Я швырнул наушники на стол так, что они отскочили и едва не сбили чашку с остывшим кофе. В висках пульсировало, а в голове будто кто-то завел маленький, но очень мощный отбойный молоток. Сверху снова завыло. Не просто завыло — заскрежетало, завибрировало, проникая в кости, в зубы, в самую душу.
— Пять лет… Пять проклятых лет! — простонал я в пустоту пустой квартиры.
Меня зовут Виктор, мне тридцать восемь, и я фрилансер. Работа из дома — это мечта, говорили они. Свобода, говорили они. Ага, как же. Моя свобода заканчивалась там, где начинался рабочий день моего соседа сверху. Я жил в этой панельке пять лет, и ровно столько же времени этот невидимый мучитель что-то сверлил, пилил и шлифовал.
Иногда мне казалось, что он строит там внутри ковчег. Или портал в другое измерение. Я пробовал стучать по батареям — в ответ тишина на пять минут, а потом снова «вжжж-вжжж-вжжж». Я писал записки, но на них никто не отвечал.
Сегодня был предел. У меня горел проект, заказчик требовал правки «еще вчера», а этот звук… Он был похож на то, как будто кто-то медленно перепиливает тупой пилой мой череп.
Я вскочил со стула, даже не обувшись в тапочки, прямо в носках вылетел в коридор. Схватил куртку, натянул кроссовки и выскочил в подъезд. Гнев — отличный мотор. Я преодолел лестничный пролет за секунды.
Квартира номер 42. Старая, оббитая дешевым дерматином дверь. Из-за нее доносился тот самый гул. Теперь он был еще громче. Я не просто постучал — я ударил кулаком по двери так, что затряслись косяки.
— Открывай! — заорал я, перекрывая шум. — Открывай, гад, я знаю, что ты там!
Гул за дверью резко оборвался. Стало так тихо, что я услышал, как в соседней квартире капает кран. Прошла минута. Потом вторая. Я уже занес кулак для второго удара, когда замок щелкнул.
Дверь приоткрылась медленно, со скрипом. Я уже приготовил целую тираду о правах жильцов, о нормах децибелов и о том, куда именно я засуну соседу его перфоратор. Но слова застряли в горле.
На пороге стоял маленький, сухонький старик. На вид ему было лет шестьдесят пять, может, чуть больше. Седая щетина, выцветшие глаза и старая майка-алкоголичка, вся в мелкой древесной пыли.
Но не это заставило меня заткнуться. Его правая рука была на месте, а вот левой… левой не было совсем. Пустой рукав майки был аккуратно заколот булавкой у самого плеча.
— Сынок, ты чего так шумишь? — тихо спросил он. Голос у него был надтреснутый, но какой-то удивительно спокойный. — Случилось чего? Пожар?
Я открыл рот, закрыл его, потом снова открыл. Весь мой запал испарился, как капля воды на раскаленной сковороде.
— Я… — я кашлянул, пытаясь вернуть себе голос. — Послушайте, я снизу живу. Вы сверлите. Пять лет сверлите. У меня работа, я не могу сосредоточиться. Понимаете?
Старик посмотрел на меня с каким-то виноватым сочувствием. Он отступил на шаг назад, приглашая войти.
— Ты заходи, Виктор. Ведь Виктор, верно? Я тебя видел во дворе. Ты заходи, посмотришь на мой «перфоратор».
Я нехотя переступил порог. В квартире пахло странно. Не старостью и лекарствами, как обычно пахнет у одиноких пенсионеров, а сосной, свежей стружкой и каким-то сладковатым лаком.
Прихожей почти не было — всё пространство занимали коробки. Мы прошли в единственную комнату. Я замер на пороге.
Посреди комнаты стоял верстак. Обычный самодельный стол, на котором был закреплен небольшой станок. Рядом — ворох наждачной бумаги, какие-то резцы и гора опилок. А на полках…
На полках была сказка. Маленькие деревянные лошадки с тонкими, ажурными гривами. Крошечные машинки, у которых, судя по всему, крутились даже рули. Шкатулки, покрытые такой тонкой резьбой, что они казались сплетенными из кружева, а не вырезанными из дерева.
— Это вы сами? — севшим голосом спросил я.
— Сам, — кивнул старик. — Меня дядя Миша зовут. Ты присаживайся на табурет, он крепкий, я его на прошлой неделе закончил.
Я сел, чувствуя себя полным идиотом. Мой «мучитель» одной рукой создавал шедевры, пока я внизу злился на весь мир из-за неудавшегося кода.
— Как же вы… одной рукой-то? — я кивнул на его плечо.
Дядя Миша усмехнулся и подошел к станку.
— Приноровился. Три года назад на заводе станком зацепило, — буднично сказал он, как будто рассказывал о погоде. — Списали меня вчистую. Пенсия — сам знаешь, только на хлеб да на таблетки от давления. А руки-то помнят. Душа-то просит. Сначала одну лошадку сделал, соседской девчонке подарил. Потом вторую…
Он осторожно взял со стола заготовку — кусок липы, который уже начал превращаться в маленького олененка.
— Шумно, знаю, — вздохнул дядя Миша. — Станочек старый, вибрирует сильно. Я под него и резину подкладывал, и одеяло, да всё без толку. Панели-то в нашем доме тонкие, как папиросная бумага. Ты уж прости меня, Витя. Мне просто до заката надо заказ закончить. Внуку на лекарства собираю, у него астма тяжелая, дочка одна не справляется.
Я смотрел на его пальцы — узловатые, испачканные в масле и древесной пыли. Он придерживал дерево специальным зажимом, который сам же и сконструировал, чтобы компенсировать отсутствие второй руки.
— И почем вы их продаете? — спросил я, разглядывая шкатулку.
— Да как придется, Вить. На рынок выхожу по субботам. Кто пятьсот рублей даст, кто тысячу. Иногда за день вообще ничего не купят. Стоишь, мерзнешь, а люди мимо идут — у всех же сейчас пластик китайский, яркий. Кому это дерево нужно…
Я взял шкатулку в руки. Она была теплой. Идеально гладкой. Каждая линия была выверена до миллиметра.
— Вы шутите? — я почти вскрикнул. — Дядя Миша, это же ручная работа! В интернете такие вещи за пять, за десять тысяч покупают! Коллекционеры за ними охотятся!
Старик грустно улыбнулся.
— Интернет… Это где коты в телефонах? Слышал. Да только куда мне туда, я в кнопках-то путаюсь. Мне дочка обещала помочь, да ей некогда, она на двух работах пашет. Так и живем.
Я посмотрел на свои руки. Они умели только стучать по клавишам и держать чашку кофе. А этот человек одной рукой создавал красоту из куска полена. И я, взрослый мужик, пришел к нему «бить морду» за то, что он пытается выжить.
— Значит так, дядя Миша, — я встал. — Работу на сегодня прекращайте.
Он поник, плечи его опустились.
— Понял, Витя. Больше не буду шуметь. Прости еще раз.
— Нет, вы не поняли, — я подошел к нему и осторожно тронул за здоровое плечо. — Мы сейчас идем в строительный магазин. Тут за углом. А потом я принесу свой ноутбук.
— Зачем? — не понял он.
— Будем делать из вас звезду. И звукоизоляцию.
В тот вечер я впервые за долгое время забыл о своих правках. Мы купили листы специального вибропоглощающего материала — такие используют в студиях звукозаписи. Потратил я на это половину своего аванса, но мне было плевать. Мы обклеили угол, где стоял верстак, и положили на пол толстый слой технической пробки.
Потом я устроил настоящую фотосессию. У меня был хороший телефон, и я выставил свет от старой настольной лампы так, что деревянные фигурки заиграли тенями.
— Так, дядю Миша, теперь вы, — скомандовал я. — Встаньте рядом с лошадкой. И улыбнитесь.
Он стеснялся, прятал пустой рукав, но я настоял.
— Не надо прятать. Это ваша сила, а не слабость. Люди должны видеть, кто это делает.
За один вечер я создал страницу на «Авито», завел канал в Телеграме и выложил пост в местную группу Фейсбука. Написал всё как есть: про завод, про одну руку, про внука с астмой и про запах сосны в маленькой квартире.
— Ну всё, — сказал я, допивая чай, которым он меня угостил (кстати, очень вкусный, с чабрецом). — Ждем.
Прошла неделя.
Сначала было тихо. Дядя Миша работал уже гораздо тише — моя изоляция сработала на ура. Я слышал лишь глухое шуршание, которое мне совсем не мешало. Скорее наоборот, оно стало каким-то уютным, что ли.
А потом у меня на телефоне посыпались уведомления. Я настроил его так, чтобы сообщения с его страниц дублировались мне.
«Здравствуйте! Можно купить олененка? Отправка в Питер возможна?»
«Хочу заказать шкатулку, как на фото, только побольше. Цену не нашли, сколько стоит?»
«Добрый день! Увидела ваш пост. Это просто чудо какое-то. Можно приехать и забрать машинку сегодня?»
Я схватил ноутбук и побежал наверх.
Дядя Миша открыл дверь, выглядя растерянным.
— Витя, там… там люди в дверь стучат. И телефон этот, что ты мне отдал, пищит не переставая. Что происходит?
— Происходит справедливость, дядя Миша, — улыбнулся я. — У нас восемь заказов. И три из них — по цене в пять раз выше той, что вы на рынке просили.
Прошел месяц.
Моя жизнь изменилась удивительным образом. Теперь мой рабочий день начинался не с кофе, а с того, что я заходил наверх. Я стал кем-то вроде менеджера, курьера и пресс-секретаря в одном лице.
Мы наняли профессионального звукоизолятора, который превратил угол комнаты дяди Миши в настоящую капсулу тишины. Теперь он мог работать хоть в три часа ночи — в моей квартире снизу была мертвая тишина.
Но самое главное было не в деньгах.
Как-то вечером я зашел забрать очередную партию игрушек для отправки. Дядя Миша сидел за столом, а рядом с ним крутился маленький мальчик — его внук, Егорка. Малыш выглядел гораздо лучше, щеки порозовели. Он возил по столу ту самую деревянную машинку, которую я видел в первый день.
— Витя, гляди! — радостно крикнул дядя Миша. — Мы ингалятор новый купили, японский! И на лето в санаторий путевку забронировали. Дочка уволилась с одной работы, теперь мне помогает — заказы пакует, шлифует мелочевку.
Он подошел ко мне и протянул небольшой сверток.
— Это тебе. Лично. Долго делал.
Я развернул крафтовую бумагу. На ладони у меня лежала фигурка. Это был человек, сидящий за компьютером, а на плече у него сидела маленькая деревянная птица счастья.
— Это ты, Витя, — тихо сказал старик. — Птицу я долго вырезал, крылья тонкие, боялся сломать. Но вышло же, а?
Я смотрел на эту фигурку и чувствовал, как в горле встает ком. Я ведь шел туда, чтобы скандалить. Я был готов наговорить гадостей, вызвать полицию, требовать штрафов. А нашел друга. Нашел смысл в том, чтобы просто быть человеком.
Теперь, когда я слышу едва уловимый гул сверху, я не швыряю наушники. Я улыбаюсь. Потому что знаю: там, наверху, прямо сейчас рождается чудо. И к этому чуду я имею хоть и маленькое, но отношение.
Жизнь в панельке — штука странная. Мы годами можем не знать, кто живет за стенкой, и ненавидеть соседа за шум. А ведь за каждой дверью — своя история. И иногда, чтобы ее узнать, нужно просто перестать стучать кулаком и попробовать постучать сердцем.
А станочек дяди Миши… Знаете, он теперь работает почти бесшумно. Но заказов у нас столько, что, кажется, скоро придется искать полноценную мастерскую. И я уже знаю, кто будет заниматься ее дизайном и продвижением.
Ведь если у тебя есть одна рабочая рука и одно доброе сердце — этого вполне достаточно, чтобы перевернуть мир. Или хотя бы сделать один подъезд в обычном доме немного счастливее.
Спасибо, что дочитали! ❤️ Автор будет благодарен вашей подписке и лайку! ✅👍
Мои соцсети: Сайт | Вконтакте | Одноклассники | Телеграм | Рутуб.