Игорь Петрович зашёл в класс и сразу почувствовал напряжённую атмосферу. Дети сидели притихшие, но взгляды их были направлены в дальний угол, где за последней партой съёжилась Маша Кротова. Девочка сидела, опустив голову, и плечи её мелко вздрагивали.
— Что здесь происходит? — строго спросил учитель, оглядывая класс.
Тишина. Никто не отвечал. Игорь Петрович подошёл ближе к Машиной парте и увидел на полу разорванную тетрадь. Листы валялись повсюду, исписанные аккуратным почерком. Домашняя работа по литературе, над которой девочка явно трудилась не один час.
— Кто это сделал?
Снова молчание. Маша подняла заплаканное лицо, быстро вытерла глаза рукавом и тихо произнесла:
— Ничего, Игорь Петрович. Я сама уронила.
Алина Воронова фыркнула, сидевшая в первом ряду. — Сама порвала, потому что писать не умеешь.
— Воронова, встать! — голос учителя прозвучал так резко, что девочка вздрогнула. — Выйти из класса. Немедленно.
— Но я же...
— Вон!
Алина, красная от возмущения, схватила портфель и выбежала, громко хлопнув дверью. Игорь Петрович обвёл взглядом остальных учеников:
— Если кто-то ещё хочет присоединиться к Вороновой, пожалуйста. Я не потерплю травли в своём классе. Запомните это раз и навсегда.
Дети потупились. Кто-то виновато ковырял ручкой парту, кто-то уставился в окно. Маша сидела неподвижно, сжав руки в кулаки.
— Кротова, останься после уроков. Поговорим.
Остаток дня прошёл в странной тишине. Алину Игорь Петрович вызвал к завучу, где та получила строгий выговор и предупреждение о возможном вызове родителей. Девочка вернулась в класс злая, но присмирела под тяжёлым взглядом учителя.
Когда прозвенел последний звонок и дети разбежались, Маша послушно подошла к учительскому столу. Игорь Петрович достал из ящика чистую тетрадь и протянул ей:
— Возьми. Перепишешь домашнее задание.
— Спасибо, — девочка взяла тетрадь, но не уходила. Стояла, переминаясь с ноги на ногу.
— Что-то ещё?
— Игорь Петрович, а можно я не буду жаловаться на Алину? Просто... ей потом хуже сделают. Родители её заступятся, а мне всё равно достанется.
Учитель снял очки, потер переносицу. Сорок лет педагогического стажа, а до сих пор сердце сжималось от таких слов.
— Маша, послушай меня внимательно. Ты ни в чём не виновата. Понимаешь? Ни в чём. То, что у твоей семьи трудное материальное положение, не делает тебя хуже других.
— Но они правы, — тихо сказала девочка. — Я хожу в старой одежде. У меня нет телефона, как у всех. Мама не может покупать мне красивые вещи. Папа болеет, ему нужны лекарства. Я понимаю, что я не такая, как они.
— Ты лучше их, — твёрдо произнёс Игорь Петрович. — Лучше, потому что не ставишь себя выше других. Потому что помогаешь маме и не жалуешься. Я знаю, что ты по вечерам подрабатываешь, раздаёшь листовки. Знаю, что учишься на одни пятёрки, несмотря ни на что. Это достойно уважения.
Маша опустила голову, и слёзы покатились по щекам. Игорь Петрович неловко похлопал её по плечу:
— Иди домой. И запомни — я на твоей стороне. Всегда.
Вечером, когда Игорь Петрович уже собирался ужинать, раздался звонок в дверь. Он удивлённо посмотрел на часы — половина девятого. Кто может прийти в такое время?
Открыв дверь, он увидел на пороге худую женщину лет сорока в поношенном пальто. Рядом с ней стояла Маша.
— Здравствуйте, — женщина говорила тихо, но твёрдо. — Я мать Маши. Простите, что беспокою так поздно. Можно нам с вами поговорить?
— Конечно, проходите.
Они прошли в небольшую гостиную. Игорь Петрович жил один, жена умерла пять лет назад, дети давно выросли и разъехались. Он провёл гостей на диван, сам сел в кресло напротив.
— Маша рассказала, что сегодня произошло, — начала женщина. — И как вы заступились за неё. Спасибо вам. Но я пришла не только поблагодарить.
Она достала из сумки конверт и положила на стол.
— Это что? — не понял учитель.
— Деньги. Пять тысяч рублей. Я хочу отблагодарить вас за...
— Стойте-стойте, — Игорь Петрович поднял руку. — Какие деньги? О чём вы говорите?
— Маша сказала, что вы дали ей новую тетрадь. Что защитили её перед всем классом. Что можете помочь с репетиторством, если понадобится. Я не богатая женщина, но за добро должна отплатить. Пожалуйста, возьмите.
Учитель покачал головой:
— Уберите деньги. Я делал своё дело. Маша — моя ученица, и моя обязанность защищать её. Никаких денег за это не нужно.
— Но...
— Никаких «но». Тетрадь стоит тридцать рублей. Если хотите, можете вернуть эти тридцать рублей. Остальное заберите.
Женщина сжала губы, и Игорь Петрович увидел, что она борется со слезами.
— Простите, — пробормотала она. — Просто я так устала. Устала от того, что не могу дать дочери нормальную жизнь. Муж болеет, работаю на двух работах, а денег всё равно не хватает. Маша ходит в обносках, надо мной соседки смеются. А теперь ещё и в школе над ней издеваются.
— Мама, не надо, — Маша обняла её. — Всё хорошо.
— Ничего не хорошо! — женщина всхлипнула. — Ты заслуживаешь лучшего. Ты такая умная, добрая. А я ничего не могу тебе дать.
Игорь петрович встал, прошёл на кухню, вернулся с чайником и чашками.
— Давайте выпьем чаю и поговорим спокойно. Без слёз и самобичевания.
Он разлил чай, придвинул тарелку с печеньем. Маша робко взяла одно, её мама покачала головой:
— Не могу сейчас есть.
— А вы попробуйте. Это жена пекла, я храню в морозилке. Иногда достаю, когда совсем грустно становится.
Женщина послушно взяла печенье, откусила кусочек. Игорь Петрович сел обратно в кресло:
— Как вас зовут?
— Ольга Владимировна.
— Хорошо, Ольга Владимировна. Расскажите мне, в чём именно проблема. Может, вместе придумаем решение.
Она вздохнула:
— Проблема в том, что дети жестоки. Они видят, что Маша не такая, как все, и начинают травить. Эта Алина постоянно издевается. То портфель спрячет, то тетради испортит. Остальные смеются. Маша приходит домой и плачет. А я ничего не могу сделать.
— Я поговорю с родителями Алины, — пообещал Игорь Петрович. — Вызову их в школу. Это недопустимо.
— Они богатые. У отца Алины свой бизнес. Они на всех смотрят свысока. Думаете, им будет стыдно?
— Стыдно может и не будет, но я добьюсь того, чтобы их дочь прекратила травлю. Если не прекратит — отчислим к чёртовой матери.
Ольга Владимировна слабо улыбнулась:
— Вы так уверенно говорите.
— Я завуч по воспитательной работе. У меня есть полномочия. И я ими воспользуюсь.
— Правда, мама, — Маша оживилась. — Игорь Петрович всех в школе уважают. Даже директор с ним советуется.
Учитель усмехнулся:
— Ну, это ты преувеличиваешь. Но кое-какое влияние у меня действительно есть.
Они просидели ещё час, разговаривая о школе, об учёбе, о планах Маши на будущее. Девочка мечтала стать врачом, хотела помогать людям. Игорь Петрович рассказал, что в медицинский институт можно поступить на бюджет, если хорошо сдать экзамены. Что есть специальные подготовительные курсы для детей из малообеспеченных семей.
— Я помогу вам собрать документы, — пообещал он. — Маша учится прекрасно. У неё есть все шансы.
Когда они уходили, Ольга Владимировна крепко пожала ему руку:
— Спасибо вам. За всё. Вы даже не представляете, как важна для нас ваша поддержка.
— Я представляю, — тихо ответил Игорь Петрович. — Моя мать тоже одна меня растила. Знаю, каково это.
На следующий день он вызвал родителей Алины. Пришёл только отец — напыщенный мужчина в дорогом костюме, от которого за версту несло высокомерием.
— У меня мало времени, — заявил он с порога. — Что там моя дочь натворила?
Игорь Петрович спокойно разложил перед ним фотографии порванных тетрадей, распечатки сообщений из школьного чата, где Алина оскорбляла Машу.
— Вот что натворила. Систематическая травля одноклассницы. Это называется буллинг. За это могут не только отчислить из школы, но и поставить на учёт в полиции.
Отец пробежал глазами по бумагам и пожал плечами:
— Ну поссорились девочки. Бывает.
— Это не ссора. Это целенаправленное унижение человека. Ваша дочь издевается над ребёнком из малообеспеченной семьи.
— А что такого? Пусть её родители больше работают, а не ноют. Я с нуля свой бизнес построил, никто мне не помогал.
Игорь Петрович почувствовал, как закипает внутри, но сдержался:
— У отца девочки рак. Мать работает на двух работах. Что ещё они должны сделать?
— Не моё дело, — отмахнулся мужчина. — Я своему ребёнку дал всё лучшее. А если кто-то не может обеспечить детей, нечего их рожать.
— Знаете что, — Игорь Петрович встал. — Можете идти. Завтра ваша дочь будет отчислена. Мы не держим хамов.
— Что?! — отец Алины вскочил. — Вы не имеете права!
— Имею. Директор уже подписал приказ. Забирайте документы.
— Да вы знаете, кто я?! Я в два счёта вас отсюда выгоню!
— Попробуйте. У меня тридцать лет безупречной работы и куча наград. А у вас дочь-хулиганка. Посмотрим, кто кого.
Мужчина побагровел, но промолчал. Развернулся и вышел, хлопнув дверью. Игорь Петрович тяжело опустился в кресло. Руки дрожали. Он понимал, что нажил себе врага, но ничуть не жалел.
Через день отец Алины явился снова. На этот раз смиренный, с потупленным взглядом.
— Я подумал. Поговорил с дочерью. Она обещает больше так не делать. Дайте ей второй шанс.
— Почему я должен вам верить?
— Потому что я понял свою ошибку. Жена мне всё объяснила. Сказала, что я воспитываю из дочери чудовище. Что если не остановлюсь сейчас, потом будет поздно.
Игорь Петрович долго смотрел на него, раздумывая.
— Хорошо. Но при одном условии. Алина придёт в класс и публично извинится перед Машей. При всех.
— Договорились.
На следующий день Алина, красная от стыда, встала перед классом и тихо сказала:
— Маша, прости меня. Я была не права. Не должна была так с тобой поступать.
Маша кивнула, не говоря ни слова. Игорь Петрович видел, что девочка смущена, но в глазах её блеснула благодарность.
С того дня в классе всё изменилось. Травля прекратилась. Алина стала тише, словно что-то в ней переломилось. Иногда Игорь Петрович замечал, как она украдкой помогает Маше поднять упавшие книги или подвинуться на перемене, освобождая место.
А Маша расцвела. Перестала горбиться, начала увереннее отвечать у доски. Оценки и так были отличные, но теперь она тянула руку на каждом уроке, стремясь показать себя.
Прошло несколько месяцев. Отец Маши немного пошёл на поправку, лечение давало результаты. Ольга Владимировна перестала работать на двух работах — нашла одну, но с хорошей зарплатой. Маше купили новую куртку и рюкзак. Девочка сияла от счастья.
Однажды после уроков она подошла к Игорю Петровичу:
— Можно вас на минутку?
— Конечно.
— Я хотела сказать спасибо. За всё. Если бы не вы, я бы, наверное, совсем опустила руки.
— Ты сама справилась, Маша. Я просто немного помог.
— Нет, — она покачала головой. — Вы сделали больше. Вы показали мне, что есть люди, которые не смотрят на деньги и одежду. Которые видят человека. Я никогда этого не забуду.
Игорь Петрович почувствовал комок в горле. Вот ради таких моментов он и работал учителем столько лет. Ради того, чтобы видеть, как ребёнок расправляет крылья и начинает верить в себя.
— Обещаешь хорошо учиться дальше?
— Обещаю! И обязательно стану врачом. А потом помогу таким же детям, как я. Чтобы никто не чувствовал себя ненужным.
— Я в тебя верю.
Маша улыбнулась и выбежала из класса. Игорь Петрович остался один, глядя в окно на школьный двор. Дети бегали, смеялись, толкались. Обычный день. Но для него он стал особенным. Потому что сегодня он точно знал — его работа имеет смысл.
Вечером, когда он возвращался домой, зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Игорь Петрович? Это Ольга Владимировна. Простите, что беспокою. Хотела вас поблагодарить. Маша сегодня пришла такая счастливая. Говорит, что хочет учиться дальше, что у неё всё получится. Спасибо вам за веру в неё.
— Не за что благодарить. Маша молодец. Она сама всё сделала.
— Нет. Вы дали ей силы. Дали надежду. И нам тоже. Я просто хотела, чтобы вы знали — есть люди, которые вас помнят и ценят.
Игорь Петрович улыбнулся, глядя на вечернее небо:
— Знаю теперь. Спасибо вам.
Он повесил трубку и зашёл в подъезд. Завтра будет новый день, новые уроки, новые проблемы. Но он знал, что справится. Потому что его работа — не просто учить детей математике и литературе. Его работа — учить их быть людьми. И пока у него это получается, жизнь имеет смысл.