В кругу друзей Михаил Булгаков, по воспоминаниям современников, нередко за обедом разбавлял водку чёрным травяным напитком — «Рижским бальзамом». Этот крепкий, терпкий ликёр с глубоким ароматом целебных трав был тогда не просто алкогольным напитком, а частью культурного кода. Его история уходит корнями в XVIII век, когда он появился как лекарственное средство, а со временем превратился в один из самых узнаваемых символов Риги.
Согласно легенде, в середине XVIII века рижский аптекарь Абрахам Кунце создал особую настойку из десятков трав и кореньев, которую называли Kunze’s Balsam. Ходили слухи, что именно она спасла Екатерину II во время её проезда через Ригу, когда императрица почувствовала недомогание. Якобы Кунце подал ей несколько капель своего снадобья, и та, ощутив облегчение, наградила его золотой медалью. Однако ни эта встреча, ни сам факт авторства рецепта документально не подтверждены — история бальзама с самого начала окутана мифами.
После смерти Кунце оригинальный рецепт исчез. Лишь в XIX веке производство возобновили предприниматели Альберт Вольшмидт и Арнольд Лемзаль. Они стандартизировали состав, повысили крепость до 40–45% и запустили массовое производство под маркой Rīgas Melnais balzams. Так лечебная настойка превратилась в крепкий травяной ликёр, который быстро завоевал популярность не только в Прибалтике, но и по всей Российской империи, а позже — и в Европе.
К концу XIX — началу XX века бальзам стал неотъемлемой частью рижского бренда. Его разливали в характерные керамические бутылки, защищавшие содержимое от света и перепадов температур, а реклама того времени подчёркивала двойственную природу напитка: и как лекарства, и как предмета изысканного досуга. Именно тогда «Рижский бальзам» окончательно вышел за рамки аптекарского шкафа и стал культурным артефактом.
В 1900 году производство сосредоточилось на Рижском государственном водочном складе № 1, работавшем в рамках имперской алкогольной монополии. Однако Первая мировая война нарушила эту стабильность. Уже в 1914 году в России ввели «сухой закон» — ограничения на производство и продажу спиртного. Склады с готовой продукцией были опечатаны или переданы под военные нужды. А в 1915 году, когда Рига оказалась на передовой, началась массовая эвакуация предприятий. Документальных свидетельств о том, что производство бальзама было специально перемещено, почти нет. Вероятнее всего, цепочка производства была разорвана: уехали мастера, прекратились поставки сырья, технология ушла в небытие.
В результате «Рижский бальзам» исчез из повседневной жизни. Остался лишь в частных коллекциях и старых аптекарских запасах. Эта пауза стала поворотным моментом: преемственность была утрачена, а оригинал рецепта — потерян безвозвратно.
После войны и распада империи Рига оказалась в новом государстве — независимой Латвии. Попытки возродить производство в межвоенный период не увенчались успехом: масштабы выпуска так и не вернулись к дореволюционным, а точную формулу восстановить не удалось.
Настоящий перелом произошёл после вхождения Латвии в СССР в 1940 году. Производство национализировали, а в послевоенные годы, когда завод лежал в руинах, советская власть занялась его систематическим восстановлением. Ключевую роль в возрождении бальзама сыграла технолог Майга Подрачнице. Без доступа к оригинальному рецепту она реконструировала состав, опираясь на довоенные образцы, архивные данные и косвенные источники. Получившийся напиток — крепостью около 45%, с богатым букетом из зверобоя, берёзовых почек, малины, липового цвета, имбиря и других компонентов — стал канонической версией «Рижского бальзама» на десятилетия вперёд.
С конца 1940-х годов напиток поставлялся по всему Советскому Союзу и в страны соцлагеря. Завод модернизировал оборудование, внедрял новые технологии розлива и фильтрации, сохраняя при этом традиционную упаковку — тёмные керамические и стеклянные бутылки. В 1950–60-е годы на базе бальзама начали выпускать новые ликёры — фруктовые, кремовые, подарочные варианты для дипломатических нужд. Для туристов и жителей других республик СССР бутылка «Рижского» стала обязательным сувениром из Латвии.
Особое внимание уделялось сохранению вкуса: с 1960–70-х годов на заводе появилась фигура «мастера-хранителя» — главного специалиста по ликёрам, отвечавшего за неизменность качества. Хотя эти люди редко выходили на публику, внутри коллектива они считались живыми хранителями традиции.
К 1970-м годам ежегодный выпуск бальзама достигал миллионов бутылок. Напиток проник и в советскую культуру: его можно было заметить на столах героев фильмов — например, в «Осеннем марафоне» Георгия Данелии, где он служил атрибутом интеллигентной, утончённой среды.
Однако к концу 1980-х производственные мощности устарели, а инновации внедрялись медленно — в рамках жёстких советских стандартов. После распада СССР и приватизации завода в 1990-е годы перед компанией встала задача не просто сохранить бренд, а переосмыслить его. «Рижский бальзам» перестал быть советским продуктом и вновь обрёл статус исторического напитка с почти трёхвековой традицией — уже не как лекарство, не как идеологический символ, а как часть культурного наследия, объединяющего эпохи.
НАШ ТЕЛЕГРАМ!ПОДПИШИСЬ! Поддержать проект можно: 💫Тинькофф
💫Сбербанк 💫 Юмани 🐤Донаты на Дзен Помочь на Бусти!🌏
Помочь на Спонср!