Здравия, товарищи!
Что может быть более обыденным, нежели карандаши? Некоторыми людьми они воспринимаются словно мусор, и они ломают их, зажав между одной руки, как это любил в порыве вдохновения зачем-то делать Ельцин.
Ну, гении, они такие – с причудами. Но это всё лирика. Но если задуматься? Ведь когда-то карандашей не было и людям приходилось обходиться всякой неудобной ерундой, а художникам вообще черт знает чем.
Как же появился этот обыденный предмет?
Рисовать хочу!
Человеческая цивилизация неразрывно связана с необходимостью оставлять знаки, и оставлять в большом количестве.
Можно сказать, что цивилизация – это перемежающиеся войной мысли и чувства, перетекающие в знаки, которые нужно чем-то на чём-то оставлять.
Если же оставленные воевавшими сторонами знаки окажутся несовпадающими, можно будет надеть доспехи, повторить и так до тех пор, пока стороны не придут к консенсусу, или пока одна из сторон не уйдет в закат истории.
Изначально
В самом начале начал было довольно странно, ибо древние люди были реальными дикарями.
Они уже испытывали желание оставлять знаки и обладали творческим духом (большая часть их творчества не сохранилась, ибо была сделана из материалов, типа дерева).
Они были крепки, и, надо полагать, храбры. Дожидаться пока их племенной гарант объявит всеплеменную мобилизацию или разрешит удар ядрёндубинами они ещё не умели, поэтому к действию переходили быстро.
По нашим понятиям они были довольно воинственны.
Однако романтизировали они, похоже, совсем не войну, от которой всё никак не может отвести взгляд наша помешанная на ней культура.
Дикари романтизировали охоту и тучные стада: Debilу, вlyad’ как говорил один министр.
И изображали они свои представления о прекрасном добром и, возможно, вечном, на стенах и не карандашами, а красками, охрой в основном, порой демонстрируя при этом такое мастерство, что Малевич должен был бы повеситься.
Суровый же Пабло Пикассо с честностью капитана испанской пехоты просто сразу сказал, что это немыслимый уровень, на который надо хотя бы равняться, и достичь которого дай бог.
Пришествие металлов
Прошли столетия.
Века сменялись тысячелетиями, и даже движения тектонических плит не нарушали их неспешный ход, а уж средства для создания изображений и подавно.
Однако тем временем голая обезьяна строила то одну цивилизацию, то другую и даже приспособила к этому свою склонность нацарапывать что ни попадя, где ни окажись, научившись делать это осознанно на заранее подготовленных предметах.
Но этого было мало!
Об использовании различных средств для письма и рисования, которыми царапали знаки, или о кисточках с краской знают все.
Но все они в той или иной степени неудобны, особенно если нужно наносить знаки часто, много и в любых условиях. К тому же необходима возможность легко удалять нанесенный знак.
Это понимали даже те, кто просто вел бухгалтерию или крапал доносы, но ещё лучше понимали художники.
Решающим фактором стало, наверное, широкое распространение бумаги, на которую стали наносить знаки.
Эксперименты с материалами, которые оставляют на ней заметный след, со временем вылились в идею протокарандаша, которая обрела вид серебряной проволоки с ручкой или даже без.
Такой карандаш был неплох, хотя и дороговат, но его следы не стирались. В общем, немного не то: такое неплохо подходило для заметок, но для рисования намного хуже.
Кстати, серебряным карандашом по сей день пользуются некоторые художники. Но уже не в качестве основного средства для рисования набросков и отработки навыков (для этого они используют обычные карандаши), а в качестве предмета, которым делают завершающий рисунок.
Линия, оставленная таким карандашом, имеет особую прелесть и навевает воспоминания о старине, благо использовался такой карандаш в Европе уже на этапе перехода от Готики к Возрождению.
Правда, даже в старые времена серебряным карандашом наброски почти никогда не делали, предпочитая свинцовый карандаш, след от которого был едва заметен.
Сей вид карандаша тоже прожил очень долго и даже был частью военной формы некоторых европейских армий, поскольку не ломался и всегда был под рукой, что в полевых условиях очень ценно.
Висел прямо на груди и мундир на пачкал.
Допотопные грифели
Тем временем голая обезьяна шевелила извилинами, ибо понимала, что обычный уголь оставляет куда более смачные следы и плох главным образом тем, что имеет самую разнообразную форму и пачкает руки.
Да и след от угля не слишком устойчив и склонен осыпаться. Для письма же он и вовсе почти непригоден.
Попытки сделать нечто похожее на нынешний карандаш начались почти одновременно с появлением описанных выше серебряных и свинцовых.
В XIV веке в Италии стали изготавливать подобие грифеля, используя различные черные порошки, смешанные с клеем (итальянцы вообще придумали чуть ли не половину всей европейской и нашей культуры, однако, что в Европе, что у нас на них смотрят с презрением. Ибо по сей день уважаем тот, кто лучше дерется, чтобы там ни говорило человечество о своем миролюбии).
Это уже был почти успех, но изделие пачкало руки, и никаких градаций по мягкости и твердости не было. К тому же такой карандаш (названный итальянским) был хрупок.
Однако оставленная им сочная линия окупала многие недостатки (в глазах художников). Тем же, кому было нужно писать, а не рисовать, такой вариант подходил не более угля.
Аве, овцы!
Гром грянул в XVI веке, вот только не в Италии, не в Нидерландах и не в Германии, где изобразительное искусство было наиболее развито, и где многочисленные художники крутили извилины в попытках придумать идеальный карандаш.
Ничего подобного! Гром грянул в Англии, и первооткрывателями стали никакие не художники, и даже не ремесленники, а пастухи!
Гром был самым настоящим, ибо отгрохотало так, что на «уездной поляне N» деревья из земли с корнем повырывало. Образовались огромные ямы, куда и заглянули любопытные пастухи. Там лежало ОНО!
Дух эксперимента
Вначале «оно» было принято за уголь, ибо было тёмным. Пастухи на радостях давай жечь его, а «оно» гореть не желает.
Но барановоды были не только любопытны, но и любознательны, и посему, почесав затылки, решили, что, раз масса имеет свинцовый отлив, значит, пойдет на изготовление пуль. Взялись за дело, но оно не клеилось.
– Щщщит! – выругался Джон. – Это полный… полный… Полное фиаско, о!
– Ты прав: начинание постигла совершеннейшая неудача – подтвердил Том, и труженики скотоводческой отрасли побрели обратно к овцам, среди которых у них был припрятан заветный бурдючок с элем.
Однако пытливость пробужденных бурей скотоводческих умов всё же была феноменальной: пастухи никак не могли оставить обнаруженный ими материал.
Другие давно бы бросили свои попытки, но эти не унимались. Толку от материала было ноль, но в какой-то момент они поняли, что загадочное «оно» оставляет неплохие следы.
Тем временем где-то во Флоренции или Брюгге художники маялись со своими уже потенциально похороненными историей карандашами, не зная, что им и их потомкам по гроб нужно будет благодарить рыжих британских пастухов, которые в тот момент совершали революцию в изобразительном искусстве и не только в нем.
Поначалу пастухи оставались в рамках своей деятельности, и просто помечали найденным графитом своих ароматных блеющих питомцев.
Но потом даже эти «кузьмичи» не устояли перед искушением и начали банально рисовать! Так увлеклись, что даже не поленились делать из графита палочки, которыми рисовать было удобнее, чем кусками.
На какое-то время вся страсть с овец была перенаправлена на творчество, и кучеряво-курдючные блеяли в одиночестве с разбитыми от горя сердцами.
Вероятно, с овцеводами в конечно счете произошли те же метаморфозы, что и с первобытными охотниками.
Не знаю, сколько овец было похищено, сколько съедено волками, сколько разбрелось по окрестностям в поисках любви, пока провонявшие табаком, элем и навозом художники рисовали свои творения.
Не знаю и того, скольким из них жёны устроили бойкот + головомойку за нерадивость. Неизвестен и характер народного творчества (скорее всего, рисовали то же, что рисовали на заборах во все времена, однако не факт).
Но революция свершилась и ее плоды стали достоянием английской общественности.
Ещё немного, ещё чуть-чуть!
Менее чем за 100 лет пастушья находка обрела такую популярность, что графитовые палочки продавали прямо на улицах. Правда, писать ими было почти невозможно – только рисовать.
Но палочка часто ломалась и пачкала руки, поэтому художники в конце концов додумались зажимать графит между двумя деревянными дощечками с выемками.
Так появился первый деревянно-грифельный протокарандаш. Уже в конце XVII столетия появляются первые настоящие деревянные карандаши, а в начале следующего века пошло их производство.
Правда, случилось это не в Англии, а в Германии, хотя графит добывали всё в той же местности, где некогда пронеслась буря и веселились творческие скотоводы.
Дотошные немцы додумались до того, чтобы заменить чистый графит смесью из него, что удешевило карандаш и сделало его ещё более массовым.
В конце XVIII века основатель будущей фабрики «Кох-и-Нор» сделал ещё одно фундаментальное открытие – из-за роста цен на графит, он стал смешивать графитовую пыль таким образом, что получил грифели различной степени твердости.
Соответственно и следы они оставляли самые разные по жирности. Однако на развитие этой идеи потребовался ещё почти век.
И только в конце XIX века карандаш приобрел примерно тот вид, к которому мы привыкли.
Завершающий штрих
Долгое время карандаши были только круглыми. Шестигранными они стали позже.
Причина выбора такой формы была проста – такой карандаш не скатывался со стола.
Впрочем, есть ещё карандаши треугольной и овальной формы (обычно это строительные карандаши). И непонятно зачем некоторые фабрики продолжают делать карандаши круглой формы.
Кстати, художники, будучи народом всеядным и готовым рисовать чем угодно, используют и строительные карандаши, у которых к тому же ещё и форма грифеля обычно не круглая, а прямоугольная, что имеет свои преимущества.
Такой вот простой предмет, а такая бурная у него была история. Возьмите на досуге его в руку и нарисуйте хотя бы рожицу! Можете оставить её под дверью соседа: будет рад.
Удачи вам и творческого вдохновения!
До встречи!