Рассказ "Варю уже забрали" СЕРИЯ 3/10.
Шкаф. Верхняя полка. Коробка из-под обуви — та самая, которую я не трогала сто лет.
И вот она.
Папка. Белая. Толстая. Наглая.
Сверху стикер: “Разное”.
Ну конечно.
Я взяла папку и вышла в зал.
— О. Нашла, — сказала я.
Кирилл дёрнулся:
— Ты копалась в моих вещах?
Я даже не сразу ответила.
Потому что “копалась” у нас теперь звучит смешно на фоне “я отдал ребёнка по доверенности”.
— Ты подписал бумагу на Варю, — сказала я. — А я папку взяла. Давай не будем делать вид, что мы тут в разных жанрах.
Я открыла.
Квартира оформлена на Кирилла. Ипотека. Поручитель — свекровь.
И дальше мелким текстом: пункты, условия, запреты.
Как будто меня заранее готовили к роли “не мешай”.
Я листаю дальше.
Квитанции. Переводы. Суммы.
Получатель: Яна С.
Регулярно. Не один раз “по работе”.
А как зарплата. Стабильно. С любовью.
Я подняла глаза.
— Ты ей платишь.
Кирилл начал с привычного:
— Это не то, что ты…
— Не начинай, — перебила я. — Мне не надо сказки. Я бухгалтер. Я цифры люблю. Они не врут.
Свекровь вмешалась:
— Он имеет право распоряжаться своими деньгами.
— Своими? — уточнила я. — У нас общий бюджет. Или я тоже “временно”?
У Яны дёрнулась щека.
У свекрови — улыбка.
— Вера, — сказала она ласково, как медсестра. — Ты сама себя загоняешь. Кирилл устал. Ему нужен покой. А детям — стабильность.
Стабильность.
То есть — чтобы я молчала.
Я закрыла папку.
— У тебя два часа, — сказала я Кириллу. — Либо ты убираешь её отсюда и мы говорим как взрослые. Либо я увожу детей — и дальше говорим через юриста.
Свекровь засмеялась:
— Юриста? На какие деньги?
Я улыбнулась.
— На те, что вы переводили Яне. Я их тоже вижу.
Яна перестала улыбаться.
А Кирилл впервые побледнел.
Конец серии 3
Кирилл подошёл ко мне и тихо сказал:
— Ты не посмеешь.
И я поняла: он до сих пор думает, что я удобная.
СЕРИЯ 4/10. «Деньги любят тишину»
Ночью я не спала.
Не от переживаний. От злости.
Злость вообще плохо лежит рядом со сном. Она ворочается.
Утром Кирилл сел на кухне, сделал лицо “давай по-взрослому”.
— Вера, давай спокойно. Яна правда помогает.
— Чем? — спросила я. — Тем, что ребёнка забирает? Или тем, что на моём диване объясняет, что я тут лишняя?
Он поморщился:
— Ты перегибаешь.
— А ты где был, когда твою дочь “оформляли”? — спросила я. — В травме. С женой.
Свекровь влетела без стука, как обычно.
— Ты не имеешь права так говорить. У Кирилла стресс. Ему надо беречься.
— Он у нас хрупкий, да? — я кивнула. — Только подписи ставит крепко.
Она сделала вид, что не услышала. Она умеет.
Кирилл потёр виски.
— Вера. Перестань. Мы же семья.
Я посмотрела на него и вдруг увидела:
он говорит “семья” так же, как банк говорит “отказ”.
Формально. Без души.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда тоже формально.
Я достала телефон и при них открыла заметки.
— Пункты. Первое: дети. Второе: деньги. Третье: документы.
И знаешь, Кирилл… ты сам начал играть в “аккуратно”.
Я просто доиграю.
Свекровь улыбнулась.
— Ты думаешь, ты умная?
— Нет, — сказала я. — Я думаю, вы наглые.
Конец серии 4
К обеду я уже знала, что они сделают дальше.
Потому что когда человека теряют — его сначала перекрывают.