала его, разрываясь между надеждой и страхом. А из прошлого, как холодный ветер из-под тёмных елей, уже тянулась невидимая нить, угрожая спутать все их рождественские планы.
В кармане её куртки лежал талисман: тёплая чароитовая птичка. Символ двух разных обещаний. И Анна вдруг с болезненной ясностью поняла, что встреча в грядущей метели может стать не началом, а жестоким испытанием, где проверке подвергнется не только его умение «дышать», но и её собственная способность доверять. А доверять после звонка Марины стало в разы труднее.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶