Андрей Викторович вышел из офиса позже обычного. Переговоры затянулись, партнёры никак не могли согласовать условия контракта, и голова просто раскалывалась от усталости. Он ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и направился к машине через сквер.
Вечерело. Фонари уже зажглись, бросая жёлтые пятна света на асфальт. Где-то вдалеке играла музыка, доносились голоса гуляющих людей. Андрей почти дошёл до парковки, когда услышал тихий, робкий голосок:
— Дядя, купите рисунок.
Он обернулся. На скамейке сидела девочка лет восьми, может, девяти. Худенькая, в потёртой курточке не по сезону. Рядом стояла папка, из которой торчали листы бумаги. Она протягивала ему один из рисунков, и глаза её смотрели с такой надеждой, что Андрей невольно остановился.
— Что у тебя там? — спросил он, делая шаг ближе.
Девочка молча подняла лист выше. Андрей взял рисунок в руки и замер. Кровь отхлынула от лица, а пальцы задрожали так сильно, что он едва удерживал бумагу.
На листе цветными карандашами была нарисована женщина. Точнее, его жена. Алина. Та самая Алина, которой не стало три месяца назад. Каждая черточка, каждая деталь — всё было невероятно похоже. Светлые волосы до плеч, чуть вьющиеся на концах. Родинка над левой бровью. Улыбка, от которой в уголках глаз появлялись морщинки. Даже платье — то самое голубое, в котором она была в последний день.
— Откуда... откуда у тебя это? — голос Андрея прозвучал хрипло.
— Я нарисовала, — тихо ответила девочка. — Продаю рисунки. Мне нужны деньги.
— Но почему именно эта женщина? Ты её знала?
Девочка покачала головой:
— Нет. Просто нарисовала. Красивая тётя мне приснилась.
Андрей опустился на скамейку рядом, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он не мог оторвать взгляд от рисунка. Как будто Алина смотрела на него с этого листа, улыбалась той самой улыбкой, которую он так любил.
— Сколько? — спросил он глухо.
— Сто рублей, — девочка сжала руки в кулачки. — Или сколько сможете. Мне очень нужно.
Андрей достал бумажник, вытащил несколько купюр, не глядя. Протянул ей.
— Возьми. И остальные рисунки покажи.
Девочка с благоговением приняла деньги, быстро пересчитала и глаза её расширились:
— Тут пять тысяч!
— Всё правильно. Показывай, что ещё нарисовала.
Она достала из папки остальные листы. Андрей перебирал их один за другим, и с каждым рисунком его изумление росло. Вот он сам, сидит в кресле в своём кабинете. Вот их дом — именно тот, где они жили с Алиной. Вот сад с яблонями, которые сажали вместе пять лет назад.
— Как тебя зовут? — спросил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
— Катя.
— А где твои родители, Катя?
Девочка опустила глаза:
— Мама в больнице лежит. Очень болеет. Я рисунки продаю, чтобы ей лекарства купить. Бабушка сказала, что денег не хватает.
— А папа?
— Нет у меня папы. Он давно ушёл от нас.
Андрей молчал, разглядывая детское лицо. Что-то в нём показалось смутно знакомым, но он не мог понять, что именно.
— Ты голодная? — спросил он внезапно.
Катя кивнула, но тут же поспешила добавить:
— Бабушка меня покормит, когда домой приду.
— Пойдём, я тебя накормлю сейчас. Тут рядом кафе.
Она засомневалась:
— Бабушка велела не ходить с чужими людьми.
— Правильно велела. Тогда давай так — позвоним ей, спросим разрешения. У тебя есть телефон?
Катя достала из кармана старенький кнопочный телефон и набрала номер. Андрей услышал, как она объясняет бабушке ситуацию, потом протянула трубку ему:
— Она хочет с вами поговорить.
— Здравствуйте, — в трубке раздался усталый женский голос. — Вы кто такой?
— Меня зовут Андрей Викторович Соколов. Купил у вашей внучки рисунки и хочу её накормить. Обещаю, что никакого вреда ей не причиню. Можем встретиться в кафе вместе, если хотите.
— Соколов? — женщина помолчала. — Подождите минуту.
В трубке повисла тишина, потом снова:
— Адрес кафе скажите.
Андрей назвал адрес ближайшего заведения, и через полчаса они сидели втроём за столиком у окна. Катя уплетала пиццу с таким аппетитом, что сразу было понятно — ела она давно. Бабушка, пожилая женщина с седыми волосами и натруженными руками, смотрела на Андрея с нескрываемым любопытством.
— Вы не поверите, — начал он, доставая рисунок. — Но эта женщина — моя жена. Точнее, была. Она умерла три месяца назад.
Бабушка взяла лист, всмотрелась и побледнела:
— Господи... Алина?
Андрей замер:
— Вы знали мою жену?
— Знала. Мы с ней вместе работали. Давно это было, лет десять назад. Я медсестрой в той же больнице служила, где она врачом. Потом меня в другое отделение перевели, и мы почти не виделись. А потом я вообще на пенсию вышла. Слышала, что она замуж вышла, уехала. Не знала только, что...
Она не договорила. Катя перестала жевать и смотрела на них широко раскрытыми глазами.
— Как Катя могла её нарисовать? — спросил Андрей. — Она говорит, что женщина ей приснилась.
Бабушка покачала головой:
— Не знаю. У Кати дар какой-то. Она всегда рисовала то, что видела во сне. Иногда такое нарисует, что мурашки по коже. А потом оно сбывается или оказывается правдой.
— Расскажите о матери Кати.
— Моя дочь Оля. Одна меня растила, без мужа. Сейчас в онкологии лежит. Химию делают, но денег не хватает на всё. Пенсия у меня маленькая, Оля не работает уже полгода. Катюша вот рисунки продаёт, помогает как может.
Андрей посмотрел на девочку. Она доела пиццу и теперь пила сок маленькими глотками, стараясь растянуть удовольствие.
— Я оплачу лечение, — сказал он твёрдо. — Завтра же свяжусь с больницей, узнаю, что нужно.
— Что вы такое говорите! — всплеснула руками бабушка. — С чего бы вам...
— Моя жена была врачом. Она всегда помогала людям. И я знаю, что она хотела бы, чтобы я сделал то же самое. Особенно ради ребёнка.
Бабушка заплакала, закрыв лицо ладонями. Катя испуганно посмотрела на неё, потом на Андрея:
— Бабуля, не плачь. Дядя хороший.
— Я от радости, милая. От радости.
В тот вечер Андрей довёз их до дома. Обычная панельная пятиэтажка на окраине. Поднялся вместе с ними, посмотрел, в каких условиях они живут. Скромная двухкомнатная квартира, старая мебель, но чисто и аккуратно. На стенах висели Катины рисунки — десятки, сотни их.
— Она рисует каждый день, — пояснила бабушка. — Говорит, что так разговаривает с теми, кого уже нет рядом.
Андрей остановился возле одного рисунка. На нём была изображена молодая женщина, очень похожая на Катю. Она улыбалась, и волосы её развевались на ветру.
— Это ваша дочь?
— Да. Оля в тот день, когда узнала, что беременна Катюшкой. Счастливая такая была.
— Она выздоровеет, — сказал Андрей. — Обещаю вам.
На следующий день он позвонил в больницу, поговорил с главврачом, узнал, какое лечение требуется, сколько стоит. Перевёл деньги сразу за три курса химиотерапии и дополнительные препараты. Главврач, женщина лет пятидесяти, долго благодарила его по телефону:
— Вы даже не представляете, как вовремя. Мы уже думали, что придётся прервать лечение. У Ольги есть шанс. Хороший шанс.
Андрей приезжал к Кате и её бабушке каждую неделю. Привозил продукты, игрушки, краски и бумагу для рисования. Катя каждый раз дарила ему новый рисунок, и всякий раз на этих рисунках была Алина. То она гуляла по саду, то сидела у окна, то просто улыбалась.
— Она приходит ко мне во сне, — призналась как-то Катя. — Говорит, что вы очень хороший человек. И что скоро всё будет хорошо.
У Андрея перехватило дыхание:
— Что ещё она говорит?
— Что вам нельзя грустить. Что надо жить дальше и радоваться. Она хочет, чтобы вы были счастливы.
Он закрыл глаза, сдерживая слёзы. После смерти Алины он словно окаменел внутри. Работал, ел, спал — но не жил. Просто существовал, отсчитывая пустые дни. А теперь впервые за три месяца почувствовал что-то похожее на тепло.
Прошло два месяца. Ольга пошла на поправку. Врачи говорили, что опухоль уменьшается, что есть надежда на ремиссию. Андрей приехал в больницу навестить её, и когда вошёл в палату, замер на пороге.
Ольга сидела на кровати, бледная, исхудавшая, без волос после химии. Но глаза её были живые, и в них светилась благодарность.
— Здравствуйте, — тихо сказала она. — Мама и Катя столько о вас рассказывали. Спасибо вам. Я не знаю, как отблагодарить...
— Не нужно, — Андрей присел на стул рядом. — Просто выздоравливайте. Ради дочери.
— Я буду жить, — твёрдо сказала Ольга. — Обязательно буду. Катюшке нужна мама.
Они проговорили около часа. Ольга рассказывала о дочери, о том, как та с малых лет рисовала удивительные вещи. Как однажды нарисовала пожар в соседнем доме за день до того, как он случился. Как предсказала рождение у соседки двойни.
— Врачи не верили, что будет двое. А Катя нарисовала двух малышей. И оказалась права.
— У неё редкий дар, — согласился Андрей.
— Мама говорила, что она нарисовала вашу жену. Алину.
— Да.
— Алина была хорошим человеком. Я помню её. Она всегда со всеми здоровалась, никогда не грубила. Помогала, когда могла. Мне очень жаль, что её больше нет.
— Мне тоже.
Ольга посмотрела на него внимательно:
— Знаете, мама сказала странную вещь. Что Катя последнее время рисует не только вашу жену. Ещё одну женщину рисует. Незнакомую.
— Какую?
— Приезжайте к нам в воскресенье. Катя покажет вам сама.
В воскресенье Андрей пришёл к ним с коробкой конфет и новым альбомом для рисования. Катя радостно бросилась к нему:
— Дядя Андрей! Мама сказала, что скоро выпишется! Правда, здорово?
— Очень здорово, — он погладил её по голове. — Твоя мама говорила, что ты кого-то ещё рисуешь.
Катя кивнула и убежала в комнату. Вернулась с рисунком в руках. Андрей взял лист и рассмеялся впервые за долгое время. На рисунке была изображена женщина лет тридцати пяти, с тёмными волосами и добрыми глазами. Она стояла рядом с ним, и они держались за руки.
— Кто это? — спросил он.
— Не знаю. Но тётя Алина сказала, что вы её встретите. Скоро. И будете счастливы.
Бабушка, сидевшая в кресле, улыбнулась:
— Дети не врут. Если Катюша нарисовала, значит, так и будет.
Андрей не верил в мистику. Но за эти месяцы многое изменилось. Он научился принимать то, что не поддаётся логике. Научился верить в чудеса.
Через месяц Ольгу выписали. Андрей помог им с ремонтом квартиры, купил новую мебель. Катя пошла в художественную школу — он оплатил обучение на год вперёд. Бабушка не могла нарадоваться, что жизнь наконец повернулась к ним лицом.
А в конце весны Андрей встретил её. Женщину с тёмными волосами и добрыми глазами. Она работала в благотворительном фонде, куда он обратился, желая помочь другим детям. Её звали Наталья, и когда она улыбалась, мир становился чуть светлее.
Они начали встречаться. Сначала просто разговаривали о работе, потом о жизни. Андрей рассказал ей об Алине, и Наталья не осуждала его, не требовала забыть прошлое. Она понимала, что любовь к ушедшим не мешает любить тех, кто рядом.
Когда Андрей привёл Наталью к Кате, девочка радостно закричала:
— Это она! Та самая тётя из моего сна!
Наталья удивлённо посмотрела на рисунок, который показала ей Катя, и действительно — сходство было поразительным.
— Как ты это сделала? — спросила она.
— Тётя Алина показала мне вас. Сказала, что вы сделаете дядю Андрея счастливым.
Андрей обнял Катю, потом взял Наталью за руку. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым. Алина не ушла из его сердца, но теперь рядом с её светлой памятью появилось место для нового чувства.
А на стене в его квартире висел тот самый первый рисунок, купленный в сквере. Алина улыбалась с него, и казалось, что она одобряет его выбор, радуется его счастью. Жизнь продолжалась, и это было правильно.