Глава четвёртая: Дорога домой
Биврёст ждал их на вершине горы Эсья.
Он был бледным — не радуга, а скорее призрак радуги, мерцающий в предрассветном тумане. Но он был. Впервые за тысячелетия мост между мирами снова существовал.
Сигрун стояла, запрокинув голову, и слёзы текли по её щекам.
— Это... это реально, — прошептала она. — Всё это время я верила, но часть меня думала... думала, что это просто красивая сказка.
Бальдр обнял её, прижимая к себе.
— Ты боишься?
— Да. — Она посмотрела на него, и в её серых глазах была такая уязвимость, что у Бальдра сжалось сердце. — Я обычная женщина, Бальдр. Медсестра из Рейкьявика. А ты хочешь, чтобы я пошла в город богов.
— Я хочу, чтобы ты была рядом. — Он взял её лицо в ладони. — Ты — мой дом, Сигрун. Не Асгард. Ты.
— А если я не справлюсь? Если твоя семья...
— Моя семья уже любит тебя.
— Локи смотрит на меня так, будто я насекомое.
— Локи на всех так смотрит. — Бальдр улыбнулся. — Даже на себя, когда видит отражение.
Сигрун рассмеялась сквозь слёзы. Потом посерьёзнела.
— Наш ребёнок... он будет в безопасности там?
— Я клянусь тебе. — Бальдр положил руку на её живот. — Я защищу вас обоих. Даже если мне придётся сжечь все девять миров.
Один стоял у основания моста, и его единственный глаз был закрыт.
Он слушал.
Асгард говорил с ним — не словами, а чем-то более глубоким. Образами. Ощущениями. Воспоминаниями.
Вернись, шептал золотой город. Вернись, Всеотец. Я жду тебя так долго.
— Я иду, — прошептал Один в ответ. — Я иду домой.
Фригг появилась рядом. Она взяла его за руку, и Один вздрогнул — её прикосновение всё ещё волновало его, даже после тысячелетий.
— Ты плачешь, — сказала она тихо.
Один коснулся щеки. Действительно — влажная.
— Я думал, что никогда не увижу его снова, — признался он. — Думал, что Асгард потерян навсегда. Что я потерял всё.
— Ты не потерял меня.
— Нет. — Он повернулся к ней, и в его взгляде была такая нежность, какой не видел никто, кроме неё. — Ты — моя скала, Фригг. Моя единственная константа в хаосе вселенной.
— Льстец. — Но она улыбалась.
— Правдолюб.
Они стояли, держась за руки, глядя на призрачный мост. Двое богов, переживших конец света. Двое супругов, чья любовь была старше звёзд.
— Готов? — спросила Фригг.
— Нет, — честно ответил Один. — Но когда это меня останавливало?
Переход был... странным.
Сигрун ожидала чего угодно — боли, головокружения, ощущения падения. Но вместо этого было тепло. Мягкое, обволакивающее, как объятия матери.
Цвета танцевали вокруг неё — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Радуга была живой, она пела, и Сигрун слышала слова на языке, которого не знала, но каким-то образом понимала.
Добро пожаловать, мать света. Добро пожаловать, несущая надежду.
А потом они вышли.
И Сигрун забыла, как дышать.
Асгард лежал перед ними — разрушенный, но прекрасный.
Золотые башни, покосившиеся, но всё ещё стоящие. Дворцы с обвалившимися крышами, сквозь которые проросли деревья с серебряными листьями. Улицы, засыпанные пылью веков, но вымощенные камнями, которые всё ещё мерцали.
И над всем этим — небо. Небо, какого Сигрун никогда не видела. Фиолетовое, с золотыми прожилками, усыпанное звёздами, которые были так близко, что казалось — протяни руку и коснёшься.
— О боже, — выдохнула она.
— Богов здесь много, — усмехнулся Локи. — Будь конкретнее.
— Локи, — предупреждающе сказал Бальдр.
— Что? Я просто...
— Замолчи.
Локи замолчал. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль — он тоже смотрел на руины, и он тоже помнил, каким был этот город.
Тор шагнул вперёд. Его кулаки были сжаты, челюсть напряжена.
— Бильскирнир, — прошептал он. — Мой дом. Где он?
Хеймдалль указал на восток, где среди руин возвышалось что-то огромное.
— Там. Но, Тор...
Тор уже бежал.
Бильскирнир — Чертог Тора
Он нашёл его — или то, что от него осталось.
Пятьсот сорок залов. Так было раньше. Самый большой дворец в Асгарде, больше даже Вальхаллы. Дом, который он построил своими руками, камень за камнем, зал за залом.
Теперь осталось меньше сотни.
Тор упал на колени посреди главного зала. Крыша обвалилась, и звёздный свет падал на его лицо, смешиваясь со слезами.
— Сиф, — прошептал он. — Сиф, ты здесь?
Тишина.
— СИФ!
Его крик эхом разнёсся по руинам. Молнии вспыхнули вокруг него, неконтролируемые, дикие. Камни трескались, пыль взлетала в воздух.
— Тор!
Фрейя нашла его. Она бросилась к нему, обхватила за плечи, прижала к себе.
— Тор, остановись. Ты разрушишь то, что осталось.
— Она была здесь, — рыдал он. — Сиф была здесь, когда Рагнарёк начался. Я оставил её, Фрейя. Я ушёл сражаться, а она осталась.
— Ты не мог знать...
— Я должен был защитить её! — Он поднял голову, и его глаза были красными от слёз. — Я — бог грома. Я убивал великанов голыми руками. Но я не смог защитить собственную жену.
Фрейя молчала. Что она могла сказать? Она тоже потеряла — мужа, брата, друзей. Рагнарёк не пощадил никого.
— Мы найдём её, — сказала она наконец. — Если она жива — мы найдём.
— А если нет?
— Тогда мы будем помнить. И мы восстановим всё, что потеряли. — Она взяла его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Ты слышишь меня, Тор? Мы восстановим. Вместе.
Тор смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.
— Вместе, — повторил он.
Глава пятая: Мидгард не ждёт
Параллельно — Осло, Норвегия
Детектив Эрик Ларсен смотрел на тело и пытался понять, что он видит.
Мужчина лежал в переулке за клубом «Валькирия» — ирония названия не ускользнула от Эрика. Он был мёртв, это очевидно. Но причина смерти...
— Что скажете, доктор? — спросил он судмедэксперта.
Доктор Ингрид Хансен — седая, строгая, с тридцатилетним опытом — выглядела растерянной. Впервые на памяти Эрика.
— Я не знаю, — призналась она.
— Не знаете?
— Посмотрите сами.
Эрик наклонился. И отшатнулся.
Тело мужчины было... высушено. Не как мумия — скорее как растение, оставленное без воды. Кожа натянулась на костях, глаза ввалились, губы потрескались. Но при этом — никаких признаков разложения. Он выглядел так, будто из него высосали саму жизнь.
— Это третий за неделю, — сказала Ингрид. — Все — одинаковые. Все — возле мест с... странными названиями.
— Странными?
— «Валькирия». «Мьёльнир». «Один». — Она посмотрела на него. — Кто-то охотится на людей возле заведений с норвежской мифологией в названии.
Эрик почувствовал холод в животе. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие.
Но он был детективом достаточно долго, чтобы знать: безумие — не значит невозможно.
— Есть свидетели?
— Одна. Бармен из клуба. — Ингрид кивнула на дверь. — Она внутри. Но, Эрик... она говорит странные вещи.
— Какие?
— Говорит, что видела, как это сделали. — Ингрид понизила голос. — Говорит, что убийца был женщиной. Очень красивой женщиной. С кожей цвета... синего льда.
Бармен звали Астрид. Ей было двадцать пять, у неё были татуировки с рунами на запястьях и пирсинг в носу. Она дрожала так сильно, что стакан с водой расплёскивался.
— Расскажите мне, что вы видели, — мягко сказал Эрик.
— Вы не поверите.
— Попробуйте.
Астрид сделала глоток воды. Потом ещё один. Потом заговорила.
— Он пришёл около полуночи. Обычный парень, ничего особенного. Заказал пиво, сидел в углу. Потом появилась она.
— Она?
— Женщина. — Астрид закрыла глаза. — Самая красивая женщина, которую я видела в жизни. Высокая, с белыми волосами, в платье, которое... которое двигалось, как будто было живым.
— Двигалось?
— Как туман. Или как снег. — Она открыла глаза. — Я знаю, как это звучит. Но я не пила, не употребляла. Я видела то, что видела.
— Продолжайте.
— Она подошла к нему. Он посмотрел на неё и... замер. Как будто не мог пошевелиться. Она наклонилась и поцеловала его.
— Поцеловала?
— Да. Долго. А потом... — Астрид снова задрожала. — Потом он начал меняться. Сморщиваться. Как будто она высасывала из него жизнь. Он даже не кричал. Просто... угасал.
Эрик молчал. Это было безумие. Но три тела за неделю — это не безумие. Это серийный убийца.
— Что было потом?
— Она уронила его. Он упал, как тряпичная кукла. А потом она посмотрела на меня. — Астрид всхлипнула. — Прямо на меня. И улыбнулась. И сказала...
— Что она сказала?
— «Передай им, что Скади вернулась. И она голодна».
Асгард
Восстановление началось с Вальхаллы.
Один стоял перед великим залом — или тем, что от него осталось. Пятьсот сорок дверей когда-то вели в этот чертог. Теперь уцелело меньше ста.
— С чего начнём? — спросил Тюр.
— С фундамента. — Один положил руку на камень. — Вальхалла — сердце Асгарда. Если сердце бьётся, тело живёт.
Он закрыл глаза и позвал.
Не словами — чем-то более древним. Силой, которая была частью его существа. Силой Всеотца.
Камни откликнулись.
Медленно, со скрежетом, они начали двигаться. Обломки поднимались с земли, находили свои места, срастались. Трещины затягивались. Пыль осыпалась, обнажая золото под ней.
Один пошатнулся. Фригг подхватила его.
— Хватит, — сказала она. — Ты истощишь себя.
— Нет. — Он выпрямился. — Я должен...
— Ты должен жить. — Её голос был твёрд. — Асгард не восстановится за день. И не восстановится, если ты убьёшь себя, пытаясь.
Один посмотрел на неё. Потом на Вальхаллу — частично восстановленную, но всё ещё в руинах.
— Ты права, — признал он. — Как всегда.
— Я знаю. — Фригг улыбнулась. — Поэтому ты на мне женился.
***
Бальдр нашёл свой старый дом на закате.
Он был маленьким — по меркам Асгарда. Всего двадцать комнат, сад с яблонями, фонтан во дворе. Скромно для бога. Но Бальдр никогда не любил роскошь.
— Здесь красиво, — сказала Сигрун.
Она стояла рядом, держа его за руку. Её глаза были широко раскрыты, впитывая каждую деталь.
— Это был мой дом, — сказал Бальдр. — До... до всего.
— Расскажи мне.
Он повёл её по комнатам. Показал библиотеку, где проводил века, читая книги со всех девяти миров. Показал мастерскую, где учился целительству. Показал спальню с окном, выходящим на звёзды.
— Здесь я мечтал, — сказал он тихо. — Мечтал о мире, где не будет войн. Где боги и люди будут жить в гармонии. Где никто не будет страдать.
— Наивные мечты?
— Может быть. — Он повернулся к ней. — Но теперь у меня новая мечта.
— Какая?
— Ты. Наш ребёнок. Семья. — Он положил руку на её живот. — Я хочу, чтобы наш сын или дочь выросли в мире, где есть надежда. Где есть любовь. Где есть свет.
Сигрун обняла его. Они стояли так долго, в полуразрушенном доме, под чужими звёздами, и это было самое правильное, что она когда-либо чувствовала.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я люблю тебя больше.
— Невозможно.
— Для бога? — Он улыбнулся. — Всё возможно.
Глава шестая: Скади
Осло
Эрик не спал третью ночь.
Дело «Ледяной поцелуй» — так его окрестили журналисты — становилось всё страннее. Пять жертв за две недели. Все — мужчины. Все — высушены до состояния мумий. Все — найдены возле мест с мифологическими названиями.
И все свидетели говорили одно и то же: красивая женщина с белыми волосами и кожей цвета льда.
— Это невозможно, — сказал его напарник, Магнус. — Люди не высыхают от поцелуя.
— Я знаю.
— Тогда что происходит?
— Не знаю.
Эрик смотрел на доску с фотографиями жертв. Пять лиц. Пять жизней. Пять загадок.
Его телефон зазвонил.
— Ларсен.
— Детектив, это сержант Нильсен. У нас ещё одно тело.
— Где?
— Бар «Фрейя». Но это не всё.
— Что ещё?
— Она оставила сообщение. На стене. Написано... написано кровью.
Эрик почувствовал, как холод пробирается по позвоночнику.
— Что написано?
— «Один. Я жду.»
Бар «Фрейя» был закрыт, окружённый полицейской лентой. Эрик прошёл внутрь, стараясь не думать о том, что увидит.
Тело лежало на барной стойке. Мужчина, около сорока, в дорогом костюме. Высушен, как и остальные.
Но не это заставило Эрика остановиться.
На стене за стойкой, написанное тёмно-красным, было послание:
ОДИН. Я ЖДУ. ПРИДИ КО МНЕ, ИЛИ Я ПРИДУ К ТВОИМ ДЕТЯМ.
— Что за чертовщина, — пробормотал Магнус.
Эрик не ответил. Он смотрел на буквы, и что-то внутри него — что-то древнее, что-то, о чём он не знал — узнавало этот почерк.
— Сфотографируйте всё, — сказал он. — И найдите мне всё, что можно найти о... о Скади.
— Скади? Это же богиня из мифов. Охотница, жена Ньёрда...
— Я знаю. — Эрик повернулся к выходу. — Просто сделайте это.
Асгард
Локи нашёл послание первым.
Он бродил по руинам — не помогая восстанавливать, просто... бродя. Думая. Вспоминая.
Здесь, на этой площади, он когда-то устроил пир, на котором оскорбил всех богов. Там, в том переулке, он прятался от гнева Тора после очередной шутки. А вон там...
Он остановился.
На стене разрушенного храма светились руны. Не вырезанные — выжженные. Холодным огнём, который оставлял иней вместо пепла.
ЛОКИ. ПОМНИШЬ МЕНЯ? ПОМНИШЬ, КАК ТЫ СМЕЯЛСЯ, КОГДА МЕНЯ ИЗГНАЛИ? Я НЕ ЗАБЫЛА. Я НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЮ.
— Скади, — прошептал Локи.
Его руки задрожали. Он помнил. О да, он помнил.
Воспоминание Локи: Изгнание Скади
Это было давно. Так давно, что даже боги почти забыли.
Скади пришла в Асгард, требуя справедливости. Её отец, великан Тьяцци, был убит богами. Она хотела крови.
Один предложил ей сделку: муж из числа асов и что-то, что заставит её смеяться. Если она согласится — мир. Если нет — война.
Скади согласилась.
Она выбрала мужа по ногам — думала, что выбирает Бальдра, самого красивого. Но это оказался Ньёрд, бог моря. Их брак был несчастливым с первого дня.
А смех... смех обеспечил Локи.
Он привязал верёвку к козлу и к своим... к своей мужской части. Козёл дёргался, Локи кричал, и Скади смеялась. Смеялась так, что слёзы текли по её щекам.
Но потом, когда смех утих, она посмотрела на Локи. И в её глазах была ненависть.
— Ты унизил меня, — прошептала она. — Заставил смеяться над пошлостью. Я этого не забуду.
— Это была просто шутка, — сказал Локи.
— Для тебя — шутка. Для меня — оскорбление.
Она ушла. Брак с Ньёрдом распался. Она вернулась в горы, в снега, в одиночество.
А потом, века спустя, когда Локи был пойман и прикован к скале, когда змеиный яд капал ему на лицо... Скади была там. Она держала чашу над ним — не чтобы защитить, а чтобы наблюдать, как он страдает.
— Теперь смейся, — говорила она. — Смейся, трикстер.
Локи не смеялся. Он кричал.
— Один! — Локи ворвался в Вальхаллу, где Всеотец руководил восстановлением. — У нас проблема.
Один посмотрел на него. Что-то в лице Локи заставило его отложить всё.
— Говори.
— Скади. Она вернулась. Она в Мидгарде.
Тишина. Даже рабочие остановились.
— Ты уверен? — спросила Фригг.
— Она оставила мне послание. — Локи показал руку — на ней был ожог в форме руны. — Прямо на моей коже.
Один подошёл, взял его руку, осмотрел.
— Это её знак, — подтвердил он. — Руна льда.
— Она убивает людей, — продолжил Локи. — В Осло. Оставляет послания. Зовёт тебя.
— Меня?
— «Один, я жду. Приди ко мне, или я приду к твоим детям». — Локи сглотнул. — Она не шутит. Ты знаешь Скади. Она никогда не шутит.
Один закрыл глаза. Скади. Богиня охоты, зимы и мести. Одна из самых опасных существ в девяти мирах. И она была в Мидгарде, среди беззащитных людей.
— Тор, — позвал он.
— Да, отец?
— Собирай всех. Мы возвращаемся в Мидгард.
Глава седьмая: Охотница и жертва
Осло, ночь
Эрик шёл по пустой улице, и каждый шаг отдавался эхом в тишине.
Он не знал, зачем пришёл сюда. Инстинкт? Безумие? Или что-то ещё — что-то, что шептало ему на ухо, что ответы здесь, в этом старом районе, среди домов, которые помнили викингов?
— Детектив Ларсен.
Голос был как зимний ветер — красивый и смертельно холодный.
Эрик обернулся.
Она стояла в тени, но он видел её ясно. Высокая, с белыми волосами, которые двигались, как метель. Кожа — бледно-голубая, как лёд на рассвете. Глаза — серебряные, без зрачков.
Она была прекрасна. И она была ужасна.
— Скади, — сказал Эрик. Он не знал, откуда взялось это имя. Оно просто... появилось.
Она улыбнулась.
— Ты знаешь меня. Интересно. — Она шагнула ближе. — Ты не похож на обычного смертного, детектив. В тебе есть что-то... старое.
— Что тебе нужно?
— Один. — Её улыбка исчезла. — Я хочу Одина. И я получу его, даже если мне придётся убить каждого человека в этом городе.
— Зачем?
— Зачем? — Она рассмеялась, и смех был как треск ломающегося льда. — Он убил моего отца. Он унизил меня. Он изгнал меня в пустоту на тысячелетия. — Её глаза вспыхнули. — Я хочу справедливости.
— Убийство невинных — это не справедливость.
— Невинных? — Скади наклонила голову. — Они носят имена наших богов на своих жалких заведениях. Они превратили нашу веру в... в развлечение. В бренд. — Она сплюнула. — Они заслуживают смерти.
Эрик почувствовал, как его рука тянется к пистолету. Бесполезно, он знал. Но что ещё он мог сделать?
— Не надо, — сказала Скади. — Я не собираюсь тебя убивать. Пока.
— Почему?
— Потому что ты доставишь моё послание. — Она подошла вплотную, и Эрик почувствовал холод, исходящий от неё. — Скажи Одину: у него три дня. Три дня, чтобы прийти ко мне. Если он не придёт... — Она провела ледяным пальцем по его щеке. — Я заморожу этот город. Каждого мужчину, женщину и ребёнка. И это будет на его совести.
Она исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя только иней на асфальте.
Эрик стоял, дрожа. Не от холода — от понимания.
Мифы были реальны. Боги существовали. И один из них только что объявил войну.
Асгард
— Три дня, — повторил Один. — У нас три дня.
Они собрались в частично восстановленной Вальхалле. Один, Фригг, Тор, Фрейя, Локи, Тюр, Видар, Хеймдалль, Браги. И Бальдр с Сигрун — она отказалась оставаться одна.
— Мы можем победить её? — спросил Тор.
— Скади — богиня, — ответил Один. — Одна из сильнейших. В прямом бою... возможно. Но какой ценой?
— Тогда что? Мы просто сдадимся?
— Нет. — Один покачал головой. — Мы найдём другой путь.
— Какой?
Молчание.
— Я пойду к ней, — сказал Локи.
Все повернулись к нему.
— Что? — Тор выглядел так, будто ослышался.
— Я пойду к ней. Поговорю. — Локи пожал плечами. — Она ненавидит меня почти так же сильно, как Одина. Может, я смогу... отвлечь её.
— Она убьёт тебя, — сказала Фрейя.
— Возможно. — Локи улыбнулся, но улыбка была пустой. — Но я должен ей. За всё, что сделал. За унижение. За смех. За яд.
— Локи... — начал Один.
— Нет. — Локи поднял руку. — Не пытайся меня остановить. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для себя. — Он посмотрел на Бальдра. — И для него. Для ребёнка. Для будущего, которое я чуть не уничтожил.
Бальдр встал. Подошёл к Локи. И обнял его.
Локи застыл. Он не помнил, когда его в последний раз обнимали. Может, никогда.
— Спасибо, — прошептал Бальдр. — За всё.
— Я ещё ничего не сделал.
— Ты уже сделал. Ты изменился. — Бальдр отступил. — Это больше, чем большинство из нас может сказать.
Локи моргнул. Что-то горячее и незнакомое поднималось в его груди. Слёзы? Он не плакал тысячелетиями.
— Я вернусь, — сказал он хрипло. — Обещаю.
— Я знаю, — ответил Бальдр. — Я верю тебе.
Глава восьмая: Встреча
Осло, Хольменколлен
Локи нашёл её на вершине трамплина.
Она стояла на краю, глядя на город внизу. Ветер трепал её белые волосы, снег кружился вокруг неё, хотя было лето.
— Скади, — сказал он.
Она не обернулась.
— Локи. Я ждала Одина.
— Он занят. Прислал меня.
— Трусливо.
— Практично. — Локи подошёл ближе. — Ты хочешь его смерти. Я хочу её предотвратить. Давай поговорим.
Теперь она обернулась. Её серебряные глаза пронзили его насквозь.
— Говорить? С тобой? — Она рассмеялась. — Ты унизил меня, Локи. Заставил смеяться над пошлостью. А потом, когда я мстила тебе, когда яд капал тебе на лицо... ты кричал моё имя. Проклинал меня.
— Я помню.
— И ты думаешь, что мы можем просто... поговорить?
— Нет. — Локи сделал ещё шаг. — Я думаю, что ты можешь убить меня. Прямо сейчас. Заморозить, высушить, разорвать на части. Я не буду сопротивляться.
Скади нахмурилась.
— Что?
— Ты слышала. — Локи развёл руки. — Я твой. Делай что хочешь.
— Это ловушка.
— Нет. Это... — Он замолчал, подбирая слова. — Это искупление. Я сделал тебе больно. Я сделал больно многим. Рагнарёк случился из-за меня. Миллиарды погибли из-за меня. — Его голос дрогнул. — Я устал, Скади. Устал быть злодеем. Устал от ненависти. Если моя смерть принесёт тебе мир... бери её.
Скади смотрела на него. Долго. Её лицо было нечитаемым.
— Ты изменился, — сказала она наконец.
— Да.
— Почему?
— Потому что я увидел, к чему ведёт мой путь. — Локи опустил руки. — Я стоял у края бездны, Скади. Держал в руках силу, которая могла уничтожить всё. И я... я не смог. Не захотел.
— Почему?
— Потому что понял, что ненависть — это яд. Она отравляет того, кто ненавидит, больше, чем того, кого ненавидят. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты ненавидишь Одина тысячелетиями. И что это тебе дало? Счастье? Покой? Или только пустоту?
Скади вздрогнула. Впервые за весь разговор она выглядела... уязвимой.
— Ты не знаешь, каково это, — прошептала она. — Быть изгнанной. Забытой. Одинокой.
— Не знаю? — Локи горько усмехнулся. — Я был прикован к скале на века. Яд капал мне на лицо, и я кричал, и никто не приходил. Моих детей убили, изгнали, превратили в чудовищ. Я знаю одиночество, Скади. Лучше, чем ты думаешь.
Она молчала.
— Я не прошу тебя простить, — продолжил Локи. — Я прошу тебя... остановиться. Не ради Одина. Ради себя. Ради того, кем ты можешь стать, если отпустишь ненависть.
— А если я не могу?
— Можешь. — Он шагнул к ней. — Я смог. Я — бог обмана, хаоса, разрушения. Если я смог измениться, то и ты сможешь.
Скади смотрела на него. Снег вокруг неё замедлился, почти остановился.
— Ты правда веришь в это? — спросила она тихо.
— Да.
— Почему?
— Потому что я видел свет. — Локи улыбнулся. — Буквально. Бальдр... он простил меня. После всего, что я сделал. Он просто... простил. И это изменило всё.
Скади закрыла глаза. Когда она открыла их снова, в них было что-то новое. Не ненависть. Не гнев. Что-то похожее на... усталость.
— Я так устала, — прошептала она. — Устала ненавидеть. Устала быть одна.
— Тогда перестань.
— Это не так просто.
— Знаю. — Локи протянул руку. — Но ты не должна делать это одна.
Скади смотрела на его руку. Долго. Целую вечность.
А потом она взяла её.
Продолжение следует...
🙏🤗❤️👍✍️🔔
#Иггдрасиль #ПробуждениеАсгарда #Скади #БогиняОхоты #Локи #Искупление #Прощение #Бальдр #Сигрун #Один #Фригг #Тор #Вальхалла #Биврёст #Осло #Норвегия #ДетективЛарсен #ЛедянойПоцелуй #СкандинавскаяМифология #ТёмноеФэнтези #ГородскоеФэнтези #Эмоции #Исцеление #ВтораяКнига #ДевятьМиров